Отшельник Извращённый – Ненормальный практик 2 (страница 45)
Но сегодня…
Входная дверь протяжно заскрипела, и вместе с порывом ледяного ветра внутрь прошли две фигуры.
Сергей, верный слуга, почтительно поддерживал под локоть Корнелию. Та шла медленно, скованно. Голова замотана бинтами, скрывая ужасные раны. Но даже сквозь повязку проступали желтые пятна сукровицы. Та половина лица, что осталась видимой, бледна, испещрёна тонкими порезами, что искажали её некогда привлекательные черты до неузнаваемости. Она почти не разговаривала с момента ранения. Регенерация работала слишком медленно. А, может, она и сама не спешила выздоравливать? Кто знает, что у неё на уме.
— Госпожа, пришли. Вы дома, — тихо произнёс Сергей. — Мы… мы приготовили для вас сюрприз. Небольшое утешение после всех неприятностей.
Корнелия остановилась. Целый глаз сфокусировался на лице слуги. На губах, тонких, обескровленных, проявилась слабая улыбка. Что страшнее оскала. Точь трещина на старой фарфоровой маске, за которой таилось нечто злое.
— Сюрприз? — прохрипела та. — Если ты вытащил меня из постели ради какой-нибудь очередной безделушки… я вспорю тебе брюхо. Тупым ножом. Очень медленно.
Сергей не вздрогнул. Давно привык к её угрозам, которые Корнелия, впрочем, иногда и исполняла.
— Нет, госпожа. Уверен, этот сюрприз вам точно понравится. Он ждёт вас в бальном зале.
И взглядом указал в темноту коридора, ведущего в восточное крыло.
— Я останусь здесь. Посторожу у дверей. Чтобы никто и ничто не помешало вашей долгожданной встрече.
Корнелия замерла. Тонкие пальцы судорожно вцепились в локоть Сергея:
— Встрече? Ты хочешь сказать… что… Он здесь?
Сергей кивнул.
— Было непросто, госпожа. Незаметно выкрасть наследника такого рода. Но ради вас — всё возможно. Ваш Игнатушка ждёт.
В этот миг что-то сломалось в Корнелии. Маска апатии треснула, и вырвалось чистое безумие, смешанное с восторгом. Её глаз расширился, засиял тем ещё нездоровым блеском. Улыбка стала широкой, жуткой.
— Игнатушка… — в её вздохе было столько страсти, столько долго сдерживаемого желания, что Сергею стало не по себе.
Она отпустила его локоть и, вдруг обретя невероятную, пугающую силу, бросилась по коридору, а затем прыжками вверх по главной лестнице.
— Платье! — донёсся её возбуждённый крик. — Моё платье! Он должен увидеть меня красивой!
Сергей остался внизу, в полумраке холла. И сглотнул. Вот же, жуть. Пусть и видел эту метаморфозу госпожи много раз, но всё также ссыкотно!
В спальне Корнелии полумрак. И запах застарелой крови, что не могли перебить ни дорогие духи, ни благовония. Она сорвала с себя больничную сорочку, не обращая внимания на боль от столь резких движений. Зеркало на стене отразило изувеченное тело. Правая сторона подобно изящной скульптуре. Произведению искусства. Гладкая, бледная кожа, изящные линии. Само совершенство. Левая — багрово-синюшный кошмар из рубцов, шрамов, ожогов, похожее на поле боя после артобстрела.
Но Корнелия…
Конечно, не видела уродства. Лишь сосуд, что носит её страсть, её любовь, её безумие. Она распахнула резные створки огромного гардероба. Пальцы заскользили по шёлку и бархату вечерних нарядов, пока не наткнулись на искомое.
Чёрные, тонкие, как паутина, чулки. Достала их. Губы, при этом, шептали что-то неразборчивое. Медленно, ритуально, она начала натягивать их на роскошные ноги. Плавно, завораживающе, точь танец жрицы перед жертвоприношением.
— Мой милый… мой нежный… Ты пришёл… Я знала… ты не мог не прийти… Мой Игнатушка…
Из самой глубины шкафа она извлекла самое главное. Платье. Белоснежное, свадебное. Кружева, жемчуг, длинный шлейф. Как насмешка, как пародия на мечту о счастье, ведь слишком вычурное. Слишком неправильное. Точь сшитое безумным кутюрье в припадке вдохновения.
Корнелия натянула его прямо на голое, изувеченное тело. Корсет впился в рёбра, кружева зацепились за рубцы. Плевать. Подошла к зеркалу. Отражение было чудовищным. Белое платье контрастировало с ожогами. Но и на это было плевать. Однако… Бинты на голове никак не вписывались в образ невесты. С рычанием сорвала повязки. Под ними открылась страшная рана — сочащаяся, с запёкшейся кровью, без волос. Но Корнелию это не смутило. Она улыбнулась отражению безумной, счастливой улыбкой.
— Красавица, — прошептала она. — Он будет в восторге…
Последний штрих — нож. Изящный, с рукоятью из слоновой кости и рубинами, как капли крови. Готово. Невеста готова ко встрече с женихом!
И вылетела из спальни, точь фурия. Босые ноги шлёпали по мраморным плитам коридоров, оставляя за собой кровавые отпечатки — раны на ступнях открылись. И что? Всё неважно. Он ждёт. Её Игнатушка ждёт.
Бальный зал.
Пустой, холодный, залитый лунным светом.
Тишина.
И только в центре, на высоком стуле, связанная светящимися контурными путами, дёргалась фигура с мешком на голове.
Корнелия замерла на галерее второго этажа, глядя вниз. Дыхание стало прерывистым. Грудь вздымалась под тугим корсетом. И на лице расползлась жуткая улыбка:
— ИГНАТУШКА!
Её визг, усиленный акустикой зала, был как крик банши.
— ЛЮБИМЫЙ! ТВОЯ НЕВЕСТА ПРИШЛА К ТЕБЕ!
Спускаться по лестнице? Пф. Удел невест-слабачек. Одним прыжком она перемахнула через резные перила и приземлилась на пол зала. Легко, бесшумно, как снежинка.
Нож сверкнул в лунном свете. И эфирные путы, сковывавшие пленника, распались искрами. Фигура на стуле судорожно дёрнулась, руки взметнулись, срывая мешок.
— КАКОГО ХЕРА⁈ ВЫ КТО ТАКИЕ, УБЛЮДКИ⁈ — проревел голос полный ярости и, при этом, страха. — МОЙ ОТЕЦ ВАС ВСЕХ В ПОРОШОК СОТРЁТ! ВЫ ЗНАЕТЕ, КТО Я⁈
Перед Корнелией предстал Игнат Ковалёв. Наследник. Аристократ. Высокомерный юнец.
Но…
Не тот.
Совершенно не тот.
Где знакомая родинка под левым глазом?
Где тот взгляд, полный силы?
Где её Игнатушка?
Улыбка медленно, очень медленно сползла с лица Корнелии. Она склонила голову набок, рассматривая Игната с выражением крайнего разочарования. Будто птица на насекомое.
— Ты не он… — прошептала она пугающе. — Ты не мой Игнатушка…
Игнат непонимающе уставился на сумасшедшую в свадебном платье.
— Что?.. О чём ты, БОЛЬНАЯ⁈ Ты хоть понимаешь, что…
Он не договорил.
Лезвие ножа рассекло его шею от уха до уха. Алая дуга брызнула на белоснежное платье, на мраморный пол.
Игнат захрипел, схватившись за горло. Кровь хлестала сквозь пальцы. Полные ужаса и недоумения глаза смотрели на Корнелию. Попытался что-то сказать, но вырывалось лишь бульканье. Ноги подогнулись. И он рухнул к её ногам, задёргавшись в предсмертной агонии.
Корнелия опустилась рядом на корточки. Лицо было спокойным, безмятежным. Подложила ладони под подбородок и наблюдала, как из её «сюрприза» уходит жизнь.
— Обманул, значит… — вздохнула она со странной нежностью. — Назвался другим именем. Где же ты, мой настоящий? Мой лже-Игнатушка… с милой родинкой под глазом…
Её пальцы невесомо коснулись собственной щеки под левым глазом.
Тело наследника Ковалёвых дёрнулось в последний раз и затихло. Кровь растекалась по полу, смешиваясь с лунным светом. Корнелия же сидела рядом, в запачканном платье. На лице снова появилась мечтательная улыбка. Это не конец. Всё только начинается.
— Так ведь и должно быть, да? — прошептала она. — Чтобы заполучить нечто ценное, нужно постараться. Неважно где ты. Рано или поздно мы встретимся вновь…
…
Колёса повозки продолжали отсчитывать версту за верстой по бесконечной, заснеженной дороге. Трясло так, что зубы стучали. Юный Волков сидел на соломе, прислонившись к дощатому борту. Руки за спиной затекли от наручников, блокирующих ещё и эфир. Рядом — молчаливые, угрюмые другие «счастливчики», отправленные искупать грехи кровью на северной границе. Морды серые, как небо, в глазах — безнадёга.
Конвоиры на лошадях ехали рядом, кутаясь от пронизывающего ветра. Силуэты других повозок расплывались в метели, что только усиливалась, превращая мир в белое ничто.
Север. Гиблое место. «Чёрный Лебедь». Батальон смертников. Таков пункт назначения.
Александр смотрел на унылый пейзаж за бортом. Но на душе было спокойствие. Ироничная улыбка тронула губы. Да, судьба снова сделала крутой поворот. Вырвала из одной игры, чтобы бросить в другую, более опасную. Что ж, он сыграет.
И пусть для всех был лишь одним из многих — сломленным, осуждённым, отправленным на убой. Пусть думают так. Всё равно. Главное — огонь внутри. В сердце.