Отшельник Извращённый – Ненормальный практик 10 (страница 17)

Боли юноша не почувствовал. Не до неё. В ту же микросекунду, пока Ода завершал свой проворот, Саня сделал последнее, что успевал сделать в этом размене. Топнул правой ногой — будто оступился, и ткнул носком сапога по земле. Его сюрприз, что он оставил ещё в начале дуэли, как рыбак — крючок на дне.

Бойцы разошлись.

Вспышки прекратились.

Так же внезапно, как начались.

Два воина стояли в десяти шагах друг от друга. Между ними дымились воронки взрытой земли, как кратеры. Пыль медленно оседала, и в её свете было видно: оба дышат. Ровно. Без надрыва.

Тысячам солдат потребовалось ещё несколько секунд, чтобы понять, бой приостановлен. Пока что.

И по обеим армиям прокатился даже не вздох, а какой-то общий стон. Удивление! Толпа увидела то, что не должна была увидеть никогда.

Из плеча генерала Оды, у самой ключицы, торчала рукоять короткого имперского кинжала. Кровь медленно стекала по чёрному лаку доспеха. Старый самурай стоял прямо, будто ему было плевать.

У юного Александра с обрубка мизинца тяжёлыми каплями падала на землю кровь. Лицо тоже спокойное.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом Ода медленно, очень медленно поднял левую руку и коснулся рукояти кинжала в своём плече. Не пытаясь вытащить — просто проверяя, действительно ли он там.

— Хорошая работа, — прохрипел старый японец из-под маски. — Нож был приманкой. Не ожидал. Да и кинжал ты бросил так нелепо, думал — отвлечение, но это был капкан. — Он помолчал. — Ты обманул меня, Ненормальный Практик. Похвально.

Малец кивнул с уважением:

— Ты тоже неплох для старика. Я планировал увести грудь. Не получилось. Пришлось отдать палец.

— Палец — недорогая цена за то, что ты остался жив, — ответил Ода. — Я вёл по рёбрам. Тебя должно было разрубить надвое.

— Знаю.

Старый самурай покивал

— Ты достоин. Я заберу тебя с собой к предкам со спокойным сердцем.

Мальчишка хмыкнул. И поднял правую руку. Не для удара. Просто указал пальцем вниз, на ноги Оды.

— Ты, наверное, ещё не заметил, Ода-сан. Слишком много адреналина. Посмотри на правую стопу.

Ода не двинулся. Не опустил взгляда. Ему было достаточно перенести вес на миллиметр, дабы понять.

Правая нога не двигалась.

Она была пригвождена к земле!

Несколько секунд самурай стоял неподвижно. Потом из-под маски раздалось то, чего никто из наблюдающих не слышал от Оды за последние сорок лет.

Старик засмеялся.

Сухо, искренне. Будто человек, который наконец-то понял шутку, которую ему рассказывали всю жизнь, но он только сейчас вкусил соль.

— Когда? — спросил Ода, отсмеявшись. — Когда ты успел оставить второй кинжал?

— В первой сшибке, — ответил Саня. — Когда ты ударил рубцом жажды. Я уронил его в траву и накрыл контуром. Ты прошёл над ним четыре раза за время боя. Я ждал идеального момента.

— Значит, ты планировал это с самого начала.

— Верно. В открытом размене ты быстрее. Значит, нужно было сделать так, чтобы один из обменов оказался не тем, чем кажется.

Ода медленно кивнул. В прорезях маски теперь горело понимание:

— Две раны против одной… По всем правилам Пути Меча — ты выиграл этот размен, Северов-доно.

— Но не бой, — спокойно ответил тот. — Ты всё ещё стоишь.

— Да, всё ещё стою.

Самурай глубоко вдохнул. Перехватил «Крик Ворона» поудобнее. Несколько секунд он смотрел сквозь прорези маски на залитую кровью левую ладонь Северова, на его спокойное мальчишеское лицо. Смотрел внимательно, словно запоминал. А потом тихо сказал:

— Ладно. Хватит играть, Северов-доно. Пора нам сразиться по-взрослому.

И, разжав пальцы, опустил катану в свободное падение — остриём вниз. «Крик Ворона» полетел к земле и вошёл в неё по самую цубу. Тук. И тишина.

Через миг по почве побежали трещины. Красные, ветвящиеся. Они расходились от катаны во все стороны, а затем из них вылез кровавый эфир и соткался в сферу, окружив и старого самурая и мальчишку.

…

Среди тысячной армии, по рядам пехоты прокатился вздох, в этот раз не из страха, а облегчения.

— Генерал Ода использует Домен! — вскричал китайский офицер заворожённо.

— Самурай раскрыл свой мир! — подхватил другой. — Сейчас он прикончит пацана!

— Но почему имперец не активирует свой⁈ Он же Лорд! У него должен быть Домен!

— Не успевает! — рявкнули в ответ. — Ода застал его врасплох!

Лорд Шэнь, стоявший в стороне, расправил плечи и наконец-таки позволил себе ядовитую улыбку.

— Старик всё-таки спасёт нашу честь. Мелкий подонок не успевает раскрыть свой Домен — его уже втягивает. А внутри чужого Домена раскрыть свой — невозможно, базовая теория. Пацан попался.

В другом краю Вэй рассмеялся:

— Хорошо, очень хорошо! — и его алебарда опустилась к земле. Впервые за всю дуэль он смог расслабиться. — Я уж думал, придётся марать руки. Но нет, наш японский друг знает своё дело.

— Знает, — согласился адъютант, глядя, как красный эфир формирует купол над двумя фигурами на поляне. — От мальчишки останется только пепел. И тогда мы спокойно займёмся теми тремя у крепости, господин.

— Всё так.

Напротив них, у пролома южной стены, трое наблюдателей со стороны Империи реагировали иначе.

Лорд Воронцов сжал кулаки до белизны, ледяные синие глаза вспыхнули недобрым светом.

— Какого чёрта, — сквозь зубы прорычал он. — Зачем Александр позволил чужому Домену поглотить себя? Он же мог противостоять ему своим! Это же базовая тактика для Лордов!

Волконский, скрестив руки на груди, молчал. Просто смотрел на купол, словно пытаясь увидеть то, что происходит внутри. Жаль было не видно.

Магнус нервно постучал посохом по камню. Раз. Другой. Потом тихо проговорил:

— Господин знает, что делает, Лорд Воронцов.

Воронцов резко обернулся:

— Знает⁈ Он закрылся в Домене с Одой! Это не план…

— План, — мягко поспорил Магнус.

Ему, конечно, никто не объяснял никакого плана, но разве его господин мог ошибаться? Британец помолчал. Потом, ещё тише, добавил — при чём так, что услышал, кажется, только Волконский:

— … надеюсь, что план.

Внутри купола, отрезанные от мира, остались двое. Всё исчезло: и утреннее солнце, и крепость, и армии. Воздух над головой стал оттенка запёкшейся крови. Под ногами вместо травы серый, сухой пепел. Вокруг, насколько хватало глаз, из земли торчали сотни ржавых мечей, как кости одного беспроглядного кладбища, коему ни конца, ни края. Занятно, что здесь дул ветер, и гнал он седые облака дыма, от чего у находящихся внутри ныли раны.

Юный Александр не был исключением. Взвыл болью и обрубок мизинца, и царапина на щеке.

— Домен: «Кладбище Тысячи Воронов», — раздался голос Оды отовсюду.

Он показался над кладбищем, паря на высоте двадцати метров. За спиной раскрылись крылья из чёрного эфира — вороньи, с растрёпанными перьями. Полное Слияние. Кинжал в плече остался. Пробитая насквозь стопа больше не имела значения, ведь у крылатого Тэнгу нет нужды ступать по земле.