Отис Клайн – Циклоп из Ксоатля (страница 9)

Блаувельт поспешил за ним. Поднимаясь по склону, Лесли убрал фонарик в карман. Следы отчётливо виднелись в сером свете рассвета.

– Тише, – шёпотом предупредил он.

Они бесшумно преодолели последние пятьдесят ярдов, пробираясь среди выбеленных костей, усыпавших землю возле чёрного зева пещеры. Прямо у входа скалился человеческий череп – жуткое безмолвное предупреждение о людоеде, затаившемся где-то в изрезанном лабиринтами сердце холма.

Лесли остановился у самого края входа и невесело поморщился от трупного смрада, нахлынувшего из глубины пещеры. До него донеслись какое-то шевеление и тяжёлое, астматическое сипение, но обманчивая акустика пещеры искажала звуки и лишала их направления. Напрягая зрение, Лесли тщетно пытался различить в окружающем мраке силуэт чудовища. Снаружи становилось всё светлее, однако внутри по-прежнему царила непроглядная тьма. Он вытащил свой сорок пятый, взвёл курок и присел, готовый открыть огонь в любую секунду. Но запах смерти и это зловещее хриплое сопение заставили дрогнуть даже железные нервы Лесли.

– К чёрту это ожидание, – пробормотал он. Затем, на мгновение оглянувшись через плечо, прошептал: – Дайте-ка мне ваш фонарь. Мой что-то совсем тускло светит.

Лицо Блаувельта было серым от страха, а руки дрожали, пока он наощупь искал фонарик.

Лесли тут же снова повернулся к пещере и протянул левую руку назад через плечо. Чудовище могло не спать и затаиться где-нибудь поблизости, предупреждённое своим звериным чутьём о присутствии опасности.

Когда пальцы Лесли сомкнулись на никелированном корпусе фонаря, он почувствовал, как ему передалась дрожь руки учёного. И в то же мгновение, на долю секунды позже чем нужно, он осознал, что опасность грозит ему не только из чёрной бездны впереди, но и со спины. Сокрушительный удар обрушился ему на голову, надвинув стетсон почти по самые уши. В ту же секунду мощный толчок в спину швырнул его прямо в разверстую пасть пещеры. Лесли не потерял сознания, однако на несколько мгновений оказался полностью оглушён ударом, наверняка проломившим бы ему череп, если бы его не смягчила широкополая шляпа. Его слабая, инстинктивная попытка сгруппироваться и смягчить падение привела лишь к тому, что он выронил револьвер. Ударившись о выступ, он сорвался ещё на ярд вниз, в чёрную пустоту, и наконец тяжело растянулся на покатом каменистом полу. Во время этого стремительного падения второй револьвер, находившийся в заранее расстёгнутой кобуре, чтобы его можно было быстро выхватить, вылетел наружу и, звякая о камни, укатился в темноту.

Невольный возглас отчаяния, вырвавшийся у Лесли, эхом разнёсся по пещере, заглушив грохот камней, посыпавшихся из-под ног Блаувельта, опрометью бросившегося бежать вниз по склону. Лесли облизал пересохшие губы, стиснул зубы и заставил своё онемевшее тело повиноваться; но стоило ему с трудом подняться на ноги, как справа во тьме послышалось хриплое ворчание и тяжелое, грузное шевеление. Прежде чем он успел включить фонарь и отыскать один из своих револьверов, звериный рёв сотряс пещеру, и сорвавшиеся с потолка куски скалы с грохотом посыпались на пол. Ноги тяжело зашаркали по камням, и в следующий миг во мраке фосфорическим светом вспыхнул единственный чудовищный глаз. Было уже поздно пытаться выбраться наружу. Вход в пещеру находился примерно в двух ярдах над уровнем пола, и Лесли сразу понял, что путь к отступлению отрезан.

На фоне светлеющего проёма на мгновение обозначился силуэт чудовищного существа, лишь отдалённо напоминавшего человека. Затем оно двинулось вперёд, принюхиваясь, поскуливая и издавая странные мяукающие звуки. Лесли понял: тварь учуяла его. Светящийся глаз повернулся в его сторону и остановился на нём. В отчаянии Лесли нащупал камень и швырнул его.

Монстр бросился в атаку. Лесли пригнулся, почувствовав, как острые когти рванули его куртку; следующий размашистый удар, хоть и не достиг цели, отбросил его, и Лесли с размаху врезался в стену пещеры. Он распластался на полу как раз в тот момент, когда Циклоп развернулся. И прежде чем разъярённый, голодный монстр успел обрушиться на него всей своей массой, Лесли скользнул между его ногами. Нащупав ещё один острый обломок скалы, он вскочил и метнул его в противника. Камень угодил чудовищу прямо в грудь в тот момент, когда оно вновь поворачивалось к нему. Удар на мгновение задержал тварь, но Лесли понимал: конец близок. Голова раскалывалась от боли. Дыхание вырывалось короткими мучительными рывками. Вены на висках вздулись, словно канаты. Он знал, что не сможет добежать до выхода и взобраться по крутому уступу. Не сможет он добраться и до револьвера, тускло поблёскивавшего возле входа. Ещё один бросок чудовища, и…

Лесли резко развернулся и споткнулся о полуобглоданную бедренную кость одной из жертв, чью судьбу ему, казалось, предстояло разделить. Тварь метнулась к нему, но вместо того, чтобы уклониться, Лесли ласточкой нырнул в только что замеченную им в скале узкую расщелину. Он почувствовал, как когти монстра вонзились в его лодыжку, но успел резко лягнуть ногой и освободиться до того, как пальцы чудовища сомкнулись на его ноге, а затем буквально ввинтился глубь расселины, оказавшись в ярде от беснующегося врага – совершенно недосягаемый для него.

Пока что он был в безопасности, поскольку Циклоп не мог протиснуть свою массивную тушу в узкую расселину; однако монстр караулил у самого лаза, свирепо глядя на загнанную в ловушку добычу и ощупывая преграждающие ему путь каменные выступы. В тусклом свете Лесли впервые отчётливо разглядел Циклопа и содрогнулся, созерцая существо, с которым только что дрался в кромешной тьме. Всё тело было тёмно-пурпурного цвета, с губчатой, пористой кожей, напоминающей гребень и бородку петуха. Под единственным глазом, свирепо таращившимся на него с низкого лба, было две щели – рудиментарные ноздри; но венцом этого кошмара был похожий на сфинктер рот. Он судорожно подёргивался и брызгал слюной, то обнажая, то скрывая четыре длинных сверкающих клыка, способных одним укусом разорвать человеческое горло в клочья.

Эта дёргающаяся, отвратительная пародия на рот, это голодное, младенческое поскуливание, вызванное жаждой крови – подсказали Лесли, почему жертвы оказывались полностью обескровленными. С трудом подавляя подступающую тошноту, он понял истинную причину, по которой этот зверь только и мог, что пить кровь: его нижняя челюсть была настолько недоразвита, что он попросту не мог нормально пережёвывать твёрдую пищу.

– И должно быть, именно такой недочеловек-монстр, вроде этого, – пробормотал Лесли, заставляя себя отвести взгляд от тошнотворного, жаждущего крови рта, – и дал начало древним легендам о Циклопах. Блаувельт был прав.

И тут же, с кривой усмешкой, добавил:

– И если я когда-нибудь выберусь отсюда живым, я устрою этому умнику такую наглядную демонстрацию в интересах науки, что он век не забудет!

Он был уверен, что Блаувельт ударил его не в слепой панике, вызванной появлением чудовища. Нет – доктор сделал это намеренно. Но сейчас у Лесли не было времени размышлять о его мотивах. Циклоп, хоть и был озадачен, сдаваться не собирался. Он уже раскачивал и дёргал камни, перекрывающие вход в убежище Лесли.

Один кусок камня отвалился. Он был недостаточно велик, чтобы существенно расширить лаз, но это вселило в тварь надежду. Лесли, отпрянув глубже в расщелину, лихорадочно соображал, хватит ли у этого гиганта сообразительности использовать какой-нибудь обломок скалы в качестве рычага или импровизированного молота.

– К счастью, он слишком туп, чтобы кидать в меня камни, – пробормотал Лесли, наблюдая за тем, как перекатываются и вздуваются невероятные мускулы твари. – Да и какой толк ему убивать меня, если он не сможет до меня дотянуться? Для него я сейчас – просто кусок мяса в запертой кладовой.

Отвалился ещё один обломок скалы.

– Боже! – выдохнул Лесли, потрясённый всплеском нечеловеческой силы.

Наблюдая за тем, как к нему медленно подкрадывается его погибель, он вдруг уловил странно знакомый, резкий запах. Это определённо был аромат той самой необычной травы, которую кто‑то вплел в волосы Марии. Лесли спешно обшарил карманы и обнаружил маленький сверток. Раньше он не замечал его запаха из-за тошнотворного зловония, исходившего от несъеденных останков прежних жертв монстра, но теперь его ноздри начали привыкать к трупному смраду.

– Хмм… Кто‑то подложил мне это, чтобы тварь наверняка выследила меня даже в темноте… А в азарте погони я бы ничего не заметил. Это был либо Блаувельт, либо… да кто же ещё?

Он швырнул сверток в Циклопа. Монстр тут же оставил свои попытки расширить проход, подобрал пахучую траву и принялся перебирать её лапами, словно котёнок, играющий с шариком кошачьей мяты; он утробно забулькал и распустил слюни, запихивая свёрток в рот. Но эта передышка не давала Лесли ни единого шанса добежать до револьверов; и в тот миг он был слишком разъярен, чтобы решиться на прорыв.

– … …! – грязно выругался он. – Подсунули эту дрянь Марии, чтобы тварь добралась до неё! Она же реагирует на этот запах, как собака на анис или кот на валерьянку.

А затем Циклоп, что-то бормоча и пуская слюни, вернулся к своему занятию с новой силой, словно трава подействовала на него как стимулятор. Хрипя, натужно кряхтя и скребя когтями, он потянул за каменный выступ, служивший единственной преградой, прикрывавшей убежище Лесли. Стоило этому камню поддаться – и его песенка спета. И монстр, похоже, наконец почувствовал, что движется в верном направлении.