Отшельник Извращённый – Ненормальный практик 7 (страница 47)

Касаюсь стенки, и часть становится проницаемой. Небольшая дверца, для прохода.

Внутри на меня смотрят бешеные серые глаза.

— Ты, — шипит Аннабель, — совершенно…

— Вот, помойся здесь, — говорю, ставя перед ней бочку. — Воду нагреешь сама. А это для атмосферы, и бросаю пару эфиритов, что осветили контурный куб изнутри.

Она замирает. Смотрит на бочку. На эфириты. На меня.

— Что…

— У тебя пятнадцать минут.

Запираю куб.

Секунда тишины.

И…

— Я МОГЛА БЫ ПОМЫТЬСЯ В СОБСТВЕННОМ ШАТРЕ! А НЕ ПОСРЕДИ УЛИЦЫ!

— Не называй этот прекрасный куб — улицей. В шатре может оказаться твоя прислуга. Увидят тебя и будут вопросы, неужели непонятно?

Молчание.

Похоже остудила пыл.

— Мыло, — произносит она наконец. — Чем мне мыться?

— О. Точно.

Через секунду бросаю ей пару брусков.

— Ты точно больной человек!

— Пятнадцать минут!

Слышу как она нагревает воду в бочке, сам же спускаюсь к разбитому лагерю. Десять тысяч трупов! Разбросаны по всей округе, разве это не ещё одно пополнение духовных резервов⁈ Отпускаю контроль. Трансформация накрывает чёрной волной. Через пять секунд снова становлюсь трёхметровым чудовищем из ночных кошмаров.

— ХОРОШО, ТЕПЕРЬ ПОРА И МНЕ ПОРАБОТАТЬ РАДИ БУДУЩИХ ДИВИДЕНДОВ, ХЕ-ХЕ…

В прошлый раз на создание сети из ста очагов ушло полтора часа. Поистине кропотливый труд, на пределе возможностей магистра третьей ступени, буквально сваливший меня с ног. Сейчас же… СОВСЕМ другое дело. Сила переполняет всего меня. Я до сих пор едва сдерживаюсь. Не хочу не растратить ни капли, ведь вся она уйдёт на эволюцию ядра.

Приседаю на здоровенное колено. Прислоняю широкую когтистую лапу к снегу…

И ПЛЕТУ.

Контуры тут же расходятся от ладони волнами. Не поочередно — один за другим, а все сразу. Вся сотня. Золотые линии змеями мчатся по снегу, обвивают трупы, формируют очаги.

И вот — то, на что раньше уходили минуты, теперь занимает лишь миг.

Сорок очагов.

Шестьдесят.

Восемьдесят.

Сеть расползается по всему лагерю, охватывая каждый труп, каждое хранилище остаточного эфириума.

Сто очагов готовы.

Соединяю их толстыми контурными магистралями. Туда, где стою. И структура готова.

— В ПРОШЛЫЙ РАЗ — ПОЛТОРА ЧАСА. СЕЙЧАС ДВАДЦАТЬ СЕКУНД, ЧТО ЗА ДИКАЯ РАЗНИЦА.

Активирую триггер.

Древо вырывается из-под снега. Такое же чёрное, смоляное, но куда меньших размеров, чем первое. Никаких залежей здесь нет, а значит мои прежние расчёты были верны! Вот оно — десять метров в высоту, не больше. На ветвях набухают плоды. Чёрные яблоки, размером с мячики для гандбола.

Вкуснятина! ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ПРАКТИКОВ РАЗНЫХ МАСТЕЙ ТЕПЕРЬ ПРОФИЛЬТРОВАНЫ ПОД ОДНУ МАССУ ДУХОВНОЙ СИЛЫ.

Плоды наливаются силой. Испещряют излучение. Созревают.

— ЕСЛИ СОЖРУ ВСЁ ЭТО СЕЙЧАС…

Вся эта энергия хлынет в меня. Поверх той, что уже есть.

— …ТОЧНО ЛОПНУ.

Смеюсь. Демонический хор раскатывается над поверженным лагерем. Жуткий на все сто десять процентов. Благо выжившие — вырублены, иначе точно бы обделались.

— НЕТ. ОСТАВЛЮ ТАКУЮ ВКУСНЯШКУ НА ПОТОМ. НА ЧЁРНЫЙ ДЕНЬ. ИЛИ НА ЧЁРНУЮ НОЧЬ — КАК ПОЙДЁТ.

Да и потом, скорее всего после сегодняшнего отката придётся полностью восстанавливать духовные резервы, а ещё — мало ли ядру не хватит энергии для эволюции? В таком случае — данные запасы станут настоящим своевременным спасением! В общем, как ни погляди, но уничтожение Графа Хартфилда с его мини-армией оказалось ОЧЕНЬ. ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ полезным. И Разину помог, и себе. Две птицы — одним камнем. Хотя, про птиц лучше не шутить, хе-х, я же всё ещё Воробей! Да и… весь предстоящий день ещё буду им. А вот дальше — как карта ляжет. Может, в конце-концов и он умрёт? Оставив после себя лишь кучу споров и сказок о том, существовал ли на самом деле этот наёмник с Сибирских лесов в странной деревянной маске. Улыбаюсь своей зубастой пастью. И всё же, какая бы ни была ненормальной это моя новая жизнь, я, кажется, начинаю её любить. А ещё эти маски — боги, так может родиться и фетиш. Кто следующий? Человек-гусеница? Пф. Это было бы странно, но забавно.

Под тонной собственных мыслей формирую контурный ящик с пространственным замком. Большой, прочный, с изоляцией от внешнего восприятия. Никто не почувствует, что внутри, более того, никогда его не увидит, если не обладает духовным ядром. Удобно иметь силу, не имеющую аналогов в мире. Вот тебе, Саня, и мантра перехода. Интересно, можно ли её использовать ещё раз? Хотя нафиг. Мало ли перерожусь ещё в каком-то доисторическом мире или вообще в другой Вселенной со всякими рыбо-оборотнями! Жуть же! Будут там всякие щуко-тянки, хах.

Первый плод падает с ветки. Ловлю его, кладу в ящик. Следом сразу второй. Третий. Понеслось. Собираю урожай, как тот волк куриные яйца. Даже забавно. Я бы запросто мог стать садовником? Огородником. Выращивал бы яблоки или груши. Но нет же — собираю концентрированную силу мёртвых душ в волшебный, сука, ящик. Такое вот фермерство уровня НЕНОРМАЛЬНЫЙ ПРАКТИК. Компот хрен закрутишь.

Последний плод. Закрываю ящик. Запечатываю контуром. Дерево как раз начинает увядать, ведь выполнило свою функцию и теперь без плодов бесполезно. Через минуту от него не останется даже пятна на снегу. Да и собственно, трупы кругом к утру тоже будет не увидеть — занесёт снегом. Поднимаю взгляд к небу — да, погода точно будет поганой. Прям в край. Ну и отлично. Люблю апокалипсис в начале января.

Возвращаю человеческую форму. Тьма сопротивляется, не хочет сжиматься обратно. Давай, родная, лучше не спорь. Да, она как-то протестовала в прошлой жизни, хотела захватить мой разум и душу. Но пришлось показать, кто в теле хозяин. Впрочем, расслабляться с ней всё равно не стоит — дашь слабину, и всё. Прощай, маленький жалкий человечек. Привет зубастая тварь, без тормозов.

Поднимаюсь на холм.

Куб стоит на месте. Изнутри доносятся плески воды.

Стучу по стенке.

— Время вышло, лапуля.

Плеск прекращается.

— Ещё минуту!

— Тридцать секунд.

— Тц!!!

— Двадцать девять. Двадцать восемь.

— ПФ! ТЫ СЕРЬЁЗНО⁈

Следом фырканье, выплёскиваемая на пол куба вода. Шорох ткани.

— … двадцать три, двадцать два…

— ХВАТИТ СЧИТАТЬ!!!

— Пятнадцать…

Заканчиваю полный отсчёт и убираю контур. Аннабель стоит на снегу, в мокром, но уже не окровавленном халате. Волосы влажные, с них капает вода. Кожа чистая, хоть и красная от горячей воды. Ну или от злости.

— Ты! — тычет она в меня пальцем. — ПРОСТО невыносим!

— Совсем каплю.

Она цокает языком, активирует ауру и мгновенно обсыхает. Волосы пушатся.