Отшельник Извращённый – Ненормальный практик 8 (страница 14)
— Вот это я и хочу выяснить! — глаза Изабеллы сузились. — Я узнаю его секрет. Даже если придется…
В этот момент юноша остановился у стойки регистрации участников турнира.
— Ага! — Королева встрепенулась. — Он идет записываться! Бабушка, мы должны подойти ближе! Хочу знать, в какой дисциплине он собирается позориться. Потому что на настоящей арене, с настоящим оружием, ему не помогут никакие фокусы! — и хищно улыбнулась. — Наконец, я увижу, как он проиграет. И буду смеяться. Громко. Долго. Злобно.
Агата лишь покачала головой. Ей было очевидно, что юная Изабелла заинтересована этим странным мальчишкой. И, кстати, почему этот Инициированный кого-то ей напоминает? Странное ощущение. Будто уже видела его где-то.
— Бабушка, пригнись! Твой чепец виден как какой-то белый флаг при капитуляции!
Старушка-архимагистр, сохраняя завидное спокойствие, сделала вид, что изучает ассортимент медовых коврижек, хотя цепкий взгляд тоже не отрывался от мальчишки в чёрном плаще. Что-то её в нём беспокоило. Слишком странное поведение для его возраста. А этому будто туева куча лет, такой умиротворённый, не дёрганный, всё делает размеренно. Да даже походка будто у зрелого мужчины, решившего насладиться этой шумной ярмаркой. А ещё — никакого восторга в глазах. Да и глаза… отчего они такие жуткие?
— Сейчас мы узнаем, в чем он горазд. — ворчала рядом Изабелла. — Спорю на любимую диадему, он выберет что-то глупое. Например, метание навоза.
— Такой дисциплины нет в списке, Ваше Величество, — сухо заметила Агата.
— А жаль. У него бы к такому точно был талант.
Александр же подошел к столу, за коим восседал уставший писарь, похожий на моржа: усатый, грузный и невероятно важный.
— Имя? — буркнул писарь, макая перо в чернильницу.
— Алекс Норт, — донёсся спокойный голос.
— Алекс Норт… — повторила шёпотом Изабелла, затем нахмурилась и взглянула на Агату. — Бабушка, у нас есть такой род? Норты?
— Граф Нортгемптон, ещё есть барон Нортклифф, — монотонно отозвалась старушка. — А просто «Норт». Хм. Это обычно бастарды с севера.
— Бастард значит, — кивнула Королева. — Так и знала. В нём нет ни капли благородства! Ты видела, как он ел сосиску? Как варвар!
Тем временем писарь у шатра продолжал допрос:
— Герб? Девиз? Поручитель?
— Герб — пустой кошелёк, девиз — «слабоумие и отвага», поручитель — вот этот лев, — юный Александр похлопал плюшевую игрушку по голове. — Пишите: вольный наёмник.
Писарь, явно привыкший к идиотам, тяжко вздохнул.
— Дисциплина?
Изабелла затаила дыхание.
— Стрельба из лука.
Королева разочарованно выдохнула, закатив глаза, и фыркнула:
— Лук? Скука смертная! Я думала, он выберет мечи! Или топор! Чтобы я увидела, как его отлупят по-настоящему. А тут… пф-ф. Стоишь, щуришься, стреляешь. Тоже мне, герой.
Писарь скрипнул пером.
— Взнос — пять фунтов. Своё оружие есть?
— Найдется, — юноша выложил монеты, те звякнули о дерево.
Взамен получил номерок и уже собирался развернуться, дабы уйти, но вдруг притормозил, вспомнив незначительную деталь. Опёрся локтем о стол, нависая над писарем с наглой ухмылкой, за которую Изабелле хотелось его ударить и накормить одновременно.
— Кстати, уважаемый, — с ленцой протянул он. — А за что боремся-то? Я тут краем уха слышал про «вечную славу», но, сами понимаете, славой сыт не будешь, да и в стакан не нальешь. Какой главный приз?
Писарь впервые внимательно взглянул на него. Посмотрел на дешёвый с вида плащ, на плюшевого льва, на походную одежду. И расплылся в ехидной усмешке.
— Смотри-ка, деловой какой. Ну слушай, северянин. Главный приз в стрелковой дисциплине — пять тысяч золотых.
В укрытии за бочками Изабелла поперхнулась воздухом и просипела.
— Пять тысяч⁈ Кто утвердил такую сумму⁈ Мы же планировали две!
Юноша же одобрительно присвистнул.
— Пять тысяч? Недурно.
Писарь, довольный эффектом, откинулся на спинку кресла, предвкушая реакцию от своих следующих слов.
— И это не всё, парень. Победитель получит ещё и высшую честь, о которой мечтают все такие же безродные юнцы, как ты. Право подняться в Королевскую Ложу и… поцеловать руку Её Величества Королевы Изабеллы. — и широко-широко улыбнулся, ожидая, что малец сейчас покраснеет, начнёт заикаться или вообще упадет в обморок от восторга!
Изабелла в своем укрытии выпрямилась, расправила гордо плечи.
Александр помолчал секунду. Задумчиво почесал подбородок.
— Руку, значит… — протянул он без энтузиазма, будто ему только что предложили поцеловать не руку КОРОЛЕВЫ, а дверную ручку. — Что ж… Пять тысяч, конечно, весомый аргумент. А насчёт поцелуя… Ну, надеюсь, Её Величество не будет против. Кто я такой, чтобы отказывать даме в маленьком удовольствии поздравить победителя?
Писарь поперхнулся.
— Ты… Ты что несёшь, оборванец⁈ «Отказывать даме»⁈ Это Королева!
— Королевы тоже женщины, приятель, — юноша подмигнул ему. — Ладно, бывай.
После развернулся и, насвистывая приятный мотивчик, растворился в толпе.
У писаря отпала челюсть. Перо выпало из рук и оставило жирную кляксу на пергаменте.
Изабелла превратилась в безмолвную статую. Щёки медленно-медленно наливались краской, переходя от розового к пунцовому.
— О… Отказывать… даме⁈ — прошипела она. — В «маленьком удовольствии»⁈ Да я… Да я ему эту руку… Я ему голову откушу! Бабушка! Ты слышала⁈
Агата, сохраняя невозмутимость, сдерживала улыбку.
— Слышала, Ваше Величество. Наглец редкостный. Но формально, если он победит, что маловероятно с такими соперниками, то целовать он будет руку Элис. Так что ваша честь, технически, не пострадает.
Изабелла замерла.
И вдруг поняла, что эта мысль бесит её ещё больше! Какой-то бродяга будет целовать руку её двойника, думая, что это она? А она будет стоять в толпе и просто смотреть, не в силах высказать ему всё и даже отказать⁈
— Идем, Агата, — скомандовала она ледяным тоном. — Нам нужно занять лучшие места. Когда он промахнётся… я… я просто обязана увидеть его лицо. И как засмеюсь громче всех на этом стадионе!
— Как прикажете, Ваше Величество.
Изабелла свирепо поправила юбку и, не сводя глаз со спины своего нового личного врага номер один, направилась в самую гущу.
Глава 6
Турнирное поле гудело!
Хотя до главных событий — конных сшибок, и дуэлей на мечах, где сталь гнется о сталь, а практики ломают друг друга ради дамских платков было ещё далеко, амфитеатр уже был заполнен на две трети! Тысячи людей стеклись сюда, чтобы посмотреть на «разогрев». А на разогреве всегда была стрельба из луков. Да и считалась данная дисциплина самой народной. Здесь барон мог проиграть сыну мясника, а наёмник — перестрелять обученного гвардейца. И это чертовски щекотало нервы толпе, обожающей истории про выскочек!
— ГОРЯЧИЕ ПИРОГИ! ПИВО! ЖАРЕНЫЕ ОРЕХИ! — шныряли меж рядами торговцы, ловко перекидывая еду и монеты через головы зрителей.
— Ставлю два шиллинга на капитана из Гвардии! — орали на трибунах.
— Глупец! Ставь на Братство Охотников, они сам ветер нюхают и не промахиваются!
Над ареной, трепеща на ветру, возвышались штандарты всех графств. Но всё внимание было приковано к Королевской Ложе. Обитая пурпурным бархатом, украшенная золотыми кистями, она нависала над стадионом как отдельный островок величия.
Внезапно воздух разорвал пронзительный звук труб.
ТУ-РУ-РУ-У-УМ!
Десятки горнистов на стенах одновременно выдули торжественный сигнал. Гул толпы моментально стих, сменившись благоговейным шепотом, что тут же перерос в восторженный рев.
В ложу вошла «Королева».