Отто Диас – Последняя из рода (страница 11)

– Ты не защитила моих людей, но спасла собственную шкуру.

– Я выжила случайно. Мои силы ограничены, я ничего не могла сделать. Девчонка, судя по всему, носитель магии крови. – Харон умолчала о том, что увидела тени, растущие из её спины. Убедила себя в том, что померещилось от страха.

Лонгрен бросил взгляд на стражу, затем на советника. На лице Холгера застыли смятение и беспокойство.

– Пятнадцать ударов плетью – думаю, в качестве предупреждения сгодится. Я хочу, чтобы ты достала эту девчонку из-под земли, даже если сдохнешь при этом.

Харон округлила глаза. Только не это. Её снова спровадят на поиски. Вернётся ни с чем – и плеть покажется блаженством. От ужаса Харон сжалась. Не убьют. Не сейчас. Хотелось бы ей отключать чувства, игнорировать боль. Она не смела посмотреть на короля, держала голову опущенной, когда её уводили, и думала о том, что не увидится с Шэрон. Вернётся ли она вообще к прежней жизни или станет козлом отпущения в этой заварушке?

Её отвели в подземелье, раздели и связали, после чего исполнили приказ Лонгрена со всем пристрастием. Мучить магов – особое наслаждение. Они не люди, не животные, они хуже… уроды, шааховы твари, ошибки природы. Они всё это заслужили, заслужили худшего.

Первые удары вырывали из глотки крик, но боль быстро начала затуманивать разум. Харон смутно помнила, как плеть обрушивалась на спину, как противный мужчина с торчащими ушами нашёптывал, что она шаахова шлюха, и лапал за грудь. Говорил, что сделает с ней в следующий раз, с каким удовольствием будет отрывать по кусочку, когда воплотит все свои фантазии. Иногда Харон приходила в себя и видела мерзости: его толстый половой орган, безумный взгляд, пальцы с черными ногтями. Она проваливалась в бессознательность, чтобы ничего не запомнить и не знать. Так было проще.

Глава 6 Возмездие

Девочка истошно кричала, когда мужской кулак снова и снова обрушивался на неё.

– Тупая сука! Никогда не можешь сделать того, о чём просят!

– Пожалуйста, отец…

– Такая же, как и твоя мать!

Девочка свернулась калачиком на земле, закрыв руками голову в жалкой попытке защититься, а мужчина схватил её за волосы и потащил по двору. Малышка закричала. Аэдан, ставший случайным свидетелем сцены, ненадолго замедлил шаг. Проходя мимо дома, в котором нещадно избивали ребёнка, он подумал, что люди – самые отвратительные существа на земле. Они жестоки ко всем, даже к собственному потомству. Чего можно ждать от тварей, нападающих на слабых в попытке самоутвердиться? Уроды телом и душой. Аэдан презирал их всегда, знал, что их сила – фикция, а их ярое желание уничтожить тех, кто может дать сдачи – проявление низости и страха за собственные шкуры. И почему этот вид вообще сохранился? Почему его до сих пор не истребили? Почему Шаах, если он есть, не показал людям, где их место?

Аэдан неоднократно видел проявление неоправданной жестокости со стороны людей, а между тем последние считали магов истинным злом. Отчего, спрашивается? Да, они сожгли несколько деревень и распяли несколько десятков тел, да только было ли, о ком скорбеть? Не сами ли люди превращали себе подобных в рабов? Не они ли занимались пытками? Не они ли сгоняли людей на арены для того, чтобы любоваться сражениями, радоваться пролитой крови? Не они ли насиловали и продавали своих женщин? Список прегрешений, которые совершали люди, был огромным. Аэдан воспринимал их как болезнь. Мерзкие, мстительные, беспощадные, и вместе с тем ничего из себя в сущности не представляющие. Он не видел ничего плохого в их смертях. Они вообще недостойны существования. Другое дело – маги. Они способны создать более совершенный мир, мир без неоправданного насилия, в котором каждый будет считать долгом защищать свой вид.

Глядя на сцену избиения, Аэдан подумал, что это можно легко прекратить, избавить и отца, и девочку от мучений сразу, но одёрнул себя. Они здесь не за этим. Разобраться со сбродом можно и на обратном пути, главное, вытащить невредимыми тех, кто в этом нуждается.

До компании Аэдана давно доползли слухи, что в некой деревушке под названием «Седьмой приток», существовала организация, занимающаяся продажей клеймёных магов. Светоносцы охотно сдавали их, местные заправилы всегда знали, где взять новые тела, и процветали. Такой товар пользовался спросом больше, чем рабы-люди. Их покупала знать – для работы, а чаще для жестоких утех, так что Аэдан решил прикрыть эту лавочку. В первую очередь он хотел спасти тех, кого мог, а затем уже убить оставшихся. Аэдан не желал подвергать опасности жизни магов, он ценил их так, как люди никогда не ценили собственные.

Взяв с собой пару соратников, он отправился в логово врага. Остальным было велено окружить деревню и отрезать людям все пути к отступлению. Маги видели, как с утра в «Седьмой приток» въехали четыре Светоносца. Они везли с собой связанных девушек, не представляло труда понять – для какой цели. Аэдан выждал пару часов, прежде чем решил, что пора. Со Светоносцами они не сталкивались давно, но с четырьмя справятся. Пусть товарищи, дышащие магам в спины, полюбуются, насколько бессильны их братья. Аэдан с удовольствием поиздевался бы над ними, но время поджимало. Задерживаться долго на месте было нельзя.

Они миновали несколько дворов и остановились у крупной деревянной постройки, напоминающей амбар. За забором виднелись привязанные лошади святого воинства. Вероятно, последних потчевали с дороги. На магах были капюшоны и длинные плащи. Слишком быстро их не узнают, а потом уж будет всё равно. Они вошли через открытую калитку, обогнули постройку и постучались в заднюю дверь. Через минуту послышалось шарканье ног, и та отворилась, явив их взору хозяйку – седовласую женщину с сутулой спиной, тщетно пытающуюся придать себе солидный вид замысловатой причёской и платьем, явно подаренным кем-то из городских. Она вопросительно взглянула на пришедших.

– Здесь продают «особых» рабов? – спокойно осведомился Аэдан, будто действительно был заинтересован в их покупке. Лицо женщины слегка расслабилось.

– Вы про клеймёных магов?

– Да.

– Верно.

– Мы можем взглянуть на товар?

– Зависит от того, можете ли вы заплатить.

Аэдан отогнул край плаща и задел пальцами пухлый мешочек, привязанный к поясу. Услышав звон монет, женщина замешкалась, но затем отошла от двери, дав возможность гостям войти в дом. Она внимательно присматривалась к ним, но Аэдан знал, что выглядит богато и держится уверенно, а значит – производит впечатление человека, которому такая покупка по карману. Его красный плащ был расшит замысловатым синим узором и украшен редкими белыми пионами. Красивое лицо с идеальной светлой кожей обескураживало тех, кто смотрел на него впервые, в особенности терялись женщины. Всем им хотелось верить, что это красивый молодой мужчина, а не маг, ведь тогда бы связь с ним не была запретной.

Зайдя внутрь, Аэдан тут же услышал женские вскрики и шлепки. Они доносились из комнаты справа, но маг сделал вид, что вовсе не интересуется этим, хотя внутри него всё сжалось.

– Девушки, которых мы продаём, стоят немало. В основном их покупают лорды и их приближенные, потому что могут себе это позволить. Поимка магов – дело непростое, не всегда их удаётся оставить в живых, ещё и не покалечить. В здоровом виде они ценятся куда сильнее. Сейчас мы готовим партию для короля, так что немного на взводе. Отбираем самых лучших. Понимаете, в чём преимущество?

Хозяйка обернулась и взглянула на мужчину, стоявшего в дальнем углу комнаты. Он что-то полировал, но отвлёкся, когда она завела клиентов. Поднялся и теперь будто ждал приказаний.

– Приведи тех, кого мы ещё не определили.

Мужчина кивнул и скрылся за дверью позади. Хозяйка выдавила из себя улыбку.

– Женщины-маги, как, собственно, и мужчины – исключительно красивы. У них нет изъянов вроде угрей или болячек, черты лиц всегда правильные, волосы густые и крепкие. Несправедливо, не так ли? Почему природа так благосклонна только к ним? Почему их не трогает какая-нибудь хворь? Почему лучшее достаётся худшим? Скажите, кому не нравится обладать красивой вещью? Все мы тянемся к подобному, надеясь, что, прикоснувшись к прекрасному, сами заберём себе частичку молодости и совершенства. У меня есть клиенты, которым доставляет удовольствие убивать их в процессе соития. Не сразу, постепенно. Начиная с избиений, порезов, и заканчивая буквальным разрывом плоти. Они говорят – это приятно, быть внутри жертвы, терзать её, слышать крик, уничтожать что-то красивое. Для короля и его людей мы отбираем девушек с узкими бёдрами. Они должны быть чувствительнее к боли, а значит – приятнее для наших клиентов.

Аэдан чувствовал, как пустеет от слов, слетающих с уст этой женщины. Он смотрел на неё, не мигая, думая: «Заткнётся ли?», но она продолжала говорить о насилии так, будто это было чем-то естественным, будто маги действительно заслужили такого обращения с собой. Гребаные твари. Аэдан начинал закипать с каждым оброненным словом, а когда увидел, как в комнату заводят обнажённых девушек, едва сдержался, чтобы не прикончить работорговцев на месте. Они выстроили клеймённых магов в ряд. Шесть стройных молодых фигур.

– Поднимите головы, – приказала хозяйка, и девушкам пришлось подчиниться. Аэдан заметил отчаяние в их глазах, скользнул взглядам по шеям с выжженными метками, энергетически потянулся к ним, но не получил ответа. Они были опустошены, уничтожены, растоптаны. Их превратили в вещи, над которыми к тому же собирались издеваться, прежде чем убить окончательно.