Остин Сигмунд-Брока – Сказать по правде (страница 37)
Глаза прикованы к странице, которая теперь открыта в блокноте, и на лице проступил гнев. Мгновение я ничего не понимаю, сомневаюсь и гадаю, что она может читать, какая из моих идей для эссе могла вызвать ее ярость…
А затем вспоминаю, что за блокнот она читает. Какую страницу.
Я стремительно встаю и вижу свой список извинений, тянусь за ним, но Эль отодвигается и читает дальше.
– Что это? – спрашивает она неестественно тихим голосом. – «Пейдж Розенфельд (за то, что назвала ее жалкой) – исправить ситуацию с Бренданом. Брендан Розенфельд, за прозвище, которое предположительно испортило ему жизнь…»
Я вижу, как ее взгляд соскальзывает ниже, и знаю, что будет дальше, но не могу это предотвратить.
– «Лейла», читает она, и руки у нее дрожат, – «за то, что сказала гадость про их отношения с Джейсоном – рассказать правду о том, что ее парень делает у нее за спиной». – Ее взгляд, снова полный ярости, возвращается ко мне.
– Ты рассказала про меня Лейле?
– Нет, Эль. Послушай, – торопливо говорю я, – все не так, как тебе кажется.
Эль фыркает.
– То, что ты не использовала мое имя, не значит, что ты не сплетничала о моей личной жизни. И ради чего? Ради этого дурацкого списка?
Я морщусь от яда в ее словах. Морган отодвигается, прячась за мою спину, отводя глаза.
– Я не сплетничала, – возражаю я. – Я пыталась помочь Лейле и исправить ситуацию. – Я хочу продолжить, объяснить, что дело было не в ней. Что я пытаюсь исправить собственные проступки. Но Эль кладет блокнот на стол, пугающе спокойно, и все объяснения застревают у меня в горле.
– Исправить ситуацию? – повторяет она. Ее щеки заливаются краской, взгляд становится острее. – Как исправляет ситуацию то, что ты предаешь своих друзей? Помнишь, – она указывает на себя и Морган, которая не поднимает глаз от тарелки, – своих настоящих друзей? Людей, которые много лет тебя любили? А не неудачников, с которыми ты теперь тусуешься, – выплевывает она. – Которым нравится не настоящая ты, а только запуганная версия, которая создана, дабы убедить Эндрю, что ты не стерва.
Мы привлекаем внимание соседних столов. Я чувствую, как они смотрят на нас, слышу их настороженный шепот. Мне следует защищаться. Сказать Эль, что она неправа. Но я не могу – не тогда, когда она озвучивает страх, который я до сих пор подавляла.
– Я просто говорю тебе правду. Кто-то же должен, – продолжает она и знает, что задела меня за живое. В ее голосе ядовитая целеустремленность. – Я сразу заметила. С тех пор, как Эндрю тебя унизил, ты почти не говоришь то, что думаешь, боишься кого-нибудь обидеть и стать той, кем он тебя назвал. – Она кивает на список, открытый у меня в блокноте. – Но я не представляла, как далеко ты зайдешь. И все это ради Эндрю?
Нет. Слова звучат у меня в голове, но я не могу заставить рот открыться. Моя лучшая подруга смотрит на меня с отвращением и разочарованием. Внезапно я превращаюсь в свою маму, которой легче позволить отцу орать на себя, чем отбиваться. Потому что с тем, кто тебя любит, кто тебя действительно знает, защита должна быть не нужна.
Эль подхватывает страницы моего эссе.
– В пьесе злодейка – не Катарина. А люди, которые пытаются ее изменить, – безапелляционно говорит она и отворачивается, словно собирается сесть на место и доесть обед.
То, как она от меня отмахивается, высвобождает мой голос. Слова, которые я много недель хотела сказать, вырываются на волю, резкие, не останавливающиеся перед ущербом, который причиняют.
– Наверное, мне нужно быть такой же, как ты, Эль. Да? – Я порывисто подхватываю сумку. – Брать все, что хочу, у кого хочу и не заботиться о том, кому от этого больно – лишь бы я была довольна. – Мои тщательно выстроенные стены рушатся. – Знаешь, желание быть собой не дает права ужасным человеком.
Эль широко раскрывает глаза. Я разворачиваюсь и ухожу.
Глава 29
Не успеваю я выйти со двора, как у меня внутри все сжимается. Весь этот месяц я занималась только тем, что пыталась исправить отношения. Я наладила их с людьми, которых едва знала; обнаружила в себе стороны, о которых не подозревала. Однако теперь я умудрилась поругаться со своей самой близкой подругой. Эль
Я бесцельно брожу по кампусу.
Я следила за каждым своим словом, каждым поступком. Придерживалась строгих стандартов. Этого оказалось недостаточно. Я лишилась подруги, не стала ближе к Эндрю. Эль была права, когда сказала, что настоящая я может не понравиться Пейдж. Я даже не знаю, почему все еще этим занимаюсь, – действительно ли моя цель Эндрю, или это нужно мне самой – дружить с людьми, которых я начала уважать.
А еще есть Брендан. Я не знаю, как он во все это вписывается, – не позволяю себе об этом думать.
Я не следила, куда иду, но оказалась перед классом робототехники. Оттуда выходит Пейдж, с полностью бритой головой, как и обещала. Это выглядит не совсем кошмарно. Наверное, пыталась уговорить Брендана выйти к людям. Увидев меня, она начинает улыбаться, но затем взгляд наполняется тревогой.
– В чем дело? – спрашивает она. Я знаю, что, наверное, выгляжу дерганой, даже безумной и неуверенной, словно провалилась под землю в месте, которое считала твердой поверхностью.
Я хожу перед ней туда-сюда; мысли мечутся слишком быстро, чтобы стоять спокойно.
– Я устала от того, что все вокруг устанавливают стандарты, которым я должна соответствовать, – отвечаю я. «Эндрю, друзья Пейдж, мои друзья, мой отец». С меня хватит тщательного планирования того, как уместить жизнь в ожидания окружающих. – Я делаю все, что должна делать, и все равно ничего не получается. – Внезапно я останавливаюсь, поворачиваясь к двери класса. – Пора решить что-нибудь самой. Перестать следовать сценарию. – Я бросаю взгляд на Пейдж; меня охватывает решительность. – Я собираюсь поцеловать твоего брата, – заключаю я.
Пейдж собирается засмеяться, а затем ее рот раскрывается от изумления.
– Ты не шутишь, – говорит она.
– Не-а, – отвечаю я, ожидая возражений.
Вместо этого на ее лице медленно проступает понимание. Она драматическим жестом открывает для меня дверь кабинета.
– Что ж, не позволяй мне тебя задерживать.
Я вхожу, целеустремленная, готовая…
И сбиваюсь с шага прямо за порогом, потому что комната не пуста. Ну конечно. В кои-то веки я рассчитывала, что Брендан спрячется от общества, а в классе оказывается полно людей. Целая группа – вероятно, команда робототехники – работает над кучей микросхем в передней части класса. Брендан в дальнем конце помогает Патрику Тодду с домашней работой.
Долю секунды я медлю, но не собираюсь падать духом только потому, что смотрят люди. Я шагаю вперед, прямо в конец класса.
Я это делаю не ради списка. Я это делаю для себя. Потому что было ошибкой позволить возможности, возникшей во время «Рокки», рассеяться под звездами. И нужно исправить эту ошибку.
Брендан не замечает, что я подхожу к нему со спины. Я трогаю его за плечо. Он разворачивается и, увидев меня, улыбается.
– Привет, Кэмерон, – говорит он.
– Привет. У меня к тебе дело.
– Ладно. – Он ждет, но я киваю в угол кабинета. Брендан хмурится.
– Подожди минуту, – говорит он Патрику и следует за мной к пустой парте.
Когда мы оказываемся на безопасном расстоянии от остальных, я разворачиваюсь к нему. У него на губах застыл вопрос.
Прежде чем Брендан успевает его задать, я притягиваю парня к себе за талию и целую.
Я смутно осознаю, что все в комнате затихают, но мне все равно. Мне
Вот я и получила ответ.
Охваченная чувствами, я тянусь ему навстречу, стиснув край футболки. Его губы прижимаются к моим с нехарактерной требовательностью. Сквозь пронизывающий меня ток в голове всплывает мысль: я хочу от него больше, намного больше. Но мы в классе.
А лучше бы не были.
Эта мысль заставляет меня разорвать поцелуй. Брендан задыхается, открыв рот с недоумением и изумлением в глазах.
Я не оставляю ему шанса задать вопрос.
– Отлично. Ну все, пока, – без запинки бросаю я и протискиваюсь мимо него. Не обращая внимания на сдавленный смех за спиной, я распахиваю дверь и направляюсь в кампус, не зная, куда несут меня ноги.
Я брожу по коридорам и дворам и наконец сворачиваю в туалет. Мне нужно время и тишина, чтобы осознать произошедшее. В кабинке я закрываю дверь и прислоняюсь к стене. Я поцеловала Брендана, так как не знала, что из этого выйдет; однако этот поцелуй превзошел все мои ожидания. Я трогаю губы пальцами – их все еще пощипывает от приятных ощущений.
Часть меня хочет немедленно пойти обратно к Брендану и услышать, что он хотел сказать. Но другая не хочет: Брендан может пребывать в восторге и встретить возможность отношений со мной с распростертыми объятьями.
А может, и нет.
Знаю, он поцеловал меня в ответ. Я чувствовала, что он меня хочет. Но хочет ли он