Отшельник Извращённый – Ненормальный практик 8 (страница 7)
— А я слышал, что то ритуал был… Снова сектанты.
— Типун тебе на язык… Их только не хватало.
— Давайте лучше поговорим, на кого ставить? Я думаю на того Рэдрика или как там его…
Барменша поставила передо мной здоровенную кружку. Пена хлюпнула через край.
— Благодарю.
— Приятного. — улыбается та и подвигает тарелку с полосками сушёной рыбы. — Закуска от заведения.
— О, спасибо.
— Да пожалуйста, милаш, — и подмигивает.
Хм. Она меня, что, клеит? Хотя-я-я, если так задуматься, я ж для неё одинокий малолетка. Чего б не закутить с таким? Извини, лапуля, но я просто хочу попить пивка.
Делаю глоток. А недурно. Холодное, плотное прям, с горчинкой. То, что нужно.
Допив довольно-таки быстро, вытер губы. Ну всё, пора. Накидываю капюшон своей новой куртки и выхожу в прохладную лондонскую ночь, пора познакомиться с ним поближе.
Глава 3
Лондон светился, тонул в шуме вечерней суеты. Конечно же это не было похоже на тихий гул провинции по типу того маленького городка Стоунбриджа, тут стоял рёв кипящего котла. Предстоящий Большой Королевский Турнир делает своё дело, стягивая в столицу всех: от высокородных лордов до практиков с окраин мира.
На улицах Вест-Энда, по которой я и шёл сейчас, всё сияло от эфирных светильников. Пробираюсь через толпу зевак, что засмотрелись на выступление факиров, и продолжаю свой путь. Мимо кто только не мелькал. И рыцари в доспехах, и рыцари в камзолах, и рыцари во фраках с орденами. Конечно, помимо представителей рыцарских орденов то и дело попадались самые обыкновенные горожане, практики, курсанты академий и толпы иноземцев: азиаты в шелковых утеплённых халатах, и бородатые северяне, в лёгких кожаных куртках с мехом, служившим весной лишь для украшения, ну и, конечно, местные аристократы, напыщенные до невозможности. Проезжали кареты. Спешили доставщики. Почтальоны мчались отнести очередное любовное послание. Такой вот водоворот. У кабаков и таверн что на вид были ну прям местными обрыгаловками уже вовсю кипели потасовки. Крики, ругань, толкучка — народ выпускает пар перед большими боями.
Из остановившейся лакированной кареты, украшенной гербами, выпорхнули три девицы. Расфуфыренные, в облаках дорогого парфюма и кружевах, прям как экзотические птицы, случайно залетевшие в этот район. Одна из них, бросив взгляд в мою сторону, кокетливо подмигнула, шепнула своим и те задорно улыбнулись, после чего махнули напоследок и скрылись в местном кабаке.
Я только коротко кивнул им в ответ и продолжил гулять. Хм, библиотека? Серьёзно? Я итак перечитал столько книжек в поездке по Англии, и идти сейчас в такой вечерок искать информацию по предателям клана? Что-то неохота. Да и вообще, собирался же поручить эту работу Аннабельке! Дам ей день, ну, два. Если не припрётся на поклон, то так и быть — займусь сбором информации сам. Уверен, в городских архивах найдётся всё что нужно о сбежавших крысах. А сейчас…
Сейчас, почему бы не повеселиться? Я девять лет был в забытье! Пара дней уже ни на что не повлияет, так? Так! Зато как поднимет настроение!
С этими мыслишками миную три шумных заведения, где ругань стояла такая, что вяли уши, и останавливаюсь перед четвертым. Вывеска — тяжелая, из литой бронзы, изображает льва, придерживающего лапой кружку с элем. «Светское Собрание». Нормальное название. А с моим прикидом, так вообще, в самый раз. Даже вон, плач скрипки долетает. Всё цивильно.
У входа двое охранников. Крепкие ребята, явно служивые или бывшие гвардейцы на пенсии. Не, они не старики, но лет по сорок пять точно, что по сути для гвардейца достаточно для выслуги лет. Четверть века отоптано — значит можно и на относительный покой. На обоих тёмно-синие ливреи, под которыми отчетливо читаются защитные контуры.
Подхожу к ступеням, один из них, тот что с седыми висками и длинными усиками, вежливо, но твердо выставил руку, преградив путь.
— Извиняй, парень, — произнёс он без лишней грубости. — Сегодня вход только для членов клуба и приглашенных лиц. Да и по дресс-коду ты точно не проходишь, сам понимаешь. Так что не ищи проблем.
Бросаю взгляд на собственное отражение в витражном окне заведения. Куртка, штаны, ботинки, всё простое, купленное за копейки. Действительно, на фоне господ в цилиндрах выгляжу как бедный родственник. Достаю из кармана пару лишних монет и небрежно подбрасываю на ладони.
— Проблем я не ищу, — говорю, чуть сдвинув капюшон. — Просто хочу выпить чего-нибудь крепкого и послушать приличную музыку.
Он мельком взглянул на монеты, затем снова на меня. Во взгляде не было презрения, только рабочая необходимость.
— Хорошие деньги, — кивает мне. — Но дело не в них, поверь. Хозяева сказали — мы делаем. Если впущу тебя без фрака, завтра буду искать работу в порту. Ничего личного.
Хмыкаю. Уважаю людей, которые честно делают свою работу.
— Понимаю, — отвечаю, пряча монеты обратно. — Приказы есть приказы. Тогда подскажи, служивый: где тут можно отдохнуть простому человеку? Чтобы и эль был не разбавленный, и компания поинтереснее.
Второй охранник, молчавший до этого, усмехнулся и указал рукой вдоль улицы.
— Пройди ещё четыре заведения вперед, парень. Увидишь вывеску с тремя скрещенными мечами. «Стальное Сердце» зовётся. Там дресс-кода нет, зато в десять раз веселее, чем у наших зануд со скрипками. Да и эль что надо.
Благодарно киваю им. Они в ответ.
— Удачи на посту.
— И тебе не скучать.
…
До четвертого заведения идти было недалеко, но, скажем так, бурлеск, тут зашкаливал. Мимо пролетали пролетки, за углом истошно визжала скрипка, кто-то извергал излишки выпитого. Вывеска «Стального Сердца», представляющая собой три перекрещенных клинка, висела над двойными дверями, кои распахнулись с грохотом. Изнутри, как из пушки, вылетело тело. Вернее, его вышвырнули. Рефлекторно смещаю корпус в сторону. И небритый воин в кожаном доспехе прочертил дугу и с сочным шлепком приземлился в грязь меж булыжниками. Детина даже не попытался встать. Просто перевернулся на бок, пустил пузырь и выдал такой богатырский храп, что в ближайшем окне звякнули стекла.
— Очередной «рыцарь» пал в неравном бою с бочонком эля, — раздался женский смех.
У входа, ухмыляясь, курили две девицы в пышных платьях. Облака табачного дыма окутывали их головы с пышными причёсками. На одной была чересчур короткая юбка, другая крутила в пальцах мундштук.
— Гляди, Нора, свежачок пожаловал, — та, что покрупнее, лениво окинула меня взглядом, задержавшись на плечах. — Какой молодой милаш… съела бы прямо тут, и даже косточек не оставила.
Бросаю на неё короткий взгляд. Губы у неё накрашены густо, до черноты тёмной помадой, из глубокого декольте, пахнущего дешёвым мускусом и горячим женским потом, едва не выпрыгивала тяжёлая грудь. В глазах, подведенных жирным углем, читался не просто интерес профурсетки, а какой-то голодный, животный призыв, да-да, из тех, что обещают бурную ночь и засосы на утро.
Но выбирать первую попавшуюся и явно с ещё ТЕМ ПОСЛУЖНЫМ списком? Пожалуй, присмотрюсь что ещё предложит мне данное местечко. И направляюсь ко входу.
Здоровый охранник, чьи кулаки размером с хорошую дыню, мельком оглядел мою тощую фигуру. Очевидно для него я был просто очередным молодым пареньком, возможно, мелким наемником, да или просто бедным курсантом, от которого не ждёшь подвоха. Да и сам я специально не излучаю угроз, ауру свернул в точку до неофита.
— Проходи, — буркнул он, отодвигаясь, чтобы я мог протиснуться в коридор.
— Благодарю.
Захожу внутрь. Сразу духота. Сбоку, в узком простенке, висит зеркало в позолоченной раме. На секунду замираю.
— Мать твою, что за Ричард Львиное Сердце? — смотрю на свои волосы.
За девять лет они отросли до самых лопаток, я конечно, отрезал их ножом, но они всё ещё были до плеч, как у дикаря. В общем, грива та ещё, в принципе довольно по-средневековому. Будто сошел с гобелена о крестовых походах, а не вылез из повозки Барнаби.
Резко дергаю плечом, уйдя от столкновения с дамой. Та неслась на выход, прижимая к лицу платок, похоже перепила или затанцевалась, что укачало. И такое бывает.
Иду дальше. Коридор ведёт вглубь, мимо двери в уборные. Оттуда доносятся надрывные девичьи слёзы. Кто-то явно оплакивает либо разбитое сердце, либо проигранные деньги, либо и то и другое сразу. Ох уж эти девичьи драмы — настоящая бездонная яма. Упадешь — не выберешься. А потому просто прохожу мимо. Поправляю пояс и толкаю тяжёлую двустворчатую дверь.
В зале вакханалия. Если в коридоре было жарко, то здесь воздух можно черпать ложкой и мазать на хлеб! Густой замес табачного дыма, паров пережаренного мяса, разлитого эля и концентрированного пота. Настоящий, сцуко, балагур, возведенный в ранг искусства. На подмостках в углу, едва не задевая смычком низкий потолок, надрывался старый скрипач. Его скрипка, перетянутая в паре мест проволокой, выдавала неистовую, сумасшедшую джигу, от которой вибрировали сами доски пола. Пилил так, будто за ним гнались все черти ада!
Справа, за длиннющим дубовым столом, десяток наёмников в расстегнутых куртках гоготали так, что перекрывали скрипку. Один из них, с красной рожей, только что смачно шлёпнул по заднице пролетавшую мимо подавальщицу.
— Ах, сучка какая! Женюсь!
Та лишь взвизгнула, ловко увернулась от второй руки и, хохоча, опрокинула тому на колени остатки пены с подноса.