Отто Диас – Последний трон (страница 14)

Рассвет для Блэйра наступил незаметно. Он так погрузился в себя, пытаясь выбросить из души все обиды и чёрные помыслы, что невольно вздрогнул, когда первые лучи коснулись тела. Казалось, сам Геул ответил на молитвы, вошёл в души всех, кто обратился к нему этой ночью. Мужчины так и стояли в кругу. Костыль, казалось, вот-вот рухнет. Его лицо искажала гримаса боли, но мужчина терпел, и Блэйр считал, что это достойно уважения. Конечно, большинство стояли здесь не от желания служить Геулу, хотя у некоторых на лицах и читалось просветление. Блэйр же чувствовал, что он переродился. Возврата к прежней жизни нет.

Вскоре вернулись Светоносцы. Дорт перерезал всё тем же серпом верёвки, связывающие руки мужчин. Считалось, что остатки скверны ушли в них. Новобранцам велели вываляться в утренней росе, и все попадали на траву, чувствуя нахлынувшее блаженство. Ноги затекли так, что мужчины были готовы кататься по влажному полю вечно, однако Светоносцы прервали этот сладостный миг. Они вновь развели костёр и сожгли там ритуальные верёвки, после чего велели мужчинам встать и провели их к реке. Новобранцы омылись в прохладе, соскребли с себя запёкшуюся кровь и золу. Позже им выдали новые одежды, чёрно-красные плащи, говорящие о том, что они стали официальными членами Ордена, и каждому раздали по красному клейму, служившему одновременно оберегом и оружием, карающим зло, а главное – в храме при участии Братьев Смирения в тело каждого из них вживили толику красной кары за тем, чтобы магия никогда не коснулась их.

Глава 9

Разлом

Три печати остались позади, но Энэйн не расслаблялась, ведь предстояло снять ещё две. Она слышала шёпот пришедшего в возбуждение леса. Он просыпался, вожделел свободы, ждал, когда последние оковы спадут. Протянув стражу ключ, Энэйн забралась в пасть огромной собаки, зашла в глотку, где начинался лабиринт, сплетённый самой смертью, но страж провела её безопасной тропой. Она открыла дверь, напоминающую сеть, сотканную из теней и грехов. Энэйн шагнула в черноту и оказалась у Обрыва Отречения. Наступил переломный момент. Она забрела на территорию ловчих и духов, застрявших между мирами. Запертые, словно в клетке, не способные вернуться к живым и присоединиться к мёртвым, они обезумели в бесконечной тишине, и теперь, почувствовав гостя, у которого есть плоть и кровь, стали собираться в кучу. Энэйн ощутила их жажду терзать.

Бесплотные, скользящие в сером пространстве на краю бездонной пропасти, они раскрывали беззубые рты и присматривались к жертве. Не напали сразу, будто уловили исходящую от Энэйн угрозу. Это заставило их сбиться в стаю, словно скопом они могли причинить сущности вред. Приди сюда смертный, он, наверняка, стал бы ещё одной блуждающие в междумирье душой, но Энэйн была пожирателем душ. Она мечтала попасть в это место, потому что здесь, как нигде, появилась возможность насытиться и обрести силу тысяч погибших.

Сущность пришла в движение раньше, чем собравшиеся души решили напасть. Заметив это, они бросились на неё волной, но от Энэйн отделилась огромная тень. Она расползлась, накрывая собой беснующихся, те заметили это и попытались отступить, но было поздно. Ловушка захлопнулась. Тень гребла их в кучу, как сеть сгребает зазевавшихся рыб. Энэйн раскрыла рот, чтобы втянуть их в себя, и души начало засасывать, словно в воронку.

Тут из бездны выползли ловчие. Маленькие твари с горящими глазами, они бросились на пожирателя душ, надеясь отбить то, что принадлежит им по праву. Энэйн не могла забрать ловчих, но остановить их было существу по зубам. Чем больше душ Энэйн сжирала, тем сильнее становилась. Её тень расширялась, захватывала пространство. Ловчие пытались уклониться от ползущих языков, порезать их, но тень не чувствовала боли, она обвивалась вокруг когтистых лап, прижимала к земле, откручивала головы и душила. Энэйн всё жрала и жрала. Внутри тёмной сферы, нависшей над ней, буйствовали духи, желающие стать хищниками, но превратившиеся в жертвы. Одни стонали, другие беспомощно открывали и закрывали рты, тянули руки, бились о плотную тень, но не могли из неё выбраться. Энэйн чувствовала, что тело мага слишком слабо: оно не способно вынести такой мощи, благо сущность добралась до Дэррада. Худшее позади, ей больше не нужны жалкие тела.

Чувствуя, как кожа начинает плавиться и сползать, Энэйн не прекращала питаться. Души и ловчие погибали, взламывая четвёртую печать, а над обрывом материализовался мост на другую сторону.

Когда последняя душа исчезла у Энэйн в глотке, а тень удавила последнего ловчего, сущность ступила на мост. В ней уже смутно угадывалось что-то человеческое. Кожа сползла, мясо отваливалось кусками, обнажая кости и пышущее жаром тёмное нечто внутри. Пожиратель душ шла вперёд, зная, что последняя печать не станет особым препятствием. Брешь в первой оставил переход человека со стороны Дэррада наружу. Телесное вышло оттуда, откуда не выходят, но только потому, что не было сверхъестественным существом. Шархадарт умно придумали отпустить эту девчонку. Теперь Энэйн совершит обратный переход: бестелесного извне в Дэррад.

Миновав мост, Энэйн стала разрывать остатки тела, в котором была, потрошила нутро, издавая при этом злобный гортанный рык, ломала кости новообретённой силой, сбрасывала оболочку, точно змея. Наконец выбравшись и приняв форму тени, похожей на стоящего волка, она утробно завыла, и пространство вокруг сотряслось. По земле прошла огромная трещина, что-то громыхнуло одновременно со всех сторон. Казалось, где-то поднимаются гигантские ворота. Существо увидело, что черты поля, на котором оно стояло, начали искажаться. Нечто похожее на дорогу вырастало прямо в Дэрраде.

Гелата вздрогнула и пробудилась. Снова кошмар… опять это существо. Девушке казалось: она чувствует боль, будто только что порвала своё тело и самостоятельно сожрала кучу человеческих душ. Мерзкое, ни с чем не сравнимое чувство, какая-то наполненность сверхъестественным. Гелату скрутило. Захотелось блевать, но в желудке было пусто. Девушка слабо застонала. Дежурившие Тмин и Яхан настороженно посмотрели на неё.

– Что с тобой? – спросил Тмин.

– Мне нехорошо…

– А кому сейчас хорошо?

Гелата не ответила. Мужчина закатил глаза, приблизился к ней, откупорил флягу и приставил к губам.

– Вот, пей. Только не смей тут блевать.

Гелата сделала несколько неуверенных глотков. Она взглянула мужчине в глаза, затем на ярко выраженную морщину между бровями. В воздухе звенела тревога. Интересно, только Гелата ощущает это?

– Что-то происходит… – осторожно сказала она.

– В каком смысле?

– Не знаю. Как будто Дэррад пришёл в движение… Не могу объяснить, просто чувство.

– Чувства такого рода у людей не возникают, – заметил Яхан.

– Всё ещё думаете, что я маг? Тогда почему не попыталась сбежать от вас? Если бы у меня были силы, ваша красная кара меня бы обожгла.

– Боюсь, в данной обстановке глупо руководствоваться только этим. До нас доходили разные слухи: о клеймённых, что призывали магию, о магах без меток и прочем дерьме. Я лишь знаю, что девчонку, похожую на тебя, искали верры короля, так что не собираюсь слушать твою болтовню. Просто сдам на его милость.

Милость, ну конечно… Меньше всего на свете Гелате хотелось оказаться в пыточных Лонгрена Теула. Идиоту понятно, что оттуда не выйти живой. Мужчины не доверяли её предчувствию, хотя Гелата видела напряжение на их лицах. Они и сами чуяли неладное. Солнце ещё не взошло, но Гелата больше не хотела спать. Она сидела и смотрела на пляшущие в костре языки пламени. Сколько до рассвета? Гелата бросила взор на небо, но не увидела ни одного глаза Геула. Непроглядно чёрная ночь. Девушке казалось, что она не спала час или два, но вдруг услышала, как Тмин сказал Яхану:

– Странно, небо не светлеет. По моим прикидкам, уже должно бы светать.

– Да, я тоже заметил. Мы с тобой часа четыре сидим. Должно быть утро, а темень как в середине зимы.

– Я не могу отделаться от тревоги… дурацкое липкое ощущение, будто наступил в говно, а оно въелось в подошву и теперь никакими усилиями не стереть. Воняет, что жуть.

В тишину ворвался храп повернувшегося на спину Зубоскала. Яхан бросил в его сторону ругательство. Гелата уставилась на небо в надежде, что солнце взойдёт хотя бы за тучами. Мысль, что ночь может длиться вечно, привела девушку в ужас. Не станут же они идти в полной темноте, да и как скоро на смену теплу придёт лютый холод? Переживания слегка поутихли, когда через час всё-таки начало светлеть. Медленно, неохотно, словно день не желал наступать. Тмин распихал спящих товарищей. Яхан уже собирал вещи. Гелата как никогда боролась с желанием убраться из этого места подальше. Они приближались к центральной части Западного округа, а чувство, будто Дэррад дышит в спину, не оставляло.

Скудно позавтракав, мужчины снова привязали Гелату к лошади и двинулись в путь. Они шли не больше получаса, когда Тмин вдруг заметил следы от потухшего костра, очень похожего на тот, что они оставили сами. Да и местность выглядела точно так же. Гелата увидела две близко растущие ели с пожелтевшими нижними ветвями, и готова была поклясться, что была привязана к одной из них этой ночью. Неужели они дали круг? Дорога как будто никуда не сворачивала.