Отто Гофман – Опасности диких стран (страница 8)

Проводник ни слова не ответил на это; он только зло посмотрел на Роланда и пришпорил свою лошадь, которая быстро понеслась вперед. Но Роланд не отставал от него и осыпал его справедливыми упреками, так как проводник вел себя в высшей степени невежливо и по отношению к нему, и, в особенности, по отношению к его сестре. Довольно долго проводник выслушивал упреки; наконец, видимо, осознав свою неправоту, он проговорил довольно мягко:

— Чужестранец, я ведь не собака и не краснокожий, и не негр, хотя мой нрав и суров. Поэтому я готов попросить прощения у дамы, если мое поведение оскорбило ее, и надеюсь, что вы этим извинением удовлетворитесь. А теперь вот еще что. Вы задали мне вопрос, и я поэтому считаю вправе и вас кое о чем спросить. Считаете ли вы справедливым и благоразумным отсылать из крепости человека, способного сражаться, назначив его проводником людей, идущих по такой дороге, по которой каждый слепой проедет не заблудившись, — отсылать человека в такое время, когда индейцы убивают наших жен и детей, когда все европейские колонии в ужасе и смятении? Вот о чем я хочу спросить у вас и прошу вас, как человека и солдата, ответить мне на него определенно и откровенно.

— Мой добрый друг, — возразил Роланд, смущенный вопросом этого человека, — вы лучше всех должны знать, нужен ли нам проводник по этой дороге или нет, и вы поэтому сами можете ответить на предложенный вами вопрос. Если вы не считаете грехом покинуть нас, то идите с Богом домой! Но только подумайте хорошенько, правильно ли вы поступите, если покинете беспомощную…

Но проводник не дал договорить Роланду.

— Вот ваша дорога, — быстро проговорил он, — она пряма, как стрела, а вот эта дорога приведет меня к воюющим индейцам. С Богом!

При этом восклицании он быстро поворотил лошадь, взмахнул ружьем над головой, испустил громкий, ликующий крик и в один миг скрылся за деревьями, раньше чем Роланд успел остановить его.

Роланд был глубоко возмущен поступком проводника, однако он несколько успокоился, когда увидел, что сестра его спокойна и, по-видимому, рада, что проводник покинул их. Кроме того, он хорошо помнил указания полковника Бруце и так твердо надеялся на свою память, что считал почти невозможным сбиться с дороги к броду.

Во всяком случае, ему больше ничего не оставалось, чем как можно скорее продолжить путь, не предаваясь бесплодным размышлениям, и сделать все возможное для того, чтобы достичь цели благополучно. А они продолжили путь…

Около получаса путешественники двигались без всяких помех, как вдруг негр, нагнав Роланда, сообщил ему, что слышит позади себя лошадиный топот.

— Не возвращается ли к нам наш угрюмый проводник, чтобы загладить свою грубость? — предположила Эдита.

— Мы это сейчас увидим! — ответил Роланд, повернув лошадь, чтобы узнать в чем дело.

Ему не пришлось, однако, ехать далеко, так как в ту же минуту из-за поворота показалась лошадь. К величайшему своему изумлению, Роланд увидел, что на лошади сидела Телия Доэ. Она была в дорожном костюме, а ее сияющая улыбка свидетельствовала о том, как она была рада, что догнала путников.

— Я заменю вам сбежавшего проводника, — закричала она брату и сестре. — Нехорошо, что вас оставляют одних, и я поэтому собралась в путь, чтобы предложить вам свои услуги.

— А знала ли ты, Телия, что проводник наш не вытерпит до конца? — спросил Роланд серьезно. — Он, вероятно, встретил тебя в лесу?

Телия покраснела, она не могла скрыть своего смущения.

— Я не хочу лгать вам, — ответила она. — Я приехала сюда не случайно. Я знала, как неохотно ваш проводник отправился с вами, боялась, что случится то, что на самом деле и случилось. Кроме того, совсем не так легко отыскать дорогу, как вы, кажется, думаете. Она очень извилиста, и следы так смыты дождем, что, только хорошо зная тропинку, можно не сбиться с пути.

— Но как же ты рассчитываешь вернуться к своим друзьям, после того как проводишь нас до места? — спросила Эдита, у которой возникло подозрение, что Телия приведет в исполнение свой прежний план и захочет сопровождать ее, помимо ее воли, в качестве служанки.

Но ответ Телии рассеял эти подозрения.

— Возьмите меня с собой только до крепости «Джэксон», — сказала она. — Там у меня найдется довольно друзей, а может быть, за мною туда приедут и свои, так как они часто навещают соседние станции.

— Ну так веди нас с Богом, — сказал Роланд. — Если ты так твердо уверена в том, что благополучно вернешься домой, то мы охотно возьмем тебя как спутницу и проводника. Но едемте скорее вперед: время дорого, и нам нельзя терять ни минуты.

При этих словах Телия радостно поскакала впереди отряда. Все последовали за ней рысью и с такой скоростью ехали полчаса, чтобы как можно быстрее достигнуть берега реки. Вдруг в чаще леса показался просвет, с правой стороны которого виднелось буковое дерево, расщепленное молнией. От этого дерева, как сказал полковник Бруце молодому капитану, дорога поворачивала к верхнему броду. Однако Телия поехала в противоположную сторону, что заставило капитана придержать свою лошадь.

— Ты ошибаешься! — воскликнул он.

— Нет, нет, это и есть настоящая дорога, — возразила Телия, но при этом зарделась, как огонь.

— Этого не может быть, — сказал Роланд. — Вот расщепленный бук, который мне описывал полковник. — И все-таки ты нам указываешь неверный путь, девочка. Та дорога, по которой ты идешь, приведет нас к нижнему броду, поэтому мы не должны ехать по ней. Я очень хорошо помню указания полковника.

— Совершенно верно, господин. Мы должны оставить бук по правую руку и затем идти по направлению к воде.

— Наоборот, бук должен остаться у нас по левую руку. Говори правду.

— Конечно, конечно, я приведу вас правильно, — пробормотала Телия.

Капитан пристально посмотрел на нее, подумал с минуту, а потом решительно принял то направление, которое считал единственно правильным. Эдита и негр следовали за ним, Телия же остановилась в нерешительности.

— Что же ты медлишь? — закричала ей Эдита. — Поезжай! Поезжай! Ты, наверное, ошибаешься!

— Я не ошибаюсь! — возразила девушка торжественно-серьезным тоном. — Твой брат раскается в том, что не поверил моим указаниям.

— Как так? — спросила Эдита. — Почему ты так думаешь?

— Я… я… не могу этого сказать, — ответила Телия в замешательстве, — но та дорога иногда бывает опасна.

— Иногда-то и все дороги бывают опасны, — сказала Эдита несколько нетерпеливо, когда она поняла, что Телия то ли не хочет, то ли не может представить никаких доказательств в подтверждение своих слов.

— Поедем же, брат мой дожидается, и мы не должны терять время напрасно.

С этими словами она поехала дальше, и Телия, после некоторого колебания, сочла более благоразумным последовать за ней. И все-таки она решилась на это очень робко, и весь вид ее выражал при этом такой страх и отчаяние, что это не осталось не замеченным всеми, особенно Эдитой, которая часто оглядывалась на печальную и напуганную девушку.

Таким образом, молча, продвигались они вперед, как вдруг Эдита положила руку на руку Роланда и воскликнула дрожащим голосом:

— Брат, ради Бога, что это? Разве ты не слышишь?

Роланд тотчас же остановил лошадь и прислушался.

— Слушай! — сказала сестра, — вот опять раздалось! Страшный звук, который наполняет мое сердце ужасом!

— Да, я тоже слышу! — воскликнул в испуге старый Цезарь. — Наверное, индейцы! Требуют крови!

Роланд ясно услышал, как из глубины леса, с правой стороны, раздался звук, похожий на человеческий приглушенный крик. Крик повторился и протяжно звучал в тишине леса; это был крик смертельного ужаса и отчаяния, который заставлял трепетать каждое сердце тайным страхом.

— Это Дшиббенёнозе! — прошептала Телия дрожащим голосом, — он чаще всего бродит в этих лесах… люди рассказывают, что он извещает о своей добыче этим криком. Прошу вас, вернемся. Еще есть время.

— Нет, нет, это индейцы! — сказал негр, дрожа от страха всем телом. — Но не бояться, миссис Эдита! Старый Цезарь сражаться и умереть хочет за вас!

— Тише! — приказал Роланд, как только новый протяжный крик раздался и страшно прозвучал в этой дикой местности.

— Это крик отчаяния человека, попавшего в беду, — сказала теперь Эдита. — Это не может быть ничем иным.

— Ты права, сестра, — согласился Роланд. — Останьтесь здесь, на дороге. Или нет, следуйте за мной на некотором расстоянии; я отправлюсь туда и посмотрю, что там такое. Если со мной случится что-нибудь недоброе, то с вами, по крайней мере, Телия, которая может проводить вас назад, в крепость.

При этих словах отважный молодой человек пришпорил свою лошадь и направил ее в чащу, прямо в том направлении, откуда доносился страшный звук. Через несколько минут он очутился вблизи от того места, откуда теперь снова раздался крик, — в густой буковой роще, сплетавшиеся ветви и листва которой образовывали такой густой шатер, что едва можно было различить белесые огромные стволы.

Чем ближе подъезжал Роланд, тем ужаснее становился крик, перемежаясь со стонами, воем, мольбами, проклятиями, бессвязными словами, в которых можно было угадать мольбу, приказание, угрозы, обращенные, как казалось, к другому лицу.

Несколько минут Роланд с напряжением прислушивался. То ему казалось, что он натолкнулся на толпу дикарей, которые истязали несчастного пленника; то представлялось ему, что он слышит стоны охотника, которого рвет на части медведь или пантера. Чтобы положить конец мучительной неизвестности, Роланд бросился через чащу с поднятой винтовкой и с пистолетами наготове. Глазам его представилось совершенно неожиданное зрелище. Он увидел человека в разорванной полотняной куртке, сидевшего на лошади под большим буковым деревом. Ужасный крик, который так напугал путешественников, казалось, не мог исходить от человека. Присмотревшись, Роланд убедился, однако, тотчас же, что несчастный человек имел достаточно оснований, чтобы испускать эти дикие крики. Ужаснее его положения Роланду трудно было что-либо представить. Его руки были связаны за спиной, а вокруг шеи у него был привязан недоуздок, концы которого, казалось, были прикреплены к толстой ветви над головой. Этот недоуздок был, по-видимому, снят с его лошади, которая стояла непривязанной под своим седоком, и ее малейшее движение могло оказаться губительным для несчастного человека, который повис бы в воздухе, не имея возможности сдерживать лошадь ничем иным, кроме своих ног и голоса. Вероятно, он уже давно находился в этом ужасном положении, потому что его одежда и волосы были насквозь промочены дождем. Его темно-красное, налитое кровью лицо, его взбухшие, вылезшие из орбит глаза выражали смертельный ужас.