Отто Мюльберг – Где-то в Конце Времен. Кинороман (страница 20)

Железный почтмейстер притащил бандероль с обратным адресом координат какого-то захолустья на Гидре, которая и без того была дыра-дырой, Бруня гордо сжимала в челюстях свежепридушенную мышь (дичь на завтрак, у кошек так принято), а Полли предлагала на выбор красные заплаканные глаза, две штуки, парочку же увесистых сисек и пакет упреков в моей несусветной бесчувственности.

В контейнере лежал изрядно проржавевший антикварный дверной ключ от механического замка, мышь оказалась простой дохлой полевкой, а пакет с упреками я открывать не стал, сразу ухватившись за призывно колыхающийся молочный десерт.

Не поймите меня неправильно, я помнил, что за пургу может навести Полина на голом месте, но раз уж я оторвал жопу от кровати в девять утра, то извольте отработать мой подвиг.

Тем более, что стоит ей раскрыть рот и начать заготовленное нытье, как девушка пинком вылетит на улицу, настолько я был на нее зол.

Все это я успел сам себе сформулировать, пока стаскивал с Полины блузку и джинсы, а потом на мысли уже времени не осталось, потому что мы с час активно мирились, пили чай, кормили Бруню, закрепляли примирение и так по кругу.

День закончился тем, что неизвестный науке бес дернул меня за язык пригласить Полину сгонять со мной на Гидру на денек, на что она, разумеется, немедленно согласилась.

– Какие документы мне нужны? – Только и спросила Полли, натягивая майку так, что оставайся у меня хоть какие-то силы, с поездкой пришлось бы повременить.

– В смысле? Никакие. Сели в Блоху и погнали.

– Огонь. У нас бы всю душу вымотали визами и разрешениями.

– Добро пожаловать в будущее, детка. Пятый параграф. Человек имеет право на неограниченную свободу бесплатного перемещения в пространстве на любые технически доступные расстояния. Блоха как раз сконструирована для индивидуальных метаний по системе.

– А если нет тачки?

– Придется пилить на шаттле. Рейсовый отчаливает дважды в сутки.

– Зашибись, мое первое романтическое путешествие сразу будет гарантированно космическим…

– Ты что, никогда не летала?

– Нет. Я еще не очень освоилась, всего пару лет, как приехала.

– Тогда давай перед стартом заскочим в магазин за шампанским, это дело просто необходимо обмыть. Только будь аккуратнее с шипучим вином в невесомости, я как-то весь салон залил. Сказать по правде, сам я никогда еще не пилотировал перелет.

– А как тогда…

– Да не пугайся ты. У нас есть глазастый Молох, он не даст Блохе накосячить.

– Пара памперсов в пути все равно не помешают. Что ты копаешься, я хочу взлететь на закате.

28

Выбрасывая две струи ярко голубого пламени, Блоха неслась через пространство, а мы сидели, пристегнувшись, абсолютно голые друг на друге в ее кожаном салоне, пялились в окна и ловили ртом шарики шампанского.

– А там что? – В десятый раз спрашивала Полина, тыкая пальцем в очередную болтающуюся в космосе искусственную конструкцию, хотя полная информация о любом объекте выводилась на лобовой монитор.

– Станция по сбору метеоритов. Квота второй категории важности. Там одни маньяки пашут.

– Почему это они – маньяки?

– Ну, сама подумай. Недельная смена, пашешь на убой один одинешенек, из поболтать только рабочий канал с Молохом, а он собеседник тот еще. Защита имеется, конечно, но риск для жизни присутствует вполне ощутимый. Хорошая работенка для первого-второго поколения, но третье уже никаким калачом не заманишь.

– А транстаймеры?

– Их туда не берут. Не знаю почему, но можно узнать.

– Недостаточное инженерно-техническое образование?

– Типа того.

– А у кого квота первой категории?

– Только у разведчиков.

– А они чем занимаются?

– Без понятия. Туда берут только первое поколение, переметнувшихся баалитов. У меня мама там работала.

– А сейчас она где?

– Она не вернулась.

– Да уж, хреново.

– Что хреново, так это то, что я ее совсем не помню. Мне года три было в интернатуре тогда. Такие вот дела, – я покрепче обнял Полину и укусил ее за мочку, чтобы она не посчитала, что я распустил нюни.

– Кстати, давно хотел спросить, как это, когда тебя транстаймят?

– Никак. Иду себе по улице, а потом уже сижу с ног до головы в проводах в центре реабилитации.

– Сильно испугалась?

– Не то слово. Думала, опыты будут ставить.

– А почему тебя выбрали для транстайминга?

– Не знаю, сказали, что выбирает Молох. Я даже потом думала, что он и есть ваш Левиафан.

– Все так думают сначала, – рассмеялся я, – пока не встретят кого-то вроде моего папэ или адепта Илая.

– Срочно расскажи, а то я кучу всяких сказок про этого Илая слышала. Ты его видел?

– О, да-а… Привелось недавно пару раз побеседовать.

– Да ладно?

– Отвечаю.

– И как он?

– На первый взгляд – странный. На второй – еще страньше. Самый необъятный жирдяй на всех планетоидах, плюс печенюшки и хвост.

– Нафига ему хвост?

– Кто ж его разберет. Он же адепт, логику поведения не для него писали. Как по мне, так Илаю вполне комфортно в своей божественности.

– А он и вправду может творить чудеса?

– Угу. Но только два. Менять договоры и заставить бесследно исчезнуть пакет молока.

– Я не догоняю, что такое ваши договоры.

– Сейчас попробую попроще… Вот ты родилась, допустим, в семье металлурга на Тиамате. Исходя из этого твой индивидуальный договор с Левиафаном или кем-то там на небесах подразумевает, что тебе чисто механически проще стать металлургом на Тиамате, чем агрономом на Гондване. Сама ты можешь потратить время и силы на переквалификацию, набить шишек, а потом вдруг выяснить, что твое амплуа вовсе не агроном, а учитель кибернетики старших классов интернатуры. На поиск себя могут уйти десятки лет, так что проще посетить Илая. Он взмахнет волшебной пакшей, и ты получишь требуемый договор здесь и сейчас.

– Станешь кибернетиком без обучения?

– Нет, без обучения не станешь. Учиться все равно придется, зато ты точно будешь обучаться тому, к чему у тебя лежит душа.

– Фигня какая-то.

– Ничего не фигня. Есть люди вообще без договора, представь, каково им всю жизнь субсидом корячиться.

– И что, я тоже могу прийти к нему и стать балериной?

– Запросто. А ты хочешь стать балериной? И в чем проблема-то? Иди учись танцевать.

– Да нет, это я так. Я вообще не знаю еще, кем я хочу стать. У нас все было проще. Девочка спокойно могла выйти замуж, родить и воспитывать детей, не задумываясь о профессии.

– Репродукция как самоцель? Звучит до безысходности отвратительно.

– У Пушкина жена тоже рожала, как крольчиха.