Отшельник Извращённый – Держи крепче (страница 46)

— Знаешь, Казума, иногда ты ведёшь себя так, будто тебя уже не спасти. Но… может, это не так?

Её слова повисли в воздухе. Я посмотрел на неё, но не смог найти в себе силы пошутить или отмахнуться, ведь она видела меня насквозь.

Мияко, не дождавшись моего ответа, улыбнулась — не насмешливо, а как-то грустно и тепло одновременно.

— Ты сильнее, чем сам думаешь, Казума, но даже самый сильный не должен страдать один. И чтобы там не происходило у тебя с Рин… знай, я никому не расскажу. Можешь верить мне. Я пошла. Пока.

Она развернулась и быстро прошла к двери, оставив меня стоять у калитки.

Я долго смотрел на её силуэт, пока свет не загорелся в окне дома.

«Ты сильнее, чем сам думаешь, но даже самый сильный не должен страдать один.»

Я поднял голову и глубоко вдохнул холодный воздух. На душе стало чуть тяжелее — и чуть легче. Противоречивое сочетание в одном состоянии.

— Спасибо, Мияко, — тихо пробормотал я, зная, что она меня уже не слышит.

И, развернувшись, направился в сторону своего дома — промокший, измученный, но почему-то с новым ощущением в груди. Как будто кто-то постучался в мои стены и почти пробился внутрь.

…

Когда вернулся, уже рассвело. Дождь утих, оставив на мне все свои следы — насквозь мокрую одежду, влажные волосы, кроссовки, которые противно хлюпали при каждом шаге.

Открыв дверь, прошёл в прихожую и сразу же замер. В гостиной горел свет.

— Ты серьёзно? — раздался знакомый голос.

Медленно повернул голову. Юкино сидела на диване в своём обычном халате, с чашкой чая в руках, словно специально дожидалась моего возвращения. В её взгляде смешались удивление, раздражение и плохо скрытое беспокойство.

— Что за допрос с пристрастием в шесть утра? — проворчал я, стягивая промокшую обувь и бросая сумку на пол.

— А ты как думаешь? — она смерила меня взглядом с ног до головы. — Ты похож на человека, который только что вышел из цунами. Где ты был? Рыб ловил голыми руками?

— Почти угадала, — попытался ей усмехнуться, натягивая привычную маску иронии. — Подумал, надо воспользоваться дождём — бесплатный душ. Экономлю семейный бюджет.

Она фыркнула, отпивая чай:

— Шутки шутками, но ты не ответил.

Я отвернулся, стягивая мокрый свитер и стараясь не замечать её пристального взгляда.

— Гулял, — бросил ей коротко.

— Гулял? — удивлённо повторила она. — Под дождём? Всю ночь? Ты спятил?

— Юкино, умоляю, — я устало взмахнул рукой. — Не преувеличивай. Это всего лишь дождь, не ядерная зима.

Она смерила меня долгим, подозрительным взглядом. Затем медленно поставила чашку и скрестила руки на груди.

— Ты врёшь.

— Что?

— Ты врёшь, Казума, — в её голосе появилась непривычная серьёзность. — Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы не заметить, когда ты пытаешься что-то скрыть. Ты выглядишь так, будто тебя пропустили через центрифугу. Это не похоже на «просто прогулку».

Я молчал, пытаясь сохранить на лице нейтральное выражение.

— Ты в порядке? — вдруг спросила она тихо, и в её голосе прозвучала искренняя тревога.

Я поднял глаза, и на мгновение захотелось сказать правду. Рассказать ей всё. О Рин, о боли, которая разъедала изнутри. Но быстро проглотил это желание и натянул привычную маску.

— Конечно, в порядке, — сказал ей с фальшивой лёгкостью. — Ты же знаешь меня — я как Сайтама. Безразличен ко всему.

Юкино прищурилась.

— Безразличен?

— Да. Меня невозможно выбить из колеи. Ни дождём, ни проблемами. Сверхчеловек-хикикомори.

Она хмыкнула и отвернулась, но в глазах мелькнуло что-то похожее на грусть. После пробормотала:

— Дурак ты, Казума.

— Ага.

Юкино снова посмотрела на меня, не так, как обычно. Без привычной язвительности или снисходительного сарказма. Скорее с пониманием, что сводный брат что-то скрывает.

— Ты сильный, Казума, но… — она помедлила, подбирая слова. — Знаешь, сила — это ещё и умение попросить о помощи, когда она нужна.

Я смотрел на неё молча. Слова застряли где-то в горле. Да и что мне ответить? Внутри пустота и глушь.

— Ладно, — она вдруг поднялась, демонстративно взяв чашку с чаем. — Делай, что хочешь. Но если простудишься и сляжешь с температурой, я не буду носить тебе еду в комнату.

— Как жестоко. Тронут твоим равнодушием, сестрёнка, — отозвался я, пытаясь сгладить момент шуткой.

Юкино хмыкнула, но, уходя в свою комнату, мягко бросила через плечо:

— Просто не вздумай сломаться, Казума.

Я смотрел ей вслед, пока её силуэт не исчез на лестнице. Слова застряли в ушах и оставили глухой след где-то в груди.

Не вздумай сломаться.

Чёрный седан плавно подъехал к гигантскому зеркальному зданию в центре Токио. Корпорация Кобаяси — одно из крупнейших и самых влиятельных имён на рынке технологий и инвестиций. Даже в пасмурное утро её фасад отражал свет пробуждающегося города, создавая впечатление, что это не здание, а монолитная глыба из стали и стекла, поднявшаяся над мегаполисом.

Каору сидела на заднем сиденье автомобиля, скрестив ноги и не отрывая взгляда от смартфона. Длинные пальцы стучали по экрану с какой-то нечеловеческой скоростью и точностью. На лице маска безразличия.

— Госпожа Каору, мы на месте, — раздался голос водителя.

Она убрала телефон в сумочку и без эмоций произнесла.

— Жди здесь.

И вышла из машины. Тёмное пальто с лёгким шелестом скользнуло вниз, подчёркивая идеальный силуэт. Высокие каблуки чётко и уверенно отбивали ритм по мокрому асфальту. Ветер растрепал её волосы, но она даже не сделала попытки их поправить — каждое движение излучало холодное достоинство и уверенность.

Перед входом в здание уже ждали. Двое сотрудников в идеально выглаженных костюмах с лёгкими поклонами поприветствовали её и проводили внутрь.

Лобби корпорации представляло собой минимализм и роскошь. Белые мраморные полы, элегантные стальные колонны, мягкий свет, струящийся от потолочных светильников. В углу тихо журчал искусственный водопад, создавая успокаивающий фон.

— Доброе утро, Каору-сама, — приветствовала её молодая ассистентка, склонив голову. — Господин уже ждёт вас в кабинете. Прошу, следуйте за мной.

Каору кивнула, ничего не говоря, и последовала за ней. Лифт был настолько просторным, что в нём можно было бы провести пресс-конференцию. Когда двери закрылись, Каору мельком взглянула на своё отражение в зеркале.

«Спокойно. Ты всё держишь под контролем. И не проиграешь ему…»

Её пальцы, однако, всё-таки чуть сжались на ремешке сумочки.

Когда двери лифта открылись, перед ней предстал длинный коридор с глухими стенами, отделанный чёрным деревом и с серым ковровым покрытием. В конце — массивная дверь с гравировкой в виде чёрного круга, символизирующего семейный герб Кобаяси.

Ассистентка открыла дверь и тихо сказала:

— Господин ждёт вас.

Каору, незаметно сглотнув, вошла.

Кабинет Кобаяси Изаму напоминал тронный зал. Панорамные окна выходили на серое утреннее небо Токио, а массивный чёрный стол был центром этого огромного пространства. Сам Изаму сидел за ним, как император, одетый в строгий костюм и накинутым на плечи традиционным хаори.

Каору остановилась напротив, пытаясь выглядеть уверенно, но напряжённые плечи выдавали внутреннее беспокойство.