Отшельник Извращённый – Ненормальный практик 6 (страница 5)
— Волков? Тот самый «Ненормальный практик»? Думала, он всё ещё на Севере режет британцев.
— О, нет, племянница, — принц рассмеялся. — Наш «гений-подполковник» изволил вернуться в цивилизацию. Видимо, устал спать на морозе и жрать солдатскую баланду. Представляете, господа, какой фурор произведёт его визит? Мальчишка, чудом победивший на турнире академий, теперь мнит себя героем северного фронта. Потеха на весь вечер обеспечена.
Барятинский хрюкнул, отхлебывая четвёртую чашку чая:
— По донесениям, ваше высочество, он действительно отличился при взятии форта Дредноут. Практически в одиночку деактивировал барьерный генератор…
— Князь, только не говорите, что вы тоже верите в эту чушь? — принц небрежно махнул рукой. — Выскочка из обедневших дворян, последний в академии по успеваемости, вдруг становится героем? Это всё пиар Воронцова. Очевидно. Старик всегда любил подбирать уличных щенков и делать вид, что вырастил из них волкодавов. Такое вульгарное хобби. Ещё и утомительное. По мне так ничем не отличимо от скотоводства, столь же непристойное для человека его положения.
Евдокия аккуратно отложила журнал. Сама вспоминала поединок с так называемым «выскочкой». Как тот двигался. Как будучи неофитом был столь уверен в себе. Как улыбался, когда она выдохлась. Как поддержал её, не дав упасть. Как громко предложил ничью, спасая её репутацию.
— Насколько помню, дядя, — произнесла она ровным тоном, — «Ненормальный Практик» продержался против меня дольше, чем любой из ваших присланных адептов.
— Повезло, — принц пожал плечами. — Ты была не в форме. К тому же, судьи явно подсуживали. Как они посмели объявить ничью? До сих пор не укладывается. Но, не беспокойся, Евдокия, — тот ухмыльнулся. — Это всего лишь политика. Уверен, нужно было показать, что в академиях есть таланты. Вот и выбрали первого попавшегося клоуна.
Нессельроде деликатно кашлянул:
— Ваше высочество, в таком случае, стоит ли приглашать столь противоречивую фигуру? Если подполковник Волков действительно шарлатан, не бросит ли это тень на ваш приём?
— Именно поэтому я его и пригласил! — принц расхохотался. — Представьте картину, Нессельроде, высший свет собран. Дамы в бриллиантах, кавалеры при орденах. Все ждут чудного вечера. И тут… — Виктор прищурился и медленно провёл рукой, словно описывая картину. — Появляется он. Мальчишка в мундире с погонами подполковника и пытается изображать героя. Да половина зала умрёт со смеху! Это будет лучшее развлечение сезона!
Барятинский неловко поёрзал в кресле:
— А если он… хм… проявит характер? Всё-таки, как бы там ни было, приедет он с фронта. И явно привык к грубости…
— Вот именно! — принц щёлкнул пальцами. — Пусть проявит. Пусть скажет что-нибудь неподобающее или, упаси Боже, полезет в драку. Мы его вышвырнем как последнего мужлана, и вся империя будет потешаться над «подполковником», который не умеет вести себя в приличном обществе.
Евдокия вскинула бровь, представив это. Может ли Волков полезть в драку? Очень даже. Да и манерам он вряд ли обучен. А ещё не знает границ — кому можно грубить, а кому — нет. Даже ей ТАКОЕ наговорил в их бою. Особенно про то, что она УМЕЕТ РАЗВОДИТЬ НОЖКИ! Или, что ему нравится между ними нырять. Кажется так. Неееет. Его казнят прямо на балу. Вслух же она произнесла то, чего сама от себя не ожидала:
— Вы недооцениваете его, дядя.
— А ты, похоже, переоцениваешь, — прищурился принц. — Не влюбилась ли ты в этого оборванца, Евдокия? Помнится, после вашего боя ты была весьма взволнована.
Принцесса посмотрела на него с холодным презрением и поднялась, выказывая тем самым протест его словам, но отвечать на них — значит отчасти оправдываться, по тому она ответила по-иному:
— Я сражалась с ним. И в полной мере ощутила его возможности. Может, он не настолько гениален как приходят слухи с Севера, но то, что он не лишён таланта — бесспорно.
Она направилась к выходу, однако перед дверью на миг остановилась:
— И ещё, дядя. Когда будете травить его сегодня вечером, помните: загнанный волк опаснее сытого льва. Боюсь, вы можете получить зрелище совсем не то, на которое рассчитываете.
Дверь закрылась с мягким щелчком.
Принц закатил глаза:
— Женщины… Стоит какому-то щенку покрасоваться на арене, и они теряют голову. Граф, проследите, чтобы наш «герой» сидел в самом конце стола. Пусть знает своё место.
— Будет исполнено, ваше высочество.
— И ещё… — тот улыбнулся особенно гадко, — посадите рядом с ним купеческих дочек. Самых безвкусно одетых. Пусть все видят, в какой компании ему место. Хотя, по правде говоря, не решил, будем ли мы делать полноценную программу бала…
— Ваше высочество, но ведь к трапезе с таким количеством гостей нужно подготовиться заранее, — напомнил немец.
Принц вздохнул:
— Ох, как представлю, что все эти четыре сотни будут невежественно чавкать, начинает болеть голова… отменяй. Обойдутся без ужина.
…
В своих покоях принцесса Евдокия стояла у зеркала. Её наряд к балу был давно готов. Тёмно-синий бархат, что прекрасно подойдёт её золотым волосам. А ещё модные украшения, туфли. Но всё это её не волновало. Ведь для практика главное что показать — ранг. После турнира и боя с Волковым она совершила прорыв, перейдя на вторую ступень адепта. Сколько было радости. И ведь благодаря ему даже не потеряла ранг при использовании техники «пепельного копья». Он прервал его завершающую стадию. Будто знал. Будто всё контролировал. После его ухода на фронт она отчего-то утратила весь запал и перестала практиковать. Вот только стоило прийти новостям, что Ненормальный Практик уничтожил множество всадников одним контуром… и Евдокия завелась. Она поняла — он не сдался. Даже там, на лезвии опасности, он продолжает идти вперёд и становиться сильнее! А ещё, спустя неделю пришло известие о его бое с магистром северян — знаменитым Свартбьёрном. И Волков остался жив после ПОДОБНОЙ СХВАТКИ! В ту ночь Евдокия стала адептом третьей ступени. Грандиозный прыжок за такое короткое время. Но каково было её состояние, когда архимагистр Воронцов вскоре сообщил, что Ненормальный Практик стал МАСТЕРОМ. В тот вечер в ней что-то надорвалось. Нет, не обида. Не разочарование. Скорее полное непонимание: как? Почему она с десятками тренеров, артефактами ускоренного усвоения эфира, ещё и под предводительством Григория Воронцова не смогла его обогнать? И будто смирилась. Учитель успокоил её, объяснив, что в реальных боях практики закаляются куда быстрее. А потому она решила идти своим темпом и не гнаться за Волковым. Возможно, когда-то он доберётся до звёзд. И если она однажды окажется там же, то бросит ему вызов.
Сегодня же.
Сегодня она просто хочет убедиться — стал ли Волков тем самым Ненормальным Практиком, о котором говорят.
Графиня Наталья Романова-Распутина тренировалась. Вернее, только что закончила. Стояла сейчас в центре зала, окружённая шестью павшими магистрами. Живыми конечно — убивать гвардейцев на тренировках, ещё и на столь высоких рангах, расточительство. Но прохватили те знатно, и переломы, и разбитые морды. Ну, ничего, подлечат. Всё же род Романовых-Распутиных — лучший в медицинской практике. Что уж говорить об искуснице Наталье, что являлась ныне действующей главой. Всего сорок семь, но выглядела на тридцать. Чёрные волосы, собранные в тугой конский хвост так, что ни один волосок не выбился за весь бой. Фиолетовые глаза, один в один как у Корнелии, холодные, как яд со льдом. Тренировочный белый костюм идеально облегал её сочную точённую фигуру, которой позавидовали бы девицы вдвое моложе. Личная лекарь императрицы должна выглядеть безупречно.
— Встать, отребье, — приказала она ледяным тоном. — Если не собираетесь опозорить гвардию рода. Продержались меньше десяти минут. Результат хуже, чем на прошлой неделе. Разве вы не должны были стать сильнее?
— Простите, госпожа…
Магистры с трудом поднимались. У одного сломан нос, у другого вывихнуто плечо, третий держится за рёбра. Графиня, в свою очередь, даже не запыхалась.
— Ваша проблема в том, что вы действуете разрознено, — она подошла к капитану гвардии и ткнула пальцем в его лоб. Тот сглотнул. — Сила без разума — уровень низших практиков. Вы же не мясо. В следующий раз думайте головой. Пока она есть. Теперь — долой с глаз моих. И отнесите майора Салтыкова в лазарет. Я перестаралась с его печенью.
Гвардейцы, молча выслушавшие наставления от архимагистра, поспешно ретировались, поддерживая самых побитых.
Старый слуга Семён Игнатыч, всё это время терпеливо ждавший в сторонке, прокашлялся:
— Ваша светлость, есть новости о вечернем мероприятии у принца.
— Говори, — графиня взяла полотенце, промокнула несуществующий пот на шее и висках. Скорее по старой привычке с раннего детства, ведь совсем не вспотела. Да и кто бы заставил это сделать архимагистра второй ступени?
— Барон Волков приглашён на вечерний бал. Лично, через архимагистра Воронцова.
Графиня приподняла бровь. Затем очень медленно повернулась к дворецкому. В фиолетовых глазах мелькнуло нечто опасное.
— Только не говори, что сказав «Волков», ты имеешь ввиду того самого безродного ублюдка, с которым моя безмозглая дочь решила связать свою судьбу?