Отшельник Извращённый – Ненормальный практик 8 (страница 34)
Он позволил ей этот бунт. Хозяин он или кто? Пусть генеральша отыгрывается, заводя его хер себе за щеку. Переживёт.
Через несколько минут её настойчивость принесла результат. Юноша резко, предупредительно, в последний момент высвободился из её губ, но было поздно. Тёплые струи брызнули ей на щёки, подбородок, грудь. Аннабель закашлялась, отпрянула, смотря на него с шоком, а ещё — с неуловимой дикой, животной гордостью. Она сделала это! Удовлетворила его!
Даже на радостях облизала губы, не сводя с него взгляда, при этом всё ещё восстанавливая дыхание.
— Теперь… теперь пойдём спать? — хрипло выдохнула она, с пьяной надеждой на завершение.
Юноша же медленно, хищно ухмыльнулся.
— Спать? О, нет, генерал. Мы только входим в раж. И впереди у нас вся ночь.
— Чегошеньки…
Похлопала та глазами, но его пальцы впились в её бёдра. Резким, не оставляющим пространства ни для какого протеста рывком, перевернул её.
— Ой! Что ты задумал! — вскрикнула Аннабель от неожиданности, оказавшись на животе, её лицо уткнулось в подушку, а округлые, совершенные упругие ягодицы приподнялись в воздух. Беззащитные, дрожащие, всё ещё влажные от её возбуждения.
Он пригвоздил её ладонью к кровати, надавив меж лопаток, придвинулся вплотную. Прижал свой жаждущий продолжения член к упругой плоти её задницы. Провёл им по её щели, собирая остатки влаги, а затем безжалостно приставил горячий конец к плотному, запретному отверстию чуть выше.
— Ну, что, захожу в тыл, генерал, готовь оборону, — прошипел он ей в самое ухо, тут же ощутив, как всё её тело мгновенно напряглось, осознав его цель.
— Нет… нет-нет! Хозяин, туда не занимаются любовью!!! Остановииись! — Аннабель сорвалась на визгливый шёпот, в коем было больше паники, чем гнева. Даже попыталась вырваться, но куда там.
— Молчи и принимай, — прозвучал короткий приказ. И юноша, не сдавая позиций, начал пробивать линию обороны.
О, это было медленное, неумолимое вторжение, которое не остановить, разве что ворвались бы Лорды-Эфироправы или родственники Аннабель. Плотные мышцы её попки яростно сопротивлялись, отказываясь пускать вражеские силы даже на лишние пару сантиметров. Генеральша завыла в подушку, ногти впились в простыни, тело изогнулось от шока и непривычной, разрывающей боли. Юный вторженец ощущал каждую её судорогу, каждый мускульный спазм, обжигающий тугим кольцом окружения.
— Сдавайся, сучка, тебе же будет легче, — рыкнул он, входя ещё на сантиметр глубже, и его самого перехватило от дикой остроты столь экзотичных ощущений. — Как ты там говорила…. Точно-о… ты же генерал, всё вынесешь.
— Больно… больно-больно-больно… ая-я-яй! — лепетала Аннабелька.
Он же одним последним, решительным толчком вошёл в неё до конца. Она замерла, затихла, будто случился конец света, из её горла вырывались прерывистые всхлипы. Он дал ей секунду, бесконечно долгую, чтобы осознать всю полноту этого проникновения, эту абсолютную, физическую победу над ней.
А затем начал двигаться.
Неистово, зверски, без намёка на нежность. Каждый мощный толчок вбивал её в кровать, заставлял содрогаться, визжать. Но… вскоре боль постепенно, волна за волной, начала смешиваться с чем-то странным, с глубинным, постыдным удовольствием. Её стоны сменили тембр. Из визга боли и унижения прорвался низкий похотливый стон.
— Да… ещё, Хозяин, ещё… — вырвалось у неё, и её ягодицы сами двинулись навстречу, уже не сопротивляясь, а жадно принимая.
Он прильнул к её горячей спине, схватил её за горло, по-хозяйски. Зубами впился в её плечо. Продолжая её долбить и долбить. Неистово. Беспощадно. Аннабелька тонула в экстазе. Раскачивалась в такт его толчкам. Работала бёдрами, подмахивая. Юная кобылица должна быть как следует обкатана. Только тогда станет послушной. Шлепки плоти о плоть заглушали треск грома. Всё пропахло сексом, вперемешку с потом, алкоголем и оладушками.
Чувствуя, как внизу живота сжимается тугой, неотвратимый прилив, юноша вытащил «себя» из её сжавшейся попки и снова, грубо, без предупреждения, перевернул её, а затем под её опьяненным возбужденным взглядом встал на ноги прямо на кровати и излился на неё. На живот, на грудь, щёки, губы, лоб. Долго, обильно. Пометил так пометил территорию называется.
— Х-хозяин… — лежала Аннабель обессиленная, глядя на него абсолютно покорным взглядом.
Тот стоял над ней и смотрел в её серые, кажется, влюбленные глаза. В них не осталось ни дерзости, ни пьяного вызова. Лишь опустошение и тлеющее, постыдное удовлетворение.
Он присел на корточки, провёл большим пальцем по её губам.
— Ты хорошо постаралась, так что, заслужила пятиминутный отдых. Иди обмойся, и продолжим.
— Че… чегошеньки⁈
Полдень. Всё когда-то заканчивается, наконец дошла очередь и до бесконечного лондонского дождя. Сегодня даже светило солнце! Вот только шторы в спальне были задернуты плотнее плотного и не пропускали даже намёка на дневной свет. Что до самой комнаты, то она напоминала поле битвы: подушки на полу, простыни скручены в жгут, пара из них какого-то чёрта вообще привязаны к люстре! Стул опрокинут. Кресло развёрнуто! Куча разодранных в клочья платьев и чулков!
Дверь ванной открылась, выпустив облако пара. Юноша, обмотав бедра полотенцем, выбрался наружу. Свежий, бодрый, полный сил. Энергия прям и бурлила. Оглядел пустую помятую кровать:
— Хм… — и ухмыльнулся, вытирая волосы вторым полотенцем.
В спальне подозрительно тихо. Слишком тихо для места, где ещё полчаса назад стоял стон, от которого, краснели даже мыши в подвале.
— Ге-е-е-не-е-е-ра-а-ал… — протянул он сладким, елейным голосом, неспешно ступая по паркету. — ГенералОЧКА моя… Выходи…
Тишина.
Абсолютная!
Он подошел к огромному шкафу.
— Попалась!
И распахнул дверцы. Пусто. Только костюмы висят себе сиротливо, да и всё.
— Надо же… — протянул он громко, чтобы «жертва» слышала. — Сбежала? Дезертировала с поля любовной брани? Ай-яй-яй… за такое следует НАКАЗАНИЕ.
Он сделал вид, что ищет тапочки, и скосил глаза вниз. Из-под кровати, у самой ножки, предательски торчал длинный пепельный локон. Тут же подавил смешок.
— Куда же она спряталась… — промурлыкал он, подходя к кровати. — Неужели испарилась?
Аннабелька же, лёжа под кроватью, зажала рот обеими ладонями. Серые перепуганные глаза размером с блюдца. В голове паническая мысль:
Она увидела его ноги. Те подошли вплотную. Потом колени согнулись. Лицо Александра, сияющее дьявольской, довольной лыбой, медленно опустилось. И золотые глаза встретились с её расширенными от ужаса зрачками.
— Ку-ку, — ласково произнёс он.
— НЕ-Е-Е-ЕТ!!! — взвизгнула Аннабель, вжимаясь в стену, дальше ползти всё равно было некуда. — Не надо!!! Я больше не могу-у-у!!! У меня попа кипит!!! И не только она!!!
— Ну что ты, — юноша протянул руку и схватил её за лодыжку. — Иди сюда, моя радость.
— ААА!!! ОТПУСТИ!!! — она цеплялась ногтями за ковер, но силы были неравны.
Он выволок её из-под кровати одним рывком. Аннабель была абсолютно голая, растрепанная, с засосами на всём теле и выражением того ещё священного ужаса на лице!
— Ты же сама говорила, — назидательно произнес он, нависая над ней, — что ты — ГЕНЕРАЛ. Что ты всё вытерпишь. Что ты «Стальная Роза».
— Я БЫЛА ПЬЯНА!!! — заорала она, прикрываясь руками. — ДАЖЕ ГЕНЕРАЛЫ ОШИБАЮТСЯ!!! ЭТО БЫЛА ТАКТИЧЕСКАЯ ОШИБКА РАЗВЕДКИ!!!
Он рассмеялся, подхватил её в охапку и прижал к себе. Она тут же обмякла, поняв, что сопротивление бесполезно. Он же наклонился к её уху, сжав ладонью её мягкую, пострадавшую за ночь ягодицу.
— Не переживай, с утра я обычно более нежен, — шепнул он обжигающим шепотом.
Аннабель сглотнула. Закусила губу, глядя на него влажными глазами.
— Я… — выдохнула она честно. — Хозяин… я правда больше не вытерплю… Вот-вот сломаюсь…
Она выглядела так жалко и так возбуждающе одновременно, что он едва-едва сдержался. Но, всё же, время поджимало. Пора делать дела, а девушки… девушки — потом!
ШЛЕП!
Смачный шлепок разнесся по спальне. На правой ягодице Аннабель мгновенно расцвел красный отпечаток его ладони.
— Ай! — пискнула она, подпрыгнув в его объятиях.
— Это тебе на память, — усмехнулся он, отпуская её. — Всё, амнистия. Марш в ванную. Время уже полдень. Пока пообедаем, пока ты накрасишься, как раз к Финалу и успеем.
Аннабель моргнула. Жива? Свободна⁈ Она вскочила, выпрямилась, и улыбнулась самой благодарной улыбкой на свете! Тут же щелкнула босыми пятками, вытянулась в струнку, насколько позволяло состояние, и козырнула.
— ЕСТЬ, ХОЗЯИН!
И, сверкая голым тылом с красной меткой, рванула в сторону ванной с прытью лани. Но у самой двери резко затормозила. Обернулась через плечо. В серых глазах же плясали черти. Вся робость исчезла, осталась только наглая, женская уверенность в капле своей власти над этим монстром.
— Хозяин! — бросила она, хищно улыбаясь. — Теперь я понимаю, одной Королевы вам будет мало! Я согласна забрать и Изабеллу! И ещё штук пять! Вы — ненормальный трахарь!
И скрылась за дверью.
Юноша же, накинув рубашку, хмыкнул.