Отшельник Извращённый – Моя жизнь хикикомори. Том 1: Весна в старшей школе Сейрин (страница 31)

«Знаешь, Казума, — подумала она, глядя ему вслед, — ты ошибаешься. Ты не играл роль. Ты просто был собой. И именно поэтому…»

Она не закончила мысль. Некоторые вещи лучше оставлять несказанными. Даже самой себе.

Глава 15

Я добрался до шкафчика на каком-то автопилоте. В голове ещё звенели мои последние слова Рин, а сердце продолжало выбивать барабанную дробь о рёбра.

Домой. Просто переобуться и домой. К чёрту оставшиеся уроки.

Но вселенная, похоже, решила, что с меня недостаточно драмы. В шкафчике, прямо на кроссовках, лежал белый конверт.

Да вы издеваетесь. Я устало прислонился к стене. Серьёзно? Ещё одно любовное послание? Ненавижу.

И выбросил письмо. После разговора с Рин внутри была такая пустота, что даже любопытство — моя вечная слабость — казалось чем-то далёким и неважным. Нервно переобулся в кроссовки и чуть не впечатался в стену. Точнее, в нечто, напоминающее её — Годзилла-сенсей собственной внушительной персоной.

— Ямагути! А я тебя обыскалась! — её бас наверняка услышали даже в соседней префектуре. — Азуми не передала, что ли? Ты в команде! Соревнования на носу!

Я моргнул. Вот это напор — она даже не допускает мысли, что я могу отказаться. Прямо как истинный тиран из какой-нибудь спортивной манги.

— Простите, Тамура-сенсей, — я постарался, чтобы голос звучал уважительно. — В последние дни у меня в жизни… кхм, слишком много всего. Боюсь, я буду только обузой для команды. Поэтому прошу меня извинить за отказ.

И пожалуйста, не надо сейчас только её фирменного приёма с заламыванием руки. У меня правда нет сил на спортивное принуждение.

К моему полному шоку, Годзилла… то есть, Тамура-сенсей, посмотрела на меня совсем другим взглядом — мягким, почти материнским. Никогда не думал, что это, вообще, возможно.

— Вижу, у тебя и правда не всё в порядке, — она положила свою огромную ладонь мне на плечо. — Ладно, отоспись как следует. Если передумаешь — мы ждём.

А потом добавила, глядя куда-то вдаль:

— Знаешь, Ямагути, в спорте, как и в любви, главное — не победа. Главное — не сдаваться, даже когда кажется, что ты проиграл всухую. Потому что иногда самый важный матч — это матч с самим собой.

Я замер. Откуда она…? Неужели настолько очевидно? Хотя да, учителя же всё видят. Наверное, со стороны моя безнадёжная влюблённость в Рин была заметна как неоновая вывеска.

— Спасибо, сенсей, — пробормотал я, чувствуя, как внутри что-то теплеет. — Я… подумаю.

«Кто мог знать, — мелькнуло в голове, пока шёл к выходу. — Что самые мудрые слова о любви я услышу от человека по прозвищу Годзилла…»

Домой добрался как в тумане, даже не помню, как открывал дверь. В голове была какая-то звенящая пустота.

Спать. Просто спать.

И, рухнув на кровать прямо в одежде, отключился, едва голова коснулась подушки…

5:00 утра. Я распахнул глаза, чувствуя небывалый прилив энергии. Всё тело звенело от странной бодрости, будто за ночь во мне перезарядились все батарейки разом.

— Так! — оглядел я комнату. — Раз уж проснулся с такой энергией, надо направить её в правильное русло и навести порядок!

Через полчаса я закончил со своей спальней и уже орудовал шваброй в гостиной с ловкостью ниндзя из Конохи. Протирал пыль, раскладывал вещи, даже начал сортировать старые журналы — всё бесшумно, как учат в пособии идеального шиноби.

— Что за? — сонный голос Юкино прервал мою уборочную медитацию.

Она стояла в дверях, растрёпанная, в одной длинной футболке оверсайз с надписью «ICE QUEEN», и смотрела на меня так, будто увидела призрака. Серьёзно? Она специально заказала её на всемайки.ру⁈

— Доброе утро, айс куин! — я помахал тряпкой для пыли. — Прекрасный день для генеральной уборки, не находишь?

— Ты… — она моргнула, явно пытаясь понять, не спит ли ещё. — Ударился, что ли? Температуру померить?

— Просто решил привести жилище в порядок! — я ловко подхватил падающую стопку книг, не прекращая вытирать пыль. — Кстати, не хочешь помочь?

Юкино прислонилась к дверному косяку:

— Сейчас полшестого утра, больной. Я СПАТЬ. — и ушла.

— Вообще пофиг, — хмыкнул я и продолжил, не в силах остановиться, пока не закончу!

Когда битва с пылью была завершена, я, уже достаточно потный, выскочил на пробежку, без разминки. Сейчас как бабахну марафон! А потом под душ! Ух!

Первые лучи солнца только начали окрашивать небо. В голове было на удивление ясно — может, побочный эффект моей внезапной утренней активности, а может, просто мозг наконец решил повзрослеть, какая разница.

Только бы не встретить сегодня таинственную бегунью. Не то чтобы я боялся встречи с прошлым, просто… Иногда нужно просто побыть одному. Без загадок, без драмы, без необходимости решать головоломки.

И конечно же, словно в насмешку над моими желаниями, я заметил её силуэт в конце улицы. Чёрные лосины, маска, собранные в хвост длинные чёрные волосы.

Я резко свернул в ближайший переулок. Глупо? Возможно. Как какой-нибудь герой второсортной манги, убегающий от своих проблем. Но сейчас мне было всё равно, кто она — призрак из прошлого или просто случайная девушка, у которой свои причины для маскировки. Хочу одиночества. Никого лишнего. Только я и мои мысли.

Бег по незнакомым улочкам оказался странно освобождающим. Никаких ожиданий, никаких ролей, которые нужно играть. Ни масок. Не нужно быть ни примерным учеником, втайне влюблённым в свою учительницу, ни объектом чьих-то сплетен. Просто парень, бегущий по пустынным улицам просыпающегося города.

Перепрыгнул через лужицу. Забавно. Когда-то я бы бросился разгадывать эту загадку с девушкой в лосинах, как будто от этого зависела моя жизнь. Но сейчас. Сейчас почему-то хочется просто бежать. Просто дышать. Просто быть в моменте. Может, это и есть взросление? Когда понимаешь, что не все загадки нужно разгадывать и не все истории должны иметь продолжение?

Новый маршрут вывел меня к незнакомому храму. Утренний туман окутывал тории, создавая почти мистическую атмосферу. Остановился, переводя дыхание, и вдруг понял — впервые за долгое время в голове была абсолютная тишина. Никаких навязчивых мыслей.

Только тишина, туман и восходящее солнце.

И этот момент был прекрасен.

Медленно потянулся, чувствуя, как приятно гудят мышцы после пробежки. Утреннее светило медленно поднималось над храмом, окрашивая туман в золотистые тона. В такие моменты даже начинаешь понимать, почему главные герои в аниме так любят эти пафосные рассветные сцены.

— Что дальше, Казума? — пробормотал я, присаживаясь на ступеньки храма. Вопрос на миллион йен.

Рин… При мысли о ней в груди всё ещё щемило, но уже как-то иначе. Не той острой болью, что раньше, а чем-то более взрослым, что ли? Очевидно придётся видеть её каждый день на уроках, сохраняя вежливую дистанцию. Играть роль прилежного ученика, будто между нами ничего не было. Хотя, если подумать, между нами действительно ничего не было — только мои фантазии и несбыточные мечты.

Интересно. У меня расползлась нелепая улыбка. А она будет так же старательно делать вид, что ничего не происходит? Или начнёт относиться ко мне как-то по-особенному — с этой снисходительной жалостью, которую взрослые испытывают к влюблённым подросткам? Надеюсь, что нет. Хотя, выбора всё равно не будет.

Слова Годзиллы-сенсей неожиданно всплыли в памяти. Самый важный матч тот, что ты играешь с самим собой. Хорошо сказано. Даже не буду оспаривать. Может, стоит принять её предложение? Влиться в команду, направить всю эту бурлящую энергию во что-то полезное?

Но есть же ещё фестиваль. Я обещал помочь с декорациями, а слово нужно держать. Так что, даже если там будет Рин, выполню свою задачу.

Поднимаюсь, отряхивая штаны. Похоже, начинаю понимать, что значит быть реально взрослым. Это не когда у тебя есть все ответы, а когда ты готов жить с вопросами. И делать то, что должен, даже если внутри всё ещё болит.

И всё-таки, Годзилла-сенсей удивила. Под этой устрашающей внешностью прячется на удивление чуткий человек. Не стала давить, не начала читать нотации — просто поняла и поддержала. Может, поэтому она и стала таким хорошим учителем.

— Ладно, — я глубоко вдохнул утренний воздух. — План такой: сначала помогаю с фестивалем — раз обещал, значит надо сделать. А потом, может быть, загляну на тренировку. В конце концов, что я теряю? Разве что остатки своей лени.

И почему-то от этого решения стало легче. Будто расставив все точки над и, я наконец смог увидеть путь вперёд. Пусть не самый прямой, пусть с препятствиями, но всё же — путь.

Интерлюдия

Утро. Школа. Урок. Рин вошла в класс, привычно окидывая взглядом учеников. И замерла.

Казума ПОДСТРИГСЯ.

Такая простая деталь, но она полностью преобразила его! Исчезла привычная растрёпанная чёлка, падающая на глаза, и открылась такая милая мордашка. Он сидел у окна, подперев подбородок рукой, и солнечные лучи создавали вокруг его профиля какой-то особый свет.

Рин сглотнула, чувствуя, как предательски сбивается дыхание. Когда он успел стать таким… милым? Он, конечно, и раньше был привлекателен. Но сейчас…

Переведя взгляд, она заметила Харуку, которая пыталась спрятаться за учебником биологии. Но румянец на щеках выдавал ту с головой — явно тоже оценила новый образ Казумы. «Так и думала, — промелькнуло у Рин. — Похоже, я не единственная, кто видит в нём нечто большее, чем просто угрюмого школьника.»