Отшельник Извращённый – Держи крепче (страница 24)

— Мияко-сан, — тихо уточнила служанка, опуская глаза.

— Да, с ней, — продолжила Акане, её пальцы рассеянно коснулись безупречного лака на ногтях. — Просто выводит из себя. Какой смысл было так стараться, если он даже не делает свой ход?

Служанка на мгновение остановилась, чтобы завязать концы её волос шёлковой лентой, и произнесла едва слышно:

— Он должен быть благодарен вам, госпожа, за то, что вы терпите такого человека, как Кенджи.

На лице Акане появилась хищная улыбка:

— В этом ты права, — протянула она, выпрямляясь и внимательно разглядывая своё отражение. — Кенджи, конечно, удобен и прост, как деревянный башмак. В этом и заключается его ценность как фигуры на доске.

Служанка склонила голову, пряча невольную улыбку.

Акане медленно сняла ленту с волос и задумчиво повертела её в пальцах:

— Но меня всё же беспокоит, — продолжила она, и голос стал тише, почти мечтательным. — Почему Казума не делает свой ход? Может быть… — она сделала паузу, — Харука ему на самом деле не так дорога, как все считают?

Она встала и неспешно подошла к широкому окну, за которым раскинулся ночной Токио. Городские огни мерцали, как россыпь драгоценностей на чёрном бархате.

— Тогда в кого же он влюблён? — прошептала она.

Служанка склонилась в изящном поклоне, не поднимая глаз:

— Желаете, чтобы я выяснила это, госпожа?

Акане обернулась через плечо, её улыбка была спокойной, но в глазах горел холодный огонь:

— Нет, — сказала она, приближаясь и аккуратно поправляя воротник кимоно служанки. — Это я узнаю сама. — и сделала паузу. — Ведь если он не любит Харуку… тогда для кого он играет эту роль?

Глава 7

Я стоял у плиты, напевая под нос опенинг из «Токийского гуля». Слегка фальшивя, конечно, ну и что. Выключив конфорку, довольно оглядел своё кулинарное творение и начал раскладывать блинчики по тарелкам.

— Казума, ты что тут делаешь? — раздался сонный голос, и в дверях показалась Юкино.

Выглядела непривычно растрёпанной: пепельные волосы собраны в неаккуратный хвост, халат завязан как попало. Для такой перфекционистки это явно был особый «утренний режим».

— И так рано встал? — добавила она, опираясь на дверной косяк и пытаясь спрятать зевок.

Я обернулся, схватил тарелку с блинами и торжественно водрузил её на стол перед ней:

— Я всегда плачу свои долги, сестрёнка, — произнёс я с усмешкой.

Взял чайник и налил ей чашку свеже заваренного чая, пододвинув поближе:

— Твои тосты вчера были великолепны, так что решил отблагодарить.

И, конечно же, не удержался от фирменного подмигивания.

Юкино села за стол, взгляд был подозрительно-настороженным, словно ожидала подвоха в каждом моём жесте.

— Ты что-то задумал, — заявила она, приподняв бровь.

— Как же ты подозрительна, Юкино, — вздохнул я с наигранной грустью. — Это просто блинчики. Разве я не могу проявить благодарность?

Она хмыкнула, но всё же взяла вилку:

— Хм… пахнет неплохо, — и пробормотала, осторожно пробуя кусочек.

Её лицо чуть смягчилось.

— Спасибо, — тихо произнесла она, не поднимая глаз.

— Видишь? — сказал я, откидываясь на стул и беря свою чашку чая. — Иногда я могу быть идеальным сводным братом.

Юкино подняла на меня взгляд, полный скепсиса:

— Иногда. Но это не отменяет того, что ты кошмарный сосед.

— Ах, Юки-чан, — я отпил чай, не скрывая улыбки. — Вот ради таких цундерских комплиментов я и готовлю.

Она фыркнула, но продолжила есть. Я же вернулся к своему импровизированному концерту, напевая гуля:

— Скажи теперь, скажи мне точно, как всё это понять…

Юкино замерла, посмотрела на меня и демонстративно закатила глаза:

— Пожалуйста, прекрати. Я хочу дожить до конца завтрака с нормальной психикой.

— Не отрицай, что я достоин как минимум кавера, — ухмыльнулся я.

— Да, кавера для аниме-фанов с очень низкой планкой терпимости, — парировала она с привычной колкостью.

Я только рассмеялся. День определённо начинался неплохо.

…

Через двадцать минут мы стояли у входной двери, уже собранные. Я накинул пиджак и убедился, что в сумке есть всё необходимое. Юкино поправляла воротник своей формы, аккуратно завязав ленточку.

Я открыл дверь и, пропуская её вперёд, небрежно бросил:

— Пойдём вместе?

Юкино обернулась, бровь чуть приподнялась.

— Ты против?

Я пожал плечами, захлопывая дверь за нами.

— Нет, — ответил ей, глядя куда-то вперёд. — Но если кто-то вдруг заподозрит, что мы, типа, сводные брат и сестра и живём вместе?

И едва успел заметить, как её шаг замедлился. Она повернула голову ко мне, взгляд был странным — сосредоточенным, почти пронзительным.

— «Типа»? — тихо спросила она, произнеся это слово так, будто оно имело МНОЖЕСТВО значений.

Я замер, неожиданно для себя чувствуя, что этот её тон заставил меня задуматься.

— Ну… — начал я, но слова, почему-то, куда-то пропали.

Юкино продолжала смотреть на меня, глаза были серьёзными, но на губах появилась тонкая полуулыбка, которая могла значить что угодно.

— Забавно, — сказала она наконец, отворачиваясь и ускоряя шаг. — Даже ты иногда не знаешь, что сказать.

Я молча последовал за ней, чувствуя, как странное напряжение всё ещё висит в воздухе.

«Типа», да? — это слово теперь несло куда больше, чем я изначально вложил в него.

…

Когда мы подошли к школьным воротам, ветер решил усилить обороты. Порыв налетел неожиданно, ударив с такой силой, что Юкино инстинктивно прижала к себе сумку, а её юбка резко взметнулась вверх.

— К-к-кх! — выдавила она, поспешно опуская юбку обратно. Её лицо мгновенно стало красным, а взгляд — острым, как лезвие. Она резко повернулась ко мне.

— Ты… ты видел⁈ — её голос звучал сдержанно, но угрожающе.

Я остался стоять, не моргая, с идеально меланхоличным выражением лица, уставившись на облака. И сказал ей максимально ровным тоном, будто только что впал в дзен.

— Нет.