Отто Мюльберг – Где-то в Конце Времен. Кинороман (страница 41)

Спирит помолчал, снова что-то посчитал в уме и продолжил:

– Теперь о Невидимке. Он был кем-то, кем – не знаю, как я уже говорил. А стал бестелесным. Его просто нет, он прыгает из одного чужого тела в другое и делает то, что от него хочет Левиафан. О его способностях я знаю больше всех, потому в моем теле он тоже гостил, когда мы ставили Молоха. Полтора года в тумане, мозг работает, руки – прямые, но только нас было двое в одной голове, и я прекрасно знал, кто он. Мы общались, даже дружили. А когда Молох ожил и начал учиться, Невидимка попрощался и ушел. В Эрике он тоже бывал, я видел это выражение лица в зеркале, перепутать невозможно. Но где он сейчас и что делает – никому не известно. В своем умении прятаться самому и прятать свои мысли среди адептов ему нет равных.

– А Левиафан?

– Существует, но я ему ничем не обязан.

– Ты его видел?

– Я много чего видел. События, которые необъяснимы, но не сверхъестественны. Я видел удивительные случайности, которые происходили изо дня в день годами. Ну и наконец – я вместе с Невидимкой построил Молоха, понятия не имея, зачем именно таким мы его строим. Мне, как умственно полноценному человеку, этого вполне достаточно, чтобы сделать вывод, что Левиафан существует, и он здесь. Адепты расслышали в его словах только просьбу построить ему тело, но я уверен, что это было нечто большее, чем просто каркас. Но уточнить не смогли, потому что Левиафан больше с ними не разговаривал напрямую, а они и после первого раза-то умом тронулись.

– А Баал? Его можно увидеть?

– Ты уже видел его на Земле… Вас интересует эффектная оболочка, а не тот факт, что она может быть разрозненной или вовсе отсутствовать. Тело, я так понимаю, Левиафану нужно именно для битвы с Баалом, но это лучше евреев спросить, я в религии ни бум-бум, а иудеи точно об этом что-то знают.

– Мы же даже не планируем что-то для него строить, не? Тогда почему он нам помогает?

– Не ко мне, повторяю. И потом, для структуры уровня Левиафана строительство должно происходить скорее в духовном пространстве, а не с применением кирпичей и досок. И в этом плане у нас все прекрасно, как мне кажется.

– Не очень. Ваши методы далеки от идеала, потому что наполовину баалитские.

– Что-то не нравится? Вот тебе интерфейс, садись и делай, Вилли. Нам как воздух нужен еще одни стратег, видишь ли, а то старые поизносились. Или тебя папэ не для этого готовил? Вот тебе Молох – валяй, я только обрадуюсь.

– Никто меня не готовил.

– Неужели? А тот факт, что ты на данный момент знаешь о Теократии больше любого гражданина, ничего тебе не говорит? Гюнтер отлично потрудился, заточив себе замену из собственного сына. А уж как мне самому надоело заниматься всякой ерундой – ни в сказке сказать, ни матом сформулировать. Так что давайте уже решать, что вы предпримете, и на фига. Мне бы хотелось послушать варианты землян для начала, они тут самая заинтересованная сторона. Хотели совершить подвиг? Вот вам шанс – вершите, но прямо здесь и сейчас, потому что еще одной попытки у вас никогда не будет.

Мила и Терри не горели впутываться в дискурс, но выхода не было.

– Нас не интересуют ваши внутренние разборки, Спирит, – заявила Мила, – Нам нужно обезопасить самих себя от внешних вмешательств.

– Ты о пушках? Никто не собирался их применять. И конфликты на Земле никто не провоцирует, это нам не интересно, не тот уровень интриги. Все, что вы имеете, повторяю, это ваших собственных рук дело. Вы сами довели себя до маразматической ситуации, решить которую пытаетесь шаблонным военным способом. Альтернативы вы не придумали, да и не пытались, потому что для других решений вам придется пожертвовать единственной иллюзией, которую боготворит политическая верхушка любой вашей больной державы – финансовой системой. Вы даже наукой ее считаете, если не ошибаюсь, Нобелевскую премию вручаете до сих пор? Нормальный здоровый человек с первого взгляда поймет, что бензопила намного функциональнее каменного зубила, милочка, но только не вы, нет. Что ж, молодцы, продолжайте в том же духе, раз последние двести лет вас ничему не научили, а мы пока закончим колонизировать Марс. Именно туда, кстати, отправляются все вывезенные с Земли новорожденные в конструкционных капсулах, спасибо Инге Бадендорф за проект перехода от первого поколения сразу к третьему. Так что вы там, в этой Российской Монархии задумали с пушками-то?

Мила потупилась. В том, что этот Адвокат Дьявола отлично осведомлен о целях визита обоих землян, никто не сомневался ни на мгновение.

– Захват, а при возможности – превентивная атака наземных сил Американской Коалиции.

– Ну вот, а я о чем говорил? У русских в этом конфликте подавляющее превосходство в живой силе, но корпорации работают против монархии, поэтому нужно нейтрализовать ударные части врага. Примитивно, эффективно и прямолинейно, как лом. Уверен, что у Терри была совсем другая задача.

– Только дезактивация. Русские находятся в изоляции, у них огромный личный состав, который нужно кормить, чинить и чем-то занимать. Чем дольше они тянут с началом войны, тем им же хуже. Если удастся заморозить ситуацию, то они сожрут сами себя. В этом случае опасность представляет только Теократия, без нее мы сможем и на собственных производственных мощностях сдержать любую попытку прорыва.

– Я чего-то не догнал, простите. Вы о чем сейчас? – моя трехдневная командировка на Землю была настолько эмоционально насыщенной, что я как-то не удосужился вникнуть в сложности местной политики.

– Не бери в голову, обычный геополитический конфликт, – Спирит махнул рукой, будто его действительно не пугала и не удивляла мысль, что миллионы людей могут встать и на голубом глазу пойти стрелять друг в друга, – У русских наштамповано восемьдесят миллионов кибернетически улучшенных солдат и прорва тяжелой техники, которую надо куда-то деть. После дружбы с Китаем и потери Сибири они жаждут вырваться из внешней блокады и достичь хоть какого-то реванша. С раздувшимся Китаем им тягаться не по силам, остается старый проверенный враг – Американская Коалиция. Вот только Коалиция не собирается тратить дефицитную живую силу, сделав упор на полностью автоматизированные боевые комплексы, слизанные с наших сил сдерживания в Израиле.

– И на стороне Коалиции теперь есть Люфтганза, – вставила Мила.

Спирит улыбнулся и уселся поудобнее:

– Дружба с корпорациями для Коалиции – это та же яма, что и Российско-Китайский договор о взаимном сотрудничестве. Ни тот, ни другой не собираются помогать хилым союзничкам, уважают только силу и преследуют исключительно свои собственные цели. Оба живут по законам неофеодализма и глубоко презирают окружающий мир. Причем вы сами их сделали неприкасаемыми, подарив Азию Китаю, а монополии – корпорациям. Люфтганза сейчас имеет выторгованное у Молоха право на воздушные перелеты, и рисковать им она из за какой-то там погрязшей в долгах Американской Коалиции не станет. Хотя по ситуации будет всяко использовать в качестве вымогательства и фактора давления. В свете чего я обещаю вам, что Люфтганза выдоит Коалицию досуха не хуже войны с русскими в рекордные сроки. Но наш вопрос не об этом. Что предпримете лично вы? Шарахнете или заглушите? Если есть сомнения, можете кинуть монетку или подраться на столовых приборах за право нажать Большую Красную Кнопку, я бы с удовольствием на это посмотрел.

Уникальность нашей Теократии заключается в том, что ты очень быстро начинаешь любить этот мир. Весело у нас. И легко. Мама смогла заразить его перед уходом таким количеством света и тепла, что теперь они неустанно множатся сами по себе.

Поэтому я не удивился, когда Терри с Милой просто встали, попрощались и ушли рука об руку искать себе место в этом самом прекрасном мире, больше не желая думать ни о пушках, ни о ракетах, ни о смерти и древних монстрах. Именно так работает дар Вавилонской Блудницы Инги фон Бадендорф, превращающий рано или поздно любого баалита в предателя.

– Надеюсь, что у них все будет хорошо, – сказал я, глядя землянам вслед.

– Тут и гадать нечего. А ты знал, что Мила беременна?

Я ошалело уставился на человека-нечеловека. Спирит утвердительно кивнул.

– Да-да. Она не применяла контрацепцию с самого прилета, так что удивляться нечему.

– Но ведь… Я же тоже…

– Да уж, старались вы с Терри не покладая рук. В любом случае я просто уверен, что у этого нового человека будут замечательные родители.

– Полли меня убьет.

– Не исключено, даже если Терри старался сильнее. Но сделает это она только от большой любви, так что шанс выкрутиться у тебя есть. А теперь прости, Вилли, но мне пора. Тем более, что тебе пора уже наконец поговорить с моим нанимателем.

– О чем мне говорить с Молохом? И так все ясно.

– Да неужели? – засмеялся Спирит и исчез с экранов.

66

Мы с Верещагиной сели за стол и ткнули в пластиковую кнопку прямого мануального управления орудийными системами Молоха.

Экран погас. Погасли голопанели, умер вирт.

Открылась настоящая дверь, через которую к нам и вошел воспитатель младшей группы Велвел Меламед в своей широкополой шляпе и удивительно тесном пиджаке.

– Здравствуй, Вилли фон Бадендорф. И ты здравствуй, Мария Верещагина. Ищущий, да обрящет.

Голопанели снова заработали, показав все интернатуры на каждом планетоиде. Везде, в каждой группе, дедушка Велвел читал малышне сказки, мазал мазью расцарапанные коленки, заботливо расчесывал непослушные вихры и уговаривал съесть еще одну ложку такой полезной и чудесной каши. Одновременно стоя перед нами и улыбаясь.