Отто Мюльберг – Где-то в Конце Времен. Кинороман (страница 29)
Вот такой он у нас, Никто. Замечательный и неповторимый. И, что самое важное, абсолютно психически здоровый человек, как утверждает медицинская комиссия. Просто он думает иначе, вот и все. А что пьет человек воду из реки, так у него убеждения такие. Вода у нас во Влтаве скорее всего чистая.
41
А вечером было Полина.
Когда она заснула, я лежал рядом, прижавшись к ее вечно прохладному бедру и думал, что главный аспект художника все же любовь.
Взаимная и направленная на кого-то, она дает неконтролируемый всплеск того, что делает художника творцом. Чудовищный и жаждущий реализации.
Любовь абстрактная, не привязанная и не персонифицированная, дает возможность творить вещи грустные, но идеально сбалансированные.
Художник – лжец? Однозначно. Он акцентирует и приукрашивает, порою рассказывая, чего нет, не было и быть не может. Но бог тогда вообще конченый враль. Они оба – идеальные заключенные, запросто способные превратить камеру-одиночку в целую вселенную. Что не помешает им сдохнуть в ней.
А еще художник не очень умеет понимать. Зато чувствует, зараза, как в микроскоп. Поэтому самого его понять практически невозможно. Общение художников происходит в настолько далекой области кривопространства, что постороннему кажется диалогом глухого со слепым.
Аспект художника – дисперсия. Он упорно вкладывает себя во что угодно, лишь бы не остаться целостным, не посвященным чему-то извне, раздаривает себя большими и малыми частями, боясь критической массы того, что распирает его изнутри. Боясь не успеть передать кому-то, не важно кому, часть себя, получить эту странную форму бессмертия в обретении кем-то его измененной материализованной частички.
Нет более свободного существа. И нет существа, которое больше него проклинало бы эту свободу.
Человеку со стороны художник кажется дураком. Чаще всего так оно и есть, вот на меня посмотрите.
Мне неудержимо хотелось рисовать, так что я до самого утра чертил на нарядных желтых стикерах графики взаимодействий и расклеивал их на зеркале в форме сердечка.
Надеюсь, что когда Полли проснется – ей будет приятно.
42
Где-то с недельку все было плюс-минус тихо.
Питу рассказали про наших зануд, а он даже не удивился, видимо, потому что сам догадался частично, а может просто сделал какие-то там выводы в своей умной голове и решил не орать.
Я подумал-подумал, да и потряс мошной. Раз уж имеешь на руках монструозный мультипасс, глупо не купить под это дело пару самых навороченных компов. Оба – многоканальные станции полного доступа с фулл-виртом и гаджетами на все случаи жизни. Один я запилил себе в подвал. На всякий очередной взрывной случай, вы меня понимаете. Пришлось разобрать завалы, отодвинуть мою гордость – медный ведерный аламбик и выбросить кучу рухляди, зато комп встал, как влитой.
А второй подогнал Неразлучникам. Пит просто пищал от восторга. Он в последнее время всерьез подсел на физику и даже взял себе продвинутый курс в универе. Верещагина только плечами пожала, но компу тоже обрадовалась. У нее появилась какая-то новая теория происходящего, и Машенция что-то там в сети ковыряет, но нам ни о чем пока не колется.
Я бы и к Полине еще один комп прописал, но моя секс-бабка жила в такой малюсенькой квартирке на Дукова, что там кошку подсели – уже не протолкнешься. Да и не до сети мне с ней.
Терри с Милой по достоинству оценили обновку и сутками торчали в сети, безуспешно пропалывая инет на предмет Призрака. Ребята мне откровенно нравились все больше и больше. По ерунде оба вроде простые, как веники, но это только с виду. Башка у обоих варит что надо. Вчера, например, нас чуть не застукала на очередном sex a trois не вовремя вошедшая было без стука Полли. Представляете, что какая была бы истерика? Все обошлось лишь потому, что мои жильцы оказывается тихо поставили на входную дверь датчик, до чего я сам бы в жизни не додумался. Я моргнуть не успел, как пинком оказался вместе со всем моим шмотьем в шкафу, а веселые зануды очень убедительно разыграли сценку стеснительных влюбленных, попавшихся на горячем. Даже натурально покраснели оба, когда друг у друга плед отнимали. Станиславский наверняка в гробу себе аплодисментами до синяков обе ладони отбил. И через час Терри как бы невзначай обнаруживает полезный баг у Молоха – пароли доступа на взлет меняются каждые 10 секунд, но при этом остаются одинаковыми для всех типов кораблей. Ну как таких можно не полюбить, спрашивается…
Одного не пойму, как эти двое умудряются так жестоко бухать каждый день и без каких бы то ни было последствий? Вроде на Земле экологическая обстановка в разы хуже, а эти пьют – лошадь позавидует. Про стимуляторы я вообще молчу.
Разок в гости забежал удивительно трезвый пастор Коллинз. Мял в руках смешную фуражку, шаркал ножкой и все выпытывал, что нравится Микель-Монро, кроме виски и сниматься в чем мать родила? Я не подумав ляпнул, что Аня была бы счастлива сняться в настоящей драме, да чтоб сценарий специально под нее прописан. Пастор ушел, задумчиво созерцая искусственные облака, а я ужаснулся, не породил ли я сдуру очередного бездарного медиа-монстра. Бросьте меня в черную дыру, только не показывайте, что этот высокоморальный деспот насочиняет для своей мясистой музы…
Ни свет, ни заря который уже день приходит Никто. Стоит молча минут пять с деревянной миской, а я выползаю сонный и матерящийся на все в конец охреневшие конфессии мира, требующие аскать хавчик в шесть утра у сладко дрыхнущих друзей. Никто откровенно глумится и утверждает, что я мог бы и не просыпаться. А если еще раз попробую ему спросонок впарить батон Брауншвейгской, то он ее мне засунет в задницу, чтобы проверить, вдруг это для кармы полезно? Всем ребятам, кроме Полли и Верещагиной, он вроде бы понравился. Полли его не понимает, поэтому побаивается, а Машка так сильно занята своим таинственным проектом, что просто не замечает.
Лева нашел себе девушку. Не шиксу, разумеется, а вполне приличную, как он говорит. Саму девушку не показал, зато пригласил меня на лекцию дедушки Велвела в синагоге о правильном выполнении семи заповедей. Я обещал прийти, но не пришел, потому что она начиналась в девять вечера, и в это время я трахался то ли с Полли, то ли с Милой, то ли просто зачитался реликтовых авторов, на которых подсел не хуже Пита со своей астрофизикой. Лева не обиделся, сказал, что рано или поздно я дорасту и сам прибегу. Да я бы прибежал, не будь у моего члена такая тягловая силища.
Много думал и читал о папэ.
43
Логики в моей голове нету ни грамма, вот что я вам скажу. И с последовательностью большие проблемы.
Мы сидели всей кодлой на полу в моей хибаре и слушали байки зануд о лунатиках, поминутно хохоча до икоты.
– Как лунатики ездят на работу? – раскрасневшийся от всеобщего внимания Терри уже дошел до детских анекдотов, но нам было только в кайф..
– Как?!
– Быстро!
– Почему?!
– Потому что у каждого ракета в жопе! А какая самая популярная у лунатика болезнь?
– Ха-ха-ха! Не знаем!
– Запор. Трудно же срать, когда в жопе – ракета!
Я сполз на пол и уже там тихо подвывал от восторга.
– Почему лунатики не становятся евреями?
– Почему?! – хором орем мы.
– У них и так от невесомости письки маленькие, а если еще обрезание сделать – вообще ничего не останется!
Красная как свекла Верещагина в конвульсиях упала рядом, чудом не расплескав мамин Hennessy.
– А почему не все евреи улетели к лунатикам? У кого письки маленькие – пришлось остаться!
Этот угар продолжался уже часа три.
– Пощади, Терри! Тормози, мы задохнемся же сейчас!
– Да что вы, я же только начал!
– Ну тебя! Так ржать просто невозможно! Земля и вправду ничегошеньки о нас не знает? В жизни не поверил бы, – я с трудом принял вертикальное положение и отобрал у Машки бутылку.
– Ну а что ты хочешь, вы сами ввели информационную блокаду, приходится заполнять пробелы домыслами и анекдотами.
– Но вы ведь кто-то же с нашими общается. Безошники, корпорации…
– Виль, их – единицы, а землян четыре миллиарда… И потом, все данные о лунатиках наглухо засекречены, чтобы не пугать население. Ни корпоратам, ни политикам на фиг не нужно, чтобы фавелы узнали, что где-то там живут чуваки, которые не в курсе, что такое налоги и рак.
– Хорошо, вы хоть не задыхаетесь под гнетом злого инопланетного сверхразума, – выпалил я, не подумав. Зануды еще не вполне адаптировались и могли запросто обидеться.
Терри картинно подвигал желваками и вздохнул.
– Чувак, я очень тебя люблю и уважаю, но это не значит, что Земля не остается моим домом. Да, у нас не все ровно, но попрошу впредь без грязных намеков на расовое превосходство.
– Блин, прости Терри, я ничего такого не имел ввиду. Тем более, если у вас все такие, как вы с Миландием, я обеими руками за предоставление вам двойного гражданства.
– Не парься, бро, – мы стукнулись пивными жестянками на мировую.
В этот момент раздался звонок в дверь.
– Народ, атас, это Лева!
– ПСС?
– Да! Быстро прикинулись ветошью! – скомандовала Верещагина.
Боевые зануды мгновенно притворились мертвецки пьяными и не способными к общению, очень натурально распластавшись среди алкоголя и допинга.
Я, честно говоря, немного нервничал по поводу этой случайной встречи. Лева был моим корешем, но он мужик с головой и мог нас запросто раскусить.