Отшельник Извращённый – Моя жизнь хикикомори. Том 1: Весна в старшей школе Сейрин (страница 27)
— Рин-чан, ты чего такая взбудораженная? — донесся до неё удивлённый голос бабушки. — Случилось что?
Рин только махнула рукой, не останавливаясь. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Она промчалась в свою комнату, словно спасаясь от преследования, и, не снимая даже пиджака, рухнула за рабочий стол. Сумка с тестами по биологии приземлилась рядом с глухим стуком.
«Ну вот, — подумала она, расстёгивая замок. — Сейчас всё и решится…»
Весь день… весь этот бесконечный день она ждала этого момента!
Быстренько достала стопку контрольных листов, перевязанных тонкой бечевкой. Бумага пахла свежей типографской краской и чем-то еще. Чем-то неуловимым, но до боли знакомым. Запахом его парты, его тетрадей, его…
Рин резко отбросила эту мысль. «Не думай о нём, — приказала она себе. — Не думай. Это просто тест. Обычная рутина. Ничего больше.»
Но сердце продолжало колотиться как бешеное, словно пыталось вырваться из груди. Весь день она избегала его взгляда, старалась вести себя как обычно, как ни в чем не бывало. Но это было невыносимо. Даже его молчание отзывалось в ней острой болью. Болью неразделенной, запретной, невозможной любви.
«Может, уволиться? — мелькнула отчаянная мысль. — Сбежать? Спрятаться? Забыть?»
Но она знала, что это невозможно. Он уже стал частью её жизни. Как вирус, который нельзя вылечить, который навсегда останется в её крови.
— Бедная девочка, — донёсся у двери тихий голос бабушки. — Одна работа на уме.
Дверь тихо закрылась, и Рин осталась одна. Она сделала глубокий вдох и приступила к проверке. Ручка легко скользила по бумаге, выводя красные цифры и замечания. Работа шла быстро, словно сама собой. Вскоре она проверила все тесты, кроме одного.
Лист Ямагути Казумы лежал внизу стопки. Рин взяла его в руки и замерла. Сердце забилось еще сильнее, словно пыталось проломить ребра.
— Итак. Приступим.
Ручка зависла над первым листом. Глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в пальцах. Эти тесты она составляла специально для него — вопросы, выходящие далеко за пределы школьной программы. Вопросы, на которые мог ответить только тот, кто действительно… Нет, она даже мысленно не могла произнести это слово.
— Так, спокойнее, — приказала она себе.
Его почерк ровный, уверенный — ни следа той нервозности, что она заметила в его взгляде утром.
Первый вопрос. Правильно. Второй — тоже. Третий… Её сердце пропустило удар, когда она увидела, как подробно он расписал механизм клеточного деления. Даже схему нарисовал, аккуратную, с пометками — такой не найдёшь в школьном учебнике.
«Неужели он действительно изучил всё это? — она машинально прикусила кончик ручки, как делала всегда, когда волновалась. — Ради меня?»
Каждый правильный ответ отзывался в груди странной смесью гордости и боли. Она ловила себя на том, что улыбается, читая его чёткие формулировки, и тут же одёргивала себя — нельзя, нельзя так привязываться к ученику.
А потом она дошла до последнего вопроса. И замерла.
Вместо научного объяснения там было письмо. Каждое слово било прямо в сердце:
Она перечитала эти строки раз, другой, третий… Буквы расплывались перед глазами. Он видел. Видел её с Широ. И решил отступить. Благородно, по-взрослому. Не как влюблённый мальчишка, а как мужчина, который думает в первую очередь о любимом человеке.
Рин резко вдохнула, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. Тот пакет с фруктами… Значит, это был он? Стоял там, смотрел, как она… А потом ушёл, не выдав своего присутствия.
— Лжец, — прошептала она, размазывая слёзы по щекам. — Как может быть хорошо, когда ты пишешь такие вещи?
Она смотрела на его аккуратный почерк, на эти простые слова, полные такой невыносимой боли и такого невероятного достоинства. Мальчишка, который оказался мудрее и сильнее её.
За окном падали лепестки сакуры — точно такие же, как в тот день, когда он впервые задал ей вопрос, выходящий за рамки школьной программы. Тогда она увидела в его глазах что-то большее, чем простой интерес к предмету. А теперь…
— Что же ты наделала, Рин? — спросила она своё отражение в окне. — Что же ты натворила…
Глава 12
Выйдя из школы, я решил немного проветрить мозги. Как в сценах аниме, где главный герой бесцельно бродит по городу после драматичных событий. Только без красивого саундтрека на фоне.
Кстати! Я тут вспомнил лучшее лекарство от несчастной любви — это же новая манга! И направился к книжному. Серьёзно, если уж страдать, то хотя бы в компании персонажей, у которых проблемы посерьёзнее моих.
Книжный встретил меня запахом бумаги и подростковых надежд. Я бродил между стеллажами как NPC — бесцельно и с отсутствующим выражением лица. И тут мой взгляд упал на книгу с интригующим названием: «Запретная формула любви».
О как, может там есть секретный рецепт зелья забвения? Вытянул. И замер. На обложке красовались учительница и ученик под сакурой. Серьёзно? СЕРЬЁЗНО⁈ Вселенная, ты что, решила добить меня окончательно⁈
— Ну конечно, — пробормотал я, запихивая книгу обратно на полку с такой скоростью, будто она была радиоактивной. — Даже здесь она меня преследует. Прямо какой-то особый вид кармы для безнадёжно влюблённых задротов.
Я рванул к отделу манги. Берсерк? Идеально! Ничто так не лечит разбитое сердце, как вид чужих страданий.
Выскочив из магазина с томиком подмышкой, чуть не наступил на уличного музыканта. Он сидел на асфальте как босс из RPG, занявший стратегически важную точку, и наигрывал какую-то приторную мелодию. И всё бы ничего, но эта песня…
Память услужливо подкинула картинку: школьный субботник, я на подоконнике изображаю мастера клининга, а Рин-сенсей в забавной бандане протирает стекла под эту самую мелодию. Помню, как чуть не свалился тогда, залюбовавшись. Так, стоп! Удалить! Форматировать! DELETE-DELETE-DELETE!
— Казума, ты безнадёжен, — отругал я сам себя, ускоряя шаг. — Даже случайная песня вызывает флешбеки как у ветерана войны!
И тут же впечатался лбом в рекламный щит. Просто великолепно. А на щите, как вишенка на торте моих страданий — реклама апельсинового сока. С огромным, сочным апельсином прямо в центре.
Да вы издеваетесь! Сначала манга про запретную любовь, потом эта мелодия, теперь апельсины! Что дальше — плакат «Как влюбить в себя учительницу за 10 шагов»⁈
Я потёр шишку на лбу, чувствуя себя персонажем какой-то дурацкой комедии. Так, Казума, тебе срочно нужен экзорцист. Или психиатр. Или просто хороший удар по голове — может, память отшибёт?
Интерлюдия
Юкино неторопливо потягивала цитрусовый чай, наслаждаясь тишиной и одиночеством. В телевизоре шла какая-то глупая дорама, но она её даже не смотрела, просто фон для мыслей. О школе, о новых знакомых. О своём сводном брате. Слишком много загадок в этом Ямагути Казуме. Слишком много странностей.
Внезапно тишину разрезал грохот — входная дверь распахнулась, как от удара тараном, и в квартиру ввалился Казума. Вид у него был… эм… интересный. На глазах — галстук, завязанный на манер повязки ниндзя, в ушах — скомканные бумажки, словно решил устроить себе звукоизоляцию. Он двигался по комнате наощупь, словно крот, выбравшийся на свет божий.
Юкино чуть не поперхнулась чаем.
«Вот же придурок, — подумала она, наблюдая за этим представлением. — Даже знать не хочу, что у него на этот раз произошло.»
Впрочем, зная его талант попадать в идиотские ситуации, Юкино не удивилась бы ничему. Она вздохнула и, взяв пульт, сделала звук телевизора погромче. Пусть развлекается. Каждый сам по себе, так ведь?
Добравшись до своей комнаты, и всего два раза впечатавшись в косяк, я наконец сорвал с себя этот дурацкий галстук. Серьёзно, кто вообще придумал эти удавки?
— Какой же ты слабак, Казума, — пробормотал я своему отражению в мониторе. — Прячешься как страус. Ещё бы в песок зарылся для полного комплекта.
Тут же схватил телефон, нашёл номер Кенджи. Тусовка! Вот что нужно! Громкая музыка, весёлая компания и столько сакэ, чтобы память отшибло напрочь!
— Кенджи! Погнали тусить! — выпалил я в трубку с энтузиазмом пьяного самурая.
— Эм… Казума? — его голос звучал слишком удивлённо. — Сегодня же понедельник…
Понедельник. ПОНЕДЕЛЬНИК. Мой энтузиазм сдулся, как проколотый шарик.
— А, точно… — пробормотал я. — Забыл. Ну, бывай! — и положил трубку.
Ладно, решено — если нельзя залить проблемы сакэ, залью их собственным потом! Натянул спортивный костюм как броню — чёрные штаны, серая футболка, ничего лишнего. Прямо ниндзя на задании, только вместо миссии «убить сёгуна» у меня «убить чувства к учительнице».
Тренировка всё исправит! И вылетел из дома. Юкино даже бровью не повела — видимо, уже привыкла к моим закидонам. Или просто решила, что её сводный брат окончательно двинулся.
Парк встретил меня радушно. Розовый закат, лепестки сакуры кружатся в воздухе. Прямо как в опенинге какого-нибудь романтического аниме. Только вот я тут не для романтики!
— Боль — это иллюзия, усталость — это выбор! — бормотал я мантру из «Наруто», выжимая из себя очередной подход отжиманий.
Через три часа я был похож на труп. И тут… О НЕТ. Она снова здесь!