Отшельник Извращённый – Ненормальный практик 8 (страница 33)
— А в благодарность, я сделаю тебе массаж? Что скажешь? — провела она пальчиком по его плечу. — Иногда и тебе нужно расслабляться…
Юноша же внимательно посмотрел на неё. На её голые раскрасневшиеся плечи. И взял за запястье.
— Стоять.
Аннабель замерла, сердце затарабанило чаще.
— Ты сказала, спина болит? — прищурился он.
— Очень… — выдохнула та, прикрывая глаза и подаваясь вперёд.
— Повернись.
Аннабель радостно развернулась аппетитной попкой к нему, готовая сбросить полотенце.
— ТАК И ЗНАЛ! — рявкнул он, тыкая пальцем ей отнюдь не туда, куда она предполагала, а прямо в лопатку.
Аннабелька тут же подпрыгнула на месте, едва не потеряв полотенце.
— Ая-я-я-я-я-я-яй!
— У тебя смещение четвёртого позвонка! — Саня с профессиональным интересом надавил на точку, отчего генеральша снова взвыла, но не от удовольствия. — Видимо, когда ты махала мечом, потянула мышцу с непривычки. Новое тело, связки ещё слабые! Сядь ровно! Сейчас вправлю!
— Не надо! — пискнула Аннабель, пытаясь сбежать. — Оно само пройдет! Это просто усталость!
— Никаких «само»! — юноша скрутил её в захват, который больше напоминал приём самбо, чем элемент хоть какой-то прелюдии. — Расслабься! Вдох!
ХРУСЬ!
— АЯ-Я-ЯЙ! — завопила «соблазнительница».
ХРЯСЬ!
— Ща помру!!!
Щёлк!
— Вот и всё, — довольно сказал юный Северов, отпустив «клиентку». — Теперь как новенькая. Всё, шуруй спать, генерал. И голову высуши, а то менингит схватишь. Лосьона у меня нет, но можешь взять на кухне оливковое масло, оно полезное.
После чего похлопал её по теперь уже здоровой спине и вернулся к книге.
Аннабелька… ох, Аннабелька возмущенно хватала губками воздух! Спина и правда больше не болела. Но вот её женская гордость была сломана в трёх местах! Она посмотрела на макушку Хозяина взглядом, коим можно было испепелить всю Британию, и прошипела:
— Оливковое… масло… поняла… Спасибо. Хозяин.
Затем развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что на полке качнулась ваза.
Юноша поднял взгляд на закрытую дверь и едва заметно усмехнулся.
— Пятьдесят лет опыта? Ну-ну. Старайся лучше, Аннабель. Пока что это уровень курсантки.
И перевернул страницу. Разумеется, он всё понимал. Чай не слепой и уж точно не импотент. Но дразнить её было слишком весело.
Вечер тянулся мучительно долго для Аннабель и подозрительно спокойно для Александра. После фиаско на кухне и в библиотеке генеральша затихла. Но тишина эта была обманчивой! Очень обманчивой! Ведь девица набубенивалась в своей спальне. Ни одним только бренди. Не смогла принять поражение! То и дело из её комнаты доносилось бессвязное бормотание, но никакой жалости к себе, она просто… просто не знала, как ЕГО победить! Вернее, как ему дать, ой, то есть проиграть! В общем, она уже и сама запуталась, что в итоге собиралась сделать.
Что до юноши, то он преспокойно медитировал, гоняя эфир по каналам, да узлам. И конечно же не был «железным», как считала Аннабель. Как ни глянь, а её молодое тело было тем ещё искушением. Черт возьми, да она была идеальна! И тот факт, что внутри этой юной куколки сидит верная, жесткая циничная садистка-генеральша, делает ситуацию только пикантнее.
Но иерархия есть иерархия. Если он сдастся сейчас — она сядет ему на шею, а может и на лицо.
— Пф. Спокойствие. Только спокойствие, — продолжал он медитировать, но все чувства были троекратно взвинчены. Искушение было адским.
Благо ночь всё же пришла, а это значит — пора спать. Утро вечера мудренее.
Закончив с водными процедурами, юноша улёгся в спальне на втором этаже. Дневной дождь перешёл в грозу, что сейчас бушевала за окном, разбрасывая по темноту небу вспышки молний. Под такую погодку засыпать самое то, вот юноша и прикрыл глаза, пытаясь уснуть.
Щёлк.
Бабах!
Дверь распахнулась, ударившись о стену.
На пороге, шатаясь, показалась Аннабель. В руке сжимала пустой хрустальный графин. Щёки краснющие, дыхание тяжелое, а глаза блестят мокрым, пьяным вызовом. На ней лишь полупрозрачный черный халатик, распахнутый настежь, и больше ничего. Запах дорогого коньяка, смешанный с её духами и потом, буквально засосал в ноздри.
— Х-хозяин… — заплетался её язык. — Не спишь? Хорошо. Потому что я… я пришла.
Она сделала тройку шагов, споткнулась о собственные ноги и рухнула, но успела уцепиться за край кровати. Халат съехал с плеча, полностью обнажив левую грудь с торчащим аккуратным розовым соском.
— Страшно… Гром… ты слышал? Так страшно… — пробормотала она, уже не пытаясь быть убедительной, и поползла к нему по одеялу, как большая, пьяная кошечка. Ладони, горячие и влажные, нащупали под одеялом его грудную клетку. — Ты… такой тёплый. И твёрдый…
И прижалась всем телом. Её худая, длинная нога резко, без всякой нежности, закинулась на его бедра, пытаясь зацепиться. Пьяные липкие губы, шлёпнулись ему в шею. Чмаф. Смачный поцелуй. Затем в подбородок, пытаясь поймать рот.
— Хозяин… — выдохнула она прямо ему в губы, и запах алкоголя был одуряющим. — Сделай что-нибудь. Ну пожалуйста. Я всё понимаю… Я не дурочка. Я хочу. Ты же тоже хочешь? Вижу, хочешь…
Её рука поползла вниз, нащупывая под одеялом его уже готовую, скажем так, боевую форму. Она обхватила его пальцами и грубо сжала.
В этот миг он открыл глаза. Типа до этого притворялся, хах! Вот затейник! В темноте его глазища полыхнули золотом. Сам же схватил её запястье и отвёл от греха подальше.
— Напилась. Не по уставу, генерал, — проворчал он, перекатившись и нависнув над ней. — А на трезвую не хватило смелости?
— Да! — выкрикнула она, выгибая таз навстречу, пытаясь тереться об него. Её глаза были мутными-мутными, но в них горел тот ещё огонь. — Устала думать как тебя соблазнить! Просто хотела забыться! Ведь схожу с ума от того, как хочу тебя! Не как своего владельца… Как женщина — мужчину… Без приказа… без условий… Я, я готова вечно быть твоей рабыней, ты же знаешь… но хоть иногда дари мне капельку себя, и я буду отдаваться служению тебе ещё больше…
Он склонился и впился губами в её шею. Это не был нежный поцелуй, а жесткий, грубый засос. Аннабель ахнула, её ногти впились ему в плечи. Он же взял её за бедро изнутри и грубо раздвинул её ноги. Взял её за цветок. О, она была не просто влажной! Пылала, как кипящее пирожное, каждый её сантиметр плоти дрожал в предвкушении.
— Ты решила поиграть в игры с демоном, Аннабель, — прошептал он, проводя головкой члена по её мокрым нежным лепесткам, заставляя её вздрогнуть всем телом. — Вскоре ты поймёшь, что сделала это зря.
— Я… я готова принять все последствия, — прошептала она, не сводя с него глаз.
— Увидим, — хмыкнул он и вошёл в неё резко, до конца, одним мощным движением, разрывая нежную, расслабленную плоть.
— Ааах! Боже мой!
Аннабель издала захлёбывающийся, хриплый стон, ноги обвили его поясницу.
И началась порка. Было ли то любовью? Нет. Взятие крепости. Каждый толчок был жёстким, глубоким, прижимающим её к матрасу, выбивающим из легких пьяные всхлипы. Как таран, пробивающий городские врата. Она металась под ним, то пытаясь отвечать, то просто принимая, её голова беспомощно качалась на подушке.
— Да! Вот так! Хозяин! Да-да-да! — она визжала от нечеловеческого кайфа, эйфории. — Сильнее! Я же… я же генерал! Я всё вынесу!
Он хохотнул и в разы стал жёстче. Вскоре, чувствуя, как Аннабель вся судорожно сжимается вокруг его хрена, ловя очередной оргазм, он и сам ощутил нарастающую волну. И в самый пик, когда её крик застрял в горле, а глаза закатились кверху, он замер, так и не дав ей полноценно кончить. А затем медленно, с чудовищным усилием воли, выскользнул из неё.
Стоя на коленях между её раскинутых ног, он снисходительно смотрел на неё сверху. Она же лежала, грудь вздымалась, по щекам текли пьяные слезы бешенства и непонимания.
— Что… Почему ты остановился⁈ — она даже зарыдала, пытаясь подтянуться. — Дай свою штуку! Хочу-хочу-хочу!!!
Он взял её за подбородок, заставив смотреть не на его пылающий силой хрен, а ему в глаза.
— Твоей киски пока что хватит. А я… — он сделал многозначительную паузу, скользнув взглядом вниз, к её растерзанному, сияющему влагой лону, а затем взглянул на её губы. — Я хочу кое-чего другого.
Пьяный мозг Аннабельки соображал медленней, чем хотелось бы. Она смотрела на него в непонятках, на его хрен, стоящий перед её лицом, блестящий от её же соков. В её серых глазах мелькнуло поначалу недоумение: чего ж он хочет? А затем поняла! Это же… это же оскорбление для любой аристократки! И уж тем более генеральши! Неужели он задумал овладеть её ртом⁈ Он же для еды, а не для ЭТОГО! Она ж не девка с таверны!
— Пососи мне, — ухмыльнулся он и взял её за волосы, притягивая к себе.
— Ненавижу… — прохрипела она, но её руки уже потянулись, схватив его за бёдра. — Ненавижу тебя! Гл-гл-гл…
И, не раздумывая, впилась в него ртом. Действо то было неискусным, агрессивным, больше похожим на акт агрессии или даже мести за весь прошедший день, чем ласку. Она делала это яростно, с пьяным упорством, пытаясь поглотить, подавить, причинить боль и наслаждение одновременно. Ногти впивались в ягодицы, её горло сжималось спазмом, но она не останавливалась, смотря на юношу снизу мокрыми, полными ненависти и торжества глазами.