Отшельник Извращённый – Ненормальный практик 8 (страница 3)

— Ты… — выдохнула она. — Ты — М-мастер?

Все посетители ожидали ответа. Знали бы они, что за чудовище забрело в их городок, хе-хе.

Сам же пытаюсь максимально мило улыбнуться и пожимаю плечами:

— Бери выше, хозяйка. Я — голодный путешественник. А это страшнее любого ранга. Эль у тебя отличный, кстати. Налей ещё?

Вытираю остатки рагу коркой хлеба и отправляю в рот. Идеально. Тарелка пуста, эль допит, а в таверне царит благоговейная атмосфера, когда посетители стараются не греметь ложками, чтобы не побеспокоить «того самого парня».

Доротти подходит к моему столику. Теперь смотрит в мою сторону не как на бродягу, а как на любимого племянника, что внезапно оказался нефтяным магнатом.

— Комната готова, — сообщает она, понизив голос. — Вторая справа. Бельё свежее, сама поменяла. Перину взбила. Спи хоть до обеда, никто не потревожит. Денег, само собой, не нужно. Ты мне сегодня столько нервов сберёг, сколько за год не сбережёшь.

Сытный и съевший три порции! Да-да, мне дали добавки! Откидываюсь на спинку стула, надеюсь, она выдержит.

— Благодарю, хозяйка. Мягкая перина — то, о чём я мечтал с тринадцатого года.

Юмора она явно не поняла, ну и пофиг. Поднимаюсь, поправляю плащ. Перекидываю мешок за плечо и беру трофейный меч. И скольжу взглядом к оконцу, за коим виднелись огни дома напротив. Того самого, о котором Доротти упоминала в начале. Девять лет. Девять лет целибата! Холодной пещеры и общества собственной шизофрении! Конечно моя кровь кипит! А разогнанная элем, кипит… скажем так, не только в голове. Молодой, здоровый парень. И теперь, когда восстановлен, организм требует своего. Настойчиво!

Кашляю в кулак, останавливаясь у лестницы.

— Слушай, тётушка Доротти… — склоняю голову набок, и на моих губах заиграла немного наглая ухмылка. — Ты там упоминала, что заведение через дорогу… кхм… предоставляет определённый досуг?

Доротти моргнула. А затем расплылась в понимающей, практически материнской улыбке.

— А, так ты не только до еды голодный?

— Угу, — признался я. — Я пробыл в очень длительной командировке. В местах, где из женщин только снежные бабы, да и те холодные.

Хозяйка хохотнула, хлопнув себя по бедрам.

— Поняла! Дело молодое. Слушай, не надо тебе через дорогу. У них там сквозняки и контингент так себе. — Она подмигнула, что меня чуток напрягло. ИЗВИНИ, ТЁТЕНЬКА, НО Я ХОТЬ И ЛЮБЛЮ ПОСТАРШЕ, НО ЭТО УЖЕ ПЕРЕБОР! — Иди к себе. Я пришлю к тебе Эльзу. Она у нас… особенная. Работает тут неподалёку, чистая, ласковая, и на арфе играет, если попросишь. Но думаю, тебе не арфа нужна?

— Определённо не арфа, — усмехаюсь. ФУХ! Пронесло. — Лучшую, говоришь?

— Самую горячую во всём Стоунбридже. Для такого гостя — за счёт заведения. Считай это десертом к пирогу.

— Тётушка, — прикладываю руку к сердцу, — если бы я не был женат на своей работе, сделал бы тебе предложение прямо сейчас. Ты — лучшая!

Итак. Закончив дурацкие шутки с хозяйкой, поднимаюсь по скрипучей лестнице, чувствуя, как с каждым шагом с плеч отваливается груз потерянных лет… ну, или хотя бы груз сегодняшнего дня.

Вторая дверь справа, ага. Толкаю створку. Тут же повеяло влажным, густым теплом. Комнатушка утопала в пару, пахло берёзой и травяным мылом. Посреди моего жилища стояла деревянная бадья. При чём такая глубокая и широкая, как настоящая купель, хоть с головой ныряй. Рядом суетилась женщина неопределённого возраста. Навскидку даже не знаю сколько ей лет, за пятьдесят? Шестьсдесят? ЭТО ЖЕ НЕ ЭЛЬЗА⁈ Тут явно боевая тётка из крепких, румяных добряшек, на которых держатся все хозяйства мира. Она как раз выливала в воду последнее ведро кипятка. Завидев меня, выпрямилась, вытерла морщинистые крепкие руки о передник и закивала, расплываясь в улыбке:

— Добро пожаловать, сэр! Хозяйка велела всё по высшему разряду. Водичка, как парное молоко! Травок добавила, чтоб мышцы расслабить! — залепетала она и указала на стул, где аккуратной стопкой лежало пушистое серое полотенце и просторная ночная рубаха. — Вот, чистое всё, накрахмаленное. И ещё… — она окинула мой грязный прикид критическим взглядом опытной прачки. — Если позволите, я заберу ваши вещи. Постираю, высушу над очагом, к утру будут как новенькие. А то от них, уж простите, дорогой, лесом, да сыростью за версту несёт.

— Буду премного благодарен, — киваю. — Сервис у вас тут прям королевский, приятно.

Тётка зарделась от комплимента и указала на ширму, ожидая, что я сейчас зайду за ту, переоденусь и скромно вынесу ей одежду. Только вот не учла одного. Я девять лет спал в пещере, где моим единственным зрителем был ледяной сталагмит и не собираюсь терять времени. Да и, понятие «стеснение» атрофировалось у меня ещё в прошлой жизни, а в этой где-то между вторым и третьим годом спячки и вовсе помахала ручкой со словами «Прощай, негодник! Когда очнёшься, будешь самым отбитым!». Так что просто расстёгиваю фибулу плаща. Тяжёлый, пропитанный влагой тот упал на пол. Следом полетела рубашка. Сапоги. Штаны. Раздевался я быстро, по-армейски, не обращая внимания на то, что тётка замерла с открытым ртом. Когда последнее бельё упало к моим ногам, остаюсь стоять посреди комнаты абсолютно нагой. Выпрямляюсь, потянувшись до хруста в суставах, демонстрируя идеальное, литое тело, в коем каждый мускул наполнен силой. Ни грамма лишнего жира, гладкая кожа, рельефная прессуха!

Тётка пискнула. Щекастое лицо мгновенно вспыхнуло цветом переспелого помидора. Рефлекторно прижала ладони к лицу, прикрывая глаза, но, клянусь всеми богами, пальцы она растопырила так широко, что через них можно было просунуть кулак.

— Ох, Святая Дева Мария… — выдыхает она, жадно скользя взглядом по моей фигуре. — Ну и жеребец… Была б я помоложе лет на двадцать, я б ту Эльзу сама за двери выставила!

Хмыкаю, перешагивая через кучу одежды, берусь за купель и с наслаждением погружаюсь в горячую воду.

— Спасибо на добром слове, красавица. Но боюсь, сегодня я настроен именно на Эльзу.

Та проворковала что-то невнятное. Мне уже всё равно. Вода обжигает, но приятно. Каждая клеточка тела выдохнула «спасибо». Откидываю голову на бортик, закрывая глаза.

— Вещи можете забирать, — бормочу лениво. — И спасибо за купель. Это именно то, что нужно.

Тётка, всё ещё пунцовая, но точно довольная увиденным шоу, поспешно сгребла мои шмотки в охапку. Уже в дверях обернулась, хихикнув в кулак:

— Не за что, сэр! Отдыхайте! Гостья ваша придет вовремя, уж не сомневайтесь. Такая «добыча» долго ждать не заставит!

Дверь за ней закрылась. И остаюсь в тишине, окутанный паром и предвкушением. Что ж. Моя странная, ненормальная жизнь, кажется, начинает налаживаться. Горячая вода делает своё дело, вымывая напряжение, накопленное не за пройденный день, а за целую вечность.

Третьи сутки в Британии. Н-да уж. Как же быстро летит время, когда не спишь в бесконечном анабиозе. Границу я пересёк ещё в первый день. Ну как «пересёк», скорее, перелетел. С моей нынешней физической формой это было довольно просто: привет усиленным прыжкам, и вот уже машу ручкой пограничникам, что даже не поняли, что это за чёрная молния пронеслась над их головами.

А вот потом — сбавил темп. Решил не лететь сломя голову в Лондон, а подышать воздухом. Посмотреть, чем живёт «свободная Европа». И что в итоге? Те же яйца, только в профиль. Лениво шевелю пальцами ног в воде. Что русская деревня под Петербургом, что английский городок Стоунбридж — везде одно и то же. Покосившиеся заборы, усталые лица работяг, те же лужи, в коих отражается всё то же небо. Бедность не имеет национальности. Хорошие люди, плохие люди — их процентное соотношение везде примерно одинаковое. Разве что здесь ругаются иначе. Вот и вся геополитика для простого народа. Грязь под сапогами везде одинаково липка.

Мысли сами собой потекли к тем, кого я оставил на эти долгие девять лет. Интересно, как они там сейчас? Бабушка. Надеюсь, она держит кристалл при себе. Жива ли? Должна. Она у меня крепкая, старой закалки. Корнелия. Ох, уж эта Корнелия. Наверняка уже превратилась в настоящую светскую львицу, стала полноценной главой рода. Или в воительницу? Хм-м, зная её характер, она ведь могла и полк возглавить назло всем. Интересно, как дела у Фреи? Да и Ингрид тоже. Нужно будет навестить их. Что до Аннабель… Моя ручная «Стальная Роза». Почему-то именно о ней думаю чаще всего. Может, виной наша связь через печать? Та всё ещё фонит на периферии сознания…

Тук-тук.

Тихий, деликатный стук в дверь выдёргивает из философских размышлений. Открываю глаза, ощущая гостью, и расплываюсь в улыбке. Ну наконец-то. А то вода уже начала остывать, хотя моё Ядро и может подогреть её, как кипятильник.

— Можно войти? — ох, какой приятный голосок. Не писклявый, не грубый, а такой… бархатистый, с лёгкой хрипотцой. Многообещающий.

— Не только можно, но и нужно, — отзываюсь довольно.

Дверь приоткрылась, впуская в парную комнату прохладный воздух и рыжее чудо. Свезло так свезло! Эльза скользнула внутрь и быстренько прикрыла за собой створку, щёлкнув задвижкой.

Облокачиваюсь на край бочки, бесстыдно рассматривая её. И, чёрт возьми, Доротти знала толк в женщинах. Рыжуля оказалась не из числа фарфоровых кукол, что так любят рисовать столичные художники — безжизненных, тощих и бледных, как смерть от чахотки. Нет. Эта девчонка была такой живой. Невысокая, но ладная. Фигуристая. Такую приятно обнимать, не боясь порезаться о выступающие кости. На юном лице, чуть вздёрнутом и румяном от смущения, рассыпались веснушки. Не пара штук для красоты, а целая россыпь золотых брызг на носу и щеках. И это, определённо, придавало ей милый вид. Нос курносый, губы пухлые, нижняя чуть больше верхней, довольно маняще. А какие волосы… Густая копна тёмно-рыжих, медных локонов, которые явно не желали подчиняться никаким заколкам. На ней простецкое тёмно-зелёное платье, а шнуровка корсета ослаблена ровно настолько, чтобы намекнуть: «сними меня немедленно».