Отто Диас – Безликая королева (страница 51)

— Ты что, криворукая?! — послышался возглас за спиной. Кто-то грубо одёрнул Мисору за плечо, и перед собой она разглядела невысокую женщину, в гневе выпячивавшую вперёд пухлые потрескавшиеся губы, под которыми находилась крупная выразительная родинка.

— Прошу прощения…

— А если бы ты несла его королю? Дурная! Поднимай сей час же! — Мисору болезненно пихнули, отчего она почувствовала себя оскорблённой. Кем была эта женщина, чтобы так с ней обращаться? — Ты что, оглохла? Чего уставилась?

— Попрошу держать себя в руках. Я, может, и прислуга, но ты тоже всего лишь служанка, выполняющая грязную работу, и у тебя здесь нет власти, — Мисора нагнулась за блюдом, краем глаза увидев, как багровеет лицо женщины. Ещё мгновение и рука её взметнулась вверх. Мисора почувствовала сильный толчок, пошатнулась, но не упала. Она выпрямилась, сжав блюдо в руке, и посмотрела на недоброжелательницу с презрением, будто отметила её.

— Не смей так со мной говорить! Я служила здесь, когда ты ещё пряталась у матери под юбкой, и не потерплю, чтобы соплячка, даже не успевшая осмотреться по сторонам, смела ставить меня в один ряд с собою. Ещё одна подобная выходка, и будешь до конца дней питаться на псарне! Как думаешь, гончие этому обрадуются? Чего встала? Иди!

Мисора сдержала в себе приступ гнева. Её унизила женщина, что всю жизнь пробыла кухаркой… Великая гордость служанки! Пальцы невольно впились в блюдо. Она вернулась к горе посуды, которую предстояло перемыть, опасливо смотря по сторонам. Недоброжелательная напряжённая атмосфера царила в каждом углу. Вокруг сновали другие слуги: одни косо посматривали на Мисору, другие не замечали. «Всё хорошо. — Говорила она себе, скользя взглядом по мрачным стенам и длинным столам, по каменному, засыпанному крошками полу, по силуэтам женщин и мужчин, таким же серым, как и предметы в округе. — Я отсюда выберусь, когда придёт время, когда почувствую, что так будет безопасней». Окунув руки в холодную воду, она начала мыть тарелки и подносы. Всё это делалось медленно, через боль. Тихо, чтобы никто не услышал, Мисора напевала песню: «На поле брани растерзано тело…» «Как же давно это было, — думала она, — так давно, что никто и не вспомнит».

После проделанной работы, женщина собрала оставшуюся пищу в отдельный таз. Отсортировала её на ту, что пригодна для слуг, и на ту, что пойдёт на корм псам. Это грязное занятие было ей не по душе, но Мисора понимала, что иного просто и быть не может. Она часто занималась отвратительными вещами. Без роду и племени, мать, потерявшая обоих детей. Мисора старалась не вспоминать о тех событиях, не думать о них. Она хотела спасти малышей, пыталась, но не смогла. Возможно, смерть уберегла их от кучи невзгод. Женщина пыталась забыть о том, что вообще когда-то рожала. Её мысли занимало одно: как бы самой не очутиться в могиле. Впрочем, для таких, как она, могила — невиданная роскошь.

Мисора отнесла объедки на псарню. Собаки всегда лаяли и сходили с ума в её присутствии, рвались из клеток, оскалив зубы, чувствовали, что рядом ещё один хищник. Женщина их ненавидела и боялась, бросала объедки через прутья, желая псам подавиться и сдохнуть, наблюдала, как течет слюна через острые зубы, как рычат жаждущие крови звери.

— Вы там, а я здесь, — говорила она, — надеюсь, мы никогда не поменяемся местами. Вы мне противны, безмозглые животные…такие же, как и хозяева.

Встав, и расправив складки скромного платья, Мисора вернулась назад. Ещё немного, и она сможет спуститься в свою каморку, поспать, не думая ни о чём. Во сне она побежит по осеннему лесу, будет нежиться в лучах солнца, там, где никто не достанет. Это было единственным, о чём она сейчас мечтала. Утонув в собственных мыслях, она свернула в один из коридоров, поздно заметив, что кто-то идёт навстречу. Женщина столкнулась с человеком. В нос сразу же ударил терпкий запах пота и табака. Мисора пошатнулась и увидела в полумраке мужчину: высокого, лысого, с небольшой тёмной бородой. Он был неприятной на вид особой, однако Мисора свыклась с тем, что часто видит таких людей в замке. Все стражники короля выглядели как бывалые войны, как люди, которых помотала судьба, и потому даже во взгляде их читалась жажда пожизненного доминирования.

— Смотри, куда прёшь, тупая овца! — выругался мужчина, и Мисора шагнула в бок, чтобы избежать контакта с ним.

— Извините…

— Постой, постой, — женщина почувствовала, как её ухватили за локоть и насторожилась. — Я тебя видел где-то… кажется, та рабыня, что других порезала, да?

Мисора промолчала. Мужчина пытливо её рассматривал.

— Язык проглотила?

— Отпустите меня.

— Что ты сказала?

— Я сказала… отпустите меня, — робея, повторила женщина. Ей не хотелось нарваться на неприятности, тем более в безлюдном месте, где никто не сможет вступиться или предотвратить конфликт. Едва Мисора успела повторить просьбу, как на левую щеку обрушился мощный удар. Он практически оглушил женщину, и она как тряпичная кукла оказалась зажата в руках лысого исполина.

— Смеешь указывать мне? Правда? — мужчина говорил, стиснув губы, отчего складывалось впечатление, что он шипит на жертву. — Запомни…ты просто мусор…как и многие в этом замке. И вы делаете то, что вам говорят. Знаешь, где твоё место, рабыня? На коленях…давай, вставай!

Мисора почувствовала давление на плечи. Ноги сами подкосились. Безысходность. Она попыталась отпрянуть, в надежде вырваться из хватки.

— Нет!

— Противишься, сука?

Следующий удар пришёлся под дых, и у Мисоры перехватило дыхание. На мгновение в глазах потемнело, и женщина рухнула на пол. Обидчик схватил её за волосы и начал расстёгивать ремень.

— Я научу тебя правильному поведению…

Чувствуя, что ситуация оборачивается не в её сторону, Мисора напряглась и стиснула кулаки. Вскоре в ладони начали впиваться острые когти, незаметные человеческому взгляду во мраке. Мужчина был слишком увлечён пряжкой и не заметил удара, прилетевшего снизу, однако сразу одёрнул руку и завопил, когда кровь из образовавшейся раны полилась на пол. На коже образовалось четыре рваных пореза, как если бы на него напал волк или собака. Женщина воспользовалась мгновением и вскочила на ноги, однако вместо того, чтобы броситься бежать, она кинулась на мужчину, выпустив клыки и впившись когтями в обидчика. Он опешил и не успел защититься. Острые конечности вонзились в щеки, и стражник почувствовал, как часть лица его разрывают на клочья. Он завопил и попятился, толкнул женщину с силой, но та лишь на мгновение отпрянула, а затем снова прыгнула, сбивая мужчину с ног. В панике тот потянулся к мечу, крича и зовя на помощь, но Мисора уже прокусила потную грязную шею и почувствовала солёный медный привкус во рту. Она сделала рывок, крепче ухватившись зубами за часть плоти, и оторвала её почти беспрепятственно. Крик мужчины постепенно превращался в хрип и сопение. Он захлёбывался собственной кровью и беспорядочно махал руками, не в силах уже что-то предпринять. Мисора опустилась на пол, согнулась и сплюнула кровь, смешавшуюся со слюной и потом. К горлу подступила тошнота. Таких отвратительных вещей не приходилось проделывать давно. Рассудок на мгновение помутился, и спёртый запах заставил женщину отползти назад. Она вытерла рот тыльной стороной ладони. Человеческое сознание снова взяло верх. Сердце бешено колотилось, а впереди лежал труп, который теперь можно было с трудом опознать. Мисору стиснул страх. Что же она наделала? Что с ней теперь будет? Впрочем, никто не узнает, если…

Женщина поздно услышала шаги. Отвлеклась на главную проблему, не заметив опасность, выплывшую тенью из мрака. Лонгрен, облачённый в длинную, расшитую серебряными нитями тунику, штаны и высокие кожаные сапоги шагал ей навстречу. На поясе висел длинный меч, и женщина на мгновение представила, как её шею отсекает это мерно раскачивающееся лезвие. Мисора была уверена, что этим оружием он рубит головы непокорных, а сейчас пред королём развернулась не самая приятная картина: в лужи крови лежало изуродованное тело стражника, а неподалёку, опустившись на колени, сидела растрёпанная женщина, по подбородку которой стекала кровь. Её янтарные глаза сверкали во мраке, как у зверя, затаившегося в тени и ждущего момента, чтобы напасть.

Лонгрен молчаливо смотрел. Этот взгляд казался Мисоре испытывающим. «Чего он хочет? Придумывает, как казнить меня за это? Куда я побегу? Что буду делать? Может, и его убить?» Внезапно мужчина приблизился. Он переступил труп и остановился около женщины, заставив её, как верного пса, поднять голову.

— Я видел, что ты сделала… — Мисора промолчала, не считая нужным оправдываться, пока ей не дадут такую возможность. — Но я также видел, как он обращался с тобой. Этот мужчина был отличным стражем, а ты не самой хорошей служанкой. Он и впрямь, мог бы сделать с тобой всё, что пожелал. Любой воин в этом замке может взять тебя, когда захочет. Тебя или любую, подобную тебе женщину…Но я боюсь заблуждаться, предположив, что здесь есть подобные тебе… Мисора, да?

— Да… — опасливо отозвалась она, а спустя мгновение добавила, — Ваше Величество…

— Ты хищный зверь… — он коснулся окровавленного подбородка, и женщина невольно вздрогнула, — но любого зверя можно приручить. Ты ведь будешь послушным зверем?