Отшельник Извращённый – Моя жизнь хикикомори. Том 1: Весна в старшей школе Сейрин (страница 29)
Класс мгновенно затих и расселся по местам, как стайка дрессированных пингвинов. Я уткнулся в парту, делая вид, что очень увлечён изучением древесной текстуры. Какие прекрасные узоры!
Рин-сенсей кивнула старосте:
— Продолжайте обсуждение фестиваля, я как раз за этим и пришла. Меня назначили куратором вашей постановки. Уже определились с ролями?
Великолепно. Теперь я буду играть роль влюблённого изгоя под её руководством. Прямо мета-театр какой-то.
— Да, сенсей! — староста просияла. — Харука играет Кристину, Кенджи — Рауля, а Ямагути будет Призраком!
Я почувствовал на себе её взгляд. Осторожно поднял глаза — и утонул в этих невозможных голубых омутах. Наши взгляды встретились всего на секунду, но в этот момент электрический разряд не просто успел пробежать, а прошить насквозь.
"Прости, — читалось в её глазах.
"Всё нормально, — пытался сказать я своим взглядом.
«Правда?»
«Нет.»
— Отличный выбор, — её голос звучал ровно, но я уловил лёгкую дрожь. — Уверена, Ямагути-кун прекрасно справится с ролью… человека, который любит то, что не может получить.
"Ты даже не представляешь, насколько хорошо, — подумал я, отворачиваясь к окну. За стеклом кружились лепестки сакуры, словно насмехаясь над иронией ситуации. Когда они уже осыпятся! Бесят!
— Так, раз фестиваль уже на носу, — Рин достала стопку бумаг. — Сначала объявлю результаты по биологии, потом раздам сценарий. Может, даже успеем какую-нибудь сценку разобрать.
"Что⁈ — я чуть не подпрыгнул на месте. — Вот же… даже передышки не даст! У неё что, руки чешутся увидеть моё очередное унижение? Мало ей моих страданий с её гребанным тестом⁈
— Итак, озвучу лучшие результаты, — она начала ходить между рядами, раздавая работы. — Третье место — Сато Харука, 95 баллов. Второе — Сакураи Мика, 97 баллов.
Я затаил дыхание. Сердце колотилось как у главного героя перед финальным боссом.
Рин подошла к моей парте, и на секунду мне показалось, что время замедлилось, как в сценах аниме, где всё решается одним моментом.
— И лучший результат… Ямагути Казума, 99 баллов из 100.
Она положила мой тест на парту, и я заметил, как дрогнули её пальцы. На листе красными чернилами было выведено «Превосходная работа» и какая-то ещё надпись, но я не решился сразу посмотреть. Сейчас, дайте секундочку. Ну всё, готов. Я осторожно взглянул на красную надпись под оценкой, как только Рин отошла к столу. Сердце пропустило удар.
Да она издевается⁈ Я же специально не ответил, чтобы ей не пришлось тащиться на дурацкое свидание со школьником, который ей даром не сдался! Что ей ещё от меня нужно⁈
Я посмотрел на Рин, которая как раз раскладывала сценарии и обратился к ней:
— Рин-сенсей, отвечая на последний вопрос теста — при мейозе происходит случайное расхождение хромосом, что часто приводит к мутациям и ошибкам.
Она подняла глаза, в которых читалось что-то похожее на грусть:
— Это неправильный ответ, Ямагути-кун.
— Видимо, я совершил ошибку в определении генетической совместимости, — пожал я плечами. — Бывает, что даже идеально подходящие хромосомы не могут соединиться.
— Действительно, — её голос дрогнул. — Иногда внешние факторы мешают даже самым комплементарным последовательностям найти друг друга.
Вот же… Мы реально обсуждаем наши чувства на языке биологии? Серьёзно?
— В любом случае, — я смотрел на Рин, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — некоторые клетки предпочитают апоптоз, чем нарушить естественный цикл развития других клеток. Особенно когда эти другие уже нашли свою пару для успешного симбиоза.
Я видел, как что-то дрогнуло в её глазах. Она на секунду замерла, сжимая в руках листки чуть сильнее необходимого.
— Апоптоз — не единственный путь, — её голос звучал тише. — Иногда клетки могут сосуществовать в разных экосистемах.
— Но некоторые барьеры существуют не просто так, сенсей, — я говорил спокойно, хотя внутри всё горело. — Они защищают целостность организма. Как ядерная мембрана — охраняет самое важное.
Рин опустила глаза, и я заметил, как побелели костяшки её пальцев на сценарии:
— А вы знаете, Ямагути-кун, что даже самые прочные мембраны имеют поры? Природа предусмотрела возможность… взаимодействия.
— Но только для тех молекул, которые не нарушают баланс системы, — я смотрел прямо на неё, вкладывая в эти слова всю свою боль и понимание. — И… эта клетка… не хочет быть причиной дисбаланса.
В классе стояла абсолютная тишина. Никто не понимал этот странный диалог на языке биологии, но все чувствовали напряжение, висящее в воздухе.
— Иногда, — Рин наконец подняла глаза, и я увидел блеск влаги, — самые важные процессы в природе происходят вопреки всем правилам гомеостаза.
«Не надо…» — мысленно взмолился я. Не давай мне надежду. Я только научился жить с этой болью.
— Но я… верю в мудрость природы, сенсей, — мой голос звучал хрипло. — И в то, что каждая клетка должна выполнять свою функцию. Даже если для этого придётся… уйти в другую ткань.
Рин отвела взгляд, явно пытаясь собраться с мыслями:
— О биологии поговорим позже. Сейчас у нас сценарий, — её голос звучал почти обычно. Почти. — Все действующие лица, ознакомьтесь с третьей сценой. Остальные — давайте освободим место для репетиции.
Класс наполнился суетой и шумом. Парты заскрипели по полу, кто-то начал командовать куда что двигать, кто-то уже спорил о расстановке декораций.
Я уткнулся в сценарий, пытаясь сосредоточиться на тексте, а не на ощущении тяжести в груди.
«Твой ангел музыки здесь…» — гласила первая реплика Призрака.
— Какого чёрта я вообще в это ввязался? — пробормотал я себе под нос. — Надо было идти к Годзилле-сенсей в спортивную команду. Там хотя бы просто физические пытки, а не вот это вот всё…
— Не ворчи, — шепнула Азуми, плюхаясь рядом со своим экземпляром сценария. — Между прочим, у тебя шикарный монолог в первой сцене. Прямо как в жизни — будешь петь о неразделённой любви из тени!
— Заткнись, а? — простонал я. — И без тебя тошно.
«Хотя она права, — подумал я, листая страницы. — Моя жизнь превращается в какой-то бесконечный косплей Призрака оперы. Только вместо подземелий — школьные коридоры, а вместо органа — учебник биологии…»
— Так, все на позиции! — скомандовала Рин. — Харука, ты стоишь у левой кулисы, Кенджи — справа. Ямагути… ты появляешься из тени.
«Как символично, — с этой мыслью я занял своё место. — Прямо метафора моей жизни.»
Харука нервно теребила край юбки, явно чувствуя себя неуютно. Ещё бы — после той истории с фальшивым признанием играть со мной любовную сцену… Кенджи же, похоже, воспринимал всё как очередное развлечение — стоял, небрежно облокотившись о парту, и лениво листал сценарий.
— Ямагути-кун, — голос Рин звучал подчёркнуто профессионально, — твой выход после слов Кристины «Кто здесь?». Начинаем!
Я постарался абстрагироваться от всего: от неловкости Харуки, от скрытого напряжения в голосе Рин, от собственных чувств. Просто ещё одна роль. Просто ещё одна маска.
«Забавно, — мелькнуло в голове, пока ждал своего выхода. — Играю человека в маске, пытаясь скрыть, что сам ношу маску. Прямо какой-то масочный парадокс получается…»
— Кто здесь? — дрожащим голосом произнесла Харука.
Мой выход. Ну что ж, станем призраком.
— Я твой ангел музыки… — произнёс я тихо, стараясь вложить в голос всю ту тоску, которую испытывал сам. Получилось даже слишком естественно.
Заметил, как Рин чуть вздрогнула. Ну да, она же знает, откуда эта боль в моём голосе.
— Восхитительно, Ямагути-кун, — её профессиональный тон слегка дрогнул. — Продолжаем. Харука, ты должна выглядеть испуганной, но в то же время зачарованной.
— Я… я стараюсь, — пробормотала Харука, бросая на меня нервные взгляды.
— Кенджи, твой выход! — скомандовала Рин.
— Кристина! — он картинно распахнул руки. — Я искал тебя повсюду!
Боже, да он играет как NPC из бюджетной RPG. Хотя, на его фоне моё унылое существование, наверное, кажется ещё хуже.
— Так, стоп! — Рин хлопнула в ладоши. — Ямагути, ты должен выглядеть более угрожающе. Ты же ревнуешь!
«О, поверьте, сенсей, — мысленно усмехнулся я, — с ревностью у меня проблем нет. Особенно когда вспоминаю одного типа в пальто…»