Отшельник Извращённый – Ненормальный практик 2 (страница 44)

— Говори, что там? Этот выскочка снова что-то учудил? Надрался в кабаке? Или оскорбил очередного аристократа?

— Хуже, господин. Курсант Волков вчера был осуждён военным трибуналом. И приговорён к службе в штрафном батальоне «Чёрный Лебедь». На северной границе.

Наумов замер. Брови же подпрыгнули. Штрафбат? «Чёрный Лебедь»? Неожиданно.

— А теперь, Жак, — произнёс он требовательно, — подробнее. И по порядку. С самого начала.

На заснеженном заднем дворе особняка Молотовых было шумно. Кто-то рычал, пыхтел и всё никак не хотел останавливаться. Плевать, что мороз сегодня такой густой, да крепкий, что ножом режь. Абсолютно. Каждодневные тренировки при любой погоде! Вот он лозунг Николая Молотова, физика-переростка, недавно проигравшего в бою с каким-то мелким отпрыском какого-то мелкого рода. Да и вообще, что это за род такой из двух человек? Бабки и внука? Если только неполноценный. Именно так шутили дворяне, коих избил Николай. Не принято у Молотовых поливать грязью противников, особенно достойных. И Волкова он, определенно считал именно таким. Да и вообще, что за мужчина лясы точит после драки? Не правильно это. Не так его дед воспитывал. А вот что будет по-мужски так это встретиться с Волковым вновь в бою. Вот что такое честь. Но это позже. Сейчас нужно стать сильнее! Намного! Даже больше чем намного! Упёршись плечами в заднюю ось тяжёлой кареты, он в очередной раз закряхтел. От полуобнажённого могучего торса валил густой пар, мышцы бугрились, вены вздулись. С нечеловеческим усилием Николай в очередной раз оторвал от земли заднюю часть экипажа.

Рядом порхала младшая сестра. Полина — весёлая шестнадцатилетка, с двумя светлыми косичками. Старательно вытирала пот со спины братца махровым полотенцем, хихикая.

— Коль, ну ты даёшь! Может хватит карету мучать?

Тот пыхтел, но не отвечал, сосредоточившись на упражнении. Доделав подход, медленно опустил карету. Выпрямился, выдохнул, как бычара. Да что там бычара, минотавр!

— Опять ты за своё, Полька, — пробасил он и, забрав у неё полотенце, вытерся. — Не отвлекай меня. Сказал же, сильнее хочу стать. Сильнее!

— Да не отвлекаю я! Я правду говорю! — подбоченилась та. — Зря так надрываешься. Тренировался бы как обычно, я б и слова не сказала!

Он усмехнулся, но промолчал.

— А всё ради чего? — не унималась Полина. — Тебе не победить его! «Ненормального Практика»! Он же… он же ненормальный!

Николай резко зыркнул на неё. Добродушное лицо нахмурилось. Давно не смотрел он на сестрицу таким твёрдым взглядом.

— В следующий раз, Полька, — и произнёс глухо с угрозой, — я разберусь с Волковым. Я найду способ противостоять его странным техникам. Я стану сильнее настолько, что ему ничего не поможет.

— Ой, да в тебе-то я не сомневаюсь, братец! — она шутливо ткнула пальцем в его могучий бицепс. — Ты у нас самый сильный! Только вот, не об этом я. Не победить тебе совсем по другой причине. Боюсь, твой Волков не доживёт до вашего следующего раза.

Молотов нахмурился:

— В смысле?

— А в том и смысле! — Полина прищурила глазки и взмахнула ладонью, закинув косичку за плечо. — Если бы ты не прогулял сегодня занятия, а послушал бы новости, то знал бы! Твоего «Ненормального Практика» вчера судили! И отправили на фронт! Да не просто так, а в батальон смертников! «Чёрный Лебедь»! Юлька с Ирой говорят, оттуда никто не возвращается!

Николай схватил сестру за плечи.

— Что⁈ Почему ты раньше не сказала⁈

— Ой! Больно же! — взвизгнула она. — Ну… я не хотела рушить твои мечты о реванше! Ты так усердно тренировался…

Он отпустил её, вздохнул, глядя на свои огромные ручищи. И поднял голову к серому небу. Снежинки таяли на его разгорячённом лбу и щёках.

Повисло странное молчание.

А затем.

Здоровяк Молотов вдруг ухмыльнулся:

— Он вернётся, Полька.

— Что? — удивилась та. — Ты что, правда на это надеешься? Ау, братец, оттуда никто не возвращается! Тем более первокурсники!

— Такой, как он обязательно вернётся. И станет ещё сильнее. — Николай отвёл взгляд от неба и взглянул на сестру. В его глазах горел огонь. — А это значит… к его возвращению я не имею права отставать! Я должен стать ещё сильнее!

И подошёл к карете, упираясь плечами.

— Давай ещё подход! Нет! Два!

Сестра вздохнула, но улыбнулась. Странный, упрямый брат нашёл себе цель. И эта цель, похоже, не так проста, раз наследник Молотовых рвёт жилы…

Императорский дворец. Спортивный павильон, построенный специально для личных нужд третьей принцессы, сверкал чистотой. Огромные зеркала отражали грациозную фигуру Евдокии Дубовой, что отрабатывала сложнейшие связки ударов и блоков. Быстро, мощно, сверхопасно. Аура адепта вспыхивала, то лазурно-голубым, то пепельно-серым, меняясь в зависимости от используемых техник. Третья принцесса с головой погрузилась в тренировку, оттачивая навыки, которые так и не сумела в полной мере продемонстрировать на турнире.

Ещё одна комбинация выполнена. Само совершенство. Но Евдокия не продолжила новую связку, а замерла. В зале стояла фигура. Человек, что не заглядывал сюда уже несколько месяцев. Высокий, широкоплечий. Аккуратная эспаньолка. На лысой голове алый берет. Облачен в серый тренировочный костюм, без регалий и знаков отличия. Однако и не нужны они были, вибрирующая вокруг аура говорила всё итак.

— Учитель! — глаза Евдокии вспыхнули радостью. Она выпрямилась и тут же сделала глубокий, почтительный поклон, принятый у учеников боевых искусств. — Григорий Михайлович! Вас так долго не было! Я уж думала, вы совсем забыли свою нерадивую ученицу!

Архимагистр Воронцов улыбнулся. Тепло, по-отечески. Подошёл ближе.

— Здравствуй, Дуняша, — произнёс он её детское имя. — Как я мог забыть свою самую талантливую воспитанницу? Рассказывай, как проходит культивация?

Пусть они и виделись на турнире, но не перекинулись и парой слов. Регламент. Да и негоже людям знать, что он её учитель.

Лицо принцессы тут же озарилось.

— Учитель! После турнира я почувствовала такой прилив сил! Я… я совершила прорыв! Теперь я адепт второй ступени!

Воронцов одобрительно кивнул, глаза внимательно просканировали её ауру.

— Вижу, вижу. Повезло, что технику пепельного копья прервали.

Принцесса отвела взгляд. Значит учитель заметил, что она не выполнила ту, как следует. Да и вообще! Это всё Волков виноват.

Воронцов же продолжил:

— Похвально. Очень похвально. Второй ранг адепта в твоём возрасте — серьёзное достижение. — Он помолчал, и улыбка чуть померкла. — Но. Этого всё же недостаточно, если ты действительно хочешь достичь настоящих вершин боевых искусств. Путь практика долог и тернист. Помни это.

Евдокия покраснела, потупив взгляд. Подоспевшая служанка подала полотенце, которым она промокнула лоб. И произнесла уже серьёзней:

— Вы правы, учитель, как всегда. Вершины — пока слишком далеко от меня. Или же я от них. А потому… для начала выбрала себе цель попроще. Более достижимую.

— Более достижимую? Интересно, — Воронцов с любопытством приподнял бровь. — И какую же, если не секрет?

— Победить его! — глаза принцессы вспыхнули азартом. — «Ненормального Практика»! Волкова! Я докажу, что та ничья была случайностью! И одолею его в честном поединке!

Архимагистр молчал. Взгляд голубых старческих глаз стал серьёзным, даже печальным, что случалось крайне редко.

— Боюсь, Дуняша, в ближайшее время это будет невозможно.

Принцесса возмущённо вскинула голову, щеки вспыхнули уже не от смущения, а обиды.

— Невозможно⁈ Учитель! Неужели вы считаете, что я не способна дать ему конкурентный бой⁈

— Дело не в этом, — тот покачал головой. — Курсанта Волкова вчера судили. Военный трибунал признал его виновным в пособничестве беглому шпиону и отправил в батальон смертников «Чёрный Лебедь». На полгода.

Из рук Евдокии выпало полотенце. Она застыла, красивое девичье лицо побледнело. Взгляд, минуту назад полный надежд, потух.

— Как… как же так? — слетел шёпот с её уст. — За что? Но… — Она резко повернулась к Воронцову, в глазах показалось детское упрямство. — Я… я поговорю с папой! Император должен вмешаться! Это несправедливо! Он не должен умереть там! Не должен! Пока… пока я не выиграю его…

Воронцов мягко положил ладонь ей на плечо.

— Успокойся, дитя моё. Это невозможно. Дело касается государственной измены. Император не станет вмешиваться в такие дела без веских оснований. Даже мне… — он вздохнул, — не удалось существенно повлиять на ход процесса. Полгода в «Чёрном Лебеде» — уже смягчённый приговор, поверь.

Принцесса опустила голову, плечи поникли. Понимала, учитель прав. Против государственной машины не пойдёшь. Но смириться? Смириться было трудно. Однако в её глазах затлела новая искра, и прозвучал уверенный голос:

— Он вернётся. Он не такой, как все. Он выживет и вернётся.

Воронцов смотрел на неё долгим, странным взглядом. И, поняв нечто, загадочно улыбнулся.

— Кто знает, Дуняша, кто знает… — произнёс он тихо. — Боюсь, если он вернётся, всё обернётся совсем не так, как ты себе представляешь, принцесса. Совсем не так…

Особняк, окутанный плотным туманом, походил на склеп, забытый временем. Облупившаяся лепнина на фасаде. Тёмные окна со следами сырости. И всё же. Он всё ещё не растерял былого величия.

С тех пор, как его хозяйка едва не отправилась на тот свет, дом затаил дыхание, погрузившись в болезненную кому, что и его владелица. Так тихо. Так гнетуще. Лишь ветер завывал в старых трубах.