Отшельник Извращённый – Ненормальный практик 7 (страница 14)
Через пару минут он отдал приказ отходить. Здесь отработали — пора двигаться дальше, туда, где грохотала очередная свара, где ещё нужна их помощь.
Пашка с прижжённой раной на груди смотрел им вслед, пока не пропали в вечно падающем снегу. Потом глянул на своих.
— Седьмая группа, — пробормотал он. — Ангелы смерти для врагов. И ангелы-хранители для нас.
Колька рядом вытирал слёзы вперемешку с кровью и грязью:
— Я думал — всё, Паш. Думал — конец, хана. А они… пришли и всех порешили. Как… как это вообще?
Павел мотнул головой:
— Знать бы… Но сам вижу их впервые. Похоже, элита. Лучшие из лучших.
Магистр Виктор Крестов дрался с двумя британскими магистрами сразу и понимал, ему конец.
Его напарник, магистр Игорь Соломин, лежал в трёх метрах, без сознания, с глубокой раной в боку. Выведен из боя, может, уже труп. Виктор не знал, да и проверить не мог — отвлечёшься хоть на секунду, и зарубят.
Меч в руках со стоном стали принял удар слева. Посыпались эфирные искры. Контратака — выпустить эфирный полумесяц. Но британец поставил контур в виде гигантского эфирного кулака. Защитился, сукин сын. Справа удар, Виктор парировал, но не полностью, вражеская сталь чиркнула по плечу, оставив глубокий обожжённый порез. Эфирный панцирь в виде облика скорпиона едва держался, местами дыры. Но торс с головой пока защищены. Пока. Силы уходили. Эфир на донышке, сука. Раны копились. Вон уже левая рука онемела от ударов и принятия эфирных техник, рёбра тоже ноют, правая нога не слушается, что-то с сухожилием.
А британцы свежие. Двое на одного, работают слаженно, не дают продохнуть.
Он принял это спокойно. Магистр смерти не боится. Она — часть ремесла, часть жизни практика. Сорок три года пожил, двадцать из них провоевал. Нормально. Многие раньше уходят.
Британец справа с эфирным обликом носорога за спиной замахнулся для решающего удара. Мощный верзила. Виктор видел — если попытаться заблокировать, второй магистр точно пробьёт слева. Если же дёрнуться влево, первый прихлопнет. Тупик. Шах и мат, только в реальном бою.
Брит, рыча, рубанул мечом. Клинок пошёл сверху-вниз, светясь голубым эфиром.
Как неожиданно тот встретила кувалда.
Да, пенсионер на подработке из «седьмой» опередил Бурю.
— НЫ-А-А-А! — гаркнул старый и с левой зарядил кулаком в шлем британцу. Бамс!
Тот споткнулся. Взбрыкнулся. Но толку-то? Ведь сверху по башке прилетела кувалда. Дзвын! Дзвын! Дзвын! Дед забивал того насмерть.
— Эдва-а-ард! — завопил второй брит.
Как в того влетел Буря.
— Ты мой! — рявкнул он слюнями во все стороны.
Англичанин ударил наотмашь мечом. Так технично, что командир «седьмой» пропустил. Лезвие вспороло физический эфирный барьер и резануло нагрудник, прорезало, и вычертило кривую на левой грудине. Буря тут же отпрыгнул. Перекрутился от короткого тычка, пропустив острие клинка сбоку. Сразу же прикрылся руками от летящего контурного копья.
— Суки становятся всё противней! — рыкнул Валера. — Дядь Федь, подсоби!
И дед метнул кувалду. Брит с ошалелыми глазами прыгнул в сторону, дабы уклониться от этого ебучего молота Тора, но попал Валерке в охапку. Тот сжал его в тиски вместе с доспехами.
— Ахах! Не уйдёшь! — его руки покрылись плотной синевой, и он швырнув того на снег, стал забивать кулаками. Ярость залила глаза. Кажется, он совсем забыл, что командир и ему следует сдерживаться. Но пропущенная рана… неимоверно бесила. Уже вторая. При чём серьёзная. Если так пойдёт дальше, сколько он ещё протянет? Не хочется признавать, но уже начинал выдыхаться. Эфирное истощение даёт о себе знать. Как и усталость. Остальные члены команды тоже «сдают». Алиса, кто изначально указала на слабую сторону в виде никакущей выносливости, работала уже на сто-пятьсотом дыхании. Лучники начинали промахиваться. Мечники в куче ран. Дед тоже кряхтит, но пока негромко. И только один человек так и не пожаловался. Воробей. Работает гадёныш в одном темпе, что и утром. Вот, что значит молодость. И всё-таки… Как он умудряется не отставать от мастеров и уж тем более магистров? С этими мыслями Валерий ударил по мякоти, вернее тому, что осталось от лица англичанина и бросил взгляд в сторону.
Кажется, ещё один прорыв остановлен. Хочется сказать: заебца. Но у Валерки ощущение, будто это уже ни на что не влияет. Бриты лезут со всех щелей, как тараканы. Не поспеть. Все команды то и дело бегают от одной дырке к другой. Как по шлюхам. Вот только трахать тут некого. Не британцев же? Да и предложи сейчас секс хоть с королевой — куда бля? Валера бы послал ту нахрен. Поспать бы нормально. Ноги уже гудят. И спина.
Виктор жадно хватал ртом воздух, опирался на меч и пытался осознать, как же ему повезло. Помощь прибыла, когда уже не ждали.
Буря кивнул:
— Цел, магистр?
Тот кивнул в ответ и показал большой палец вверх. Сил говорить не было.
— Годится. — Валера хмыкнул и, взглянув на выживших пехотинцев, указал двум. — Заберите раненого, — ткнул он на Игоря, — в лазарет. Бегом!
Те без лишних слов подхватили раненного магистра и потащили прочь.
Виктор же нашёл в себе силы и спросил:
— Неуж-то Игорёк жив…
— Жив! — бросил один из его солдат на бегу. — Пульс есть! Врачи вытащат!
Витя выдохнул. Его друг жив. Да и он сам тоже. И посмотрел на тяжело дышащего Бурю:
— Спасибо. Я был бы трупом, если бы не вы.
Тот отмахнулся:
— Не стоит. — и более внимательно осмотрел солдат взвода. С десяток живых. На ногах стоят, значит готовы продолжать. И вновь взглянул на Виктора. — Можете дальше воевать?
Тот проверил руки-ноги — целы. Раны есть, но не критичные. Эфир восстанавливается. Меч цел.
— Смогу.
— Тогда держитесь, парни. Будет слишком горячо, придём снова. — Буря всем кивнул, после развернулся и крикнул уже своим: — Седьмая, вперёд! На севере ещё одна заварушка!
И группа рванула дальше.
Сектор Г-7, левый фланг (примерно в том секторе, где вчера Александр находился вместе со взводом старика Олафа)
Седьмая группа уже была здесь и вовсю билась. Буря с физиками крушили вражин в эпицентре прорыва одного за другим. Алиса работала в обороне врагов, убирая цели точечно. Кирилл, со стонами безысходности, что больше не может, продолжал рубиться. При том яростно, раздраженно, от чего то и дело получал новые порезы и ожоги от британских мастеров. Кажется, вот-вот настигнет его предел.
Сашка же стрелял, стоя на лежащей мёртвой лошади. Тюф! Тык. Британский капитан упал. Тюф! Тык. Мастер, метнувший эфирный снаряд, рухнул с болтом в груди. Тюф! Тык. Тюф. Тык.
Прорыв начинал захлёбываться, как и все те, что они закрывали прежде. Британцы теряли слишком много своих, атака разваливалась. Глохла. Ещё несколько минут — и побегут.
Но.
В этот раз что-то было не так.
Юноша чуял это кожей. Шкурой. Инстинкт орал об опасности. Слишком много движения по краям. Слишком организованно для отступающих.
Он огляделся, продолжая стрелять.
И увидел.
По периметру сектора, используя снегопад и ебучий бардак как прикрытие, двигались группы людей. Множество групп. Не рядовые британские солдаты. Практики в разномастном шмотье. Наёмники? Точно. Они не участвовали в основной свалке с имперской пехотой. Маневрировали, обходили, занимали позиции.
Буря тоже просёк. Почуял угрозу. Его дикий взгляд метнулся по сторонам, оценивая. Как опытный практик, переживший множество смертельных проблем, он прочитал картину мгновенно. Основные британцы откатываются, изображают поражение. Актёры, сука. Как в это время по флангам стягиваются свежие наёмники. Классическая замануха — дали зайти вглубь, теперь хотят захлопнуть капкан.
— Группа! — рявкнул Валерий. — Отходим! Живо! Это засада!
«Седьмая» начала стягиваться, готовясь отступать. Но куда там.
Британцы-наёмники ударили. Сразу со всех сторон. Вылетели стаями, из-за куч трупов, отовсюду. Полсотни, а то и шестьдесят. И это против «седьмой» и трех выживших пехотинцев. И всё было бы не так тяжело, если бы не двадцать из наёмников не оказались мастерами и магистрами. Слишком крепкая сила на таком крохотном участке. Явная смерть не иначе. И прорывались все эти разношёрстные практики не просто в гущу «седьмой» команды, а к одному конкретному человеку.
Воробью.
Пузатый с длинной кучерявой шевелюрой, магистр первой ступени, с топором на перевес орал на бегу:
— Вот он! Птичка в маске! Десять косарей золотом, парни! Наши десять косарей! Он здесь!
Худощавый брит с крючковатым носом, в белом комбинезоне с вышитой красной розой на груди, ржал, точь безумец: