Остин Сигмунд-Брока – Сказать по правде (страница 26)

– Что ты собираешься делать с игрой, когда закончишь? – перебиваю я, пока он не успел принизить свой проект.

– Эм, есть такой, ну, конкурс в УКЛА[26], – сбивчиво говорит он. – Победитель получает стажировку в «Озорной собаке».

На этот раз недоумеваю я. А вот на Эндрю это производит впечатление.

– Ого, чувак, это круто.

– Что такое «Озорная собака»? – встреваю я. – Пожалуйста, скажите, что это не порно.

Брендан наконец улыбается.

– Это не порно, – подтверждает он куда более расслабленно. – Это разработчик игр. Их игры совершенно новаторские, но в то же время интересные в традиционном смысле. Они первыми ввели глубинные нарративы, выигрывают все премии… Работа там – это буквально работа мечты. – Его немного несет. Это довольно мило. Но потом он замыкается, словно только что вспомнил, где находится. – Для вас это, наверное, гиковская чушь, – бормочет он.

– Нет, – торопливо говорю я, – звучит невероятно. – Я правда так думаю. Неделю назад я и не знала, что Брендан разрабатывает компьютерные игры. А сейчас узнаю́, что это серьезное дело.

Только договорив, я понимаю, что вообще забыла о стоящем рядом Эндрю. Неожиданно толпа толкает нас, и рука Эндрю оказывается прижата к моей. Я жду, что он отодвинется. Но он остается рядом, и довольный жар приливает к моим щекам.

– Как дела у Гранта и Ханны? – спрашивает Брендан, выдергивая меня из блаженного тумана, в который я погрузилась от ощущения прикосновения кожи Эндрю к моей.

– Эм, – говорю я, собираясь, – пока без прогресса. – Я кошусь на Эндрю, лицо которого оказывается так близко, что трудно устоять. – Я собираюсь снова свести Гранта и Ханну, – сообщаю я ему. – И ничто меня не остановит. – Это уже Брендану. – Может, ты и не знал, но я очень упорная.

– О, я знал, – иронично говорит Брендан.

Эндрю резко поворачивается к нему, как будто удивленный приятельской интонацией. На мгновение мне кажется, что Брендан упомянет мои неоднократные попытки извиниться перед ним.

Вместо этого он продолжает:

– Помню, когда я был в восьмом классе, ты добилась того, чтобы для всей школы отменили обязательные занятия плаванием.

Я смеюсь – приятно, что Брендан это помнит, – пока не слышу холодный смешок Эндрю над ухом:

– Да, потому что не хотела портить свою идеальную прическу и макияж.

– Нет, – разворачиваюсь я к нему, – это Эль не хотела портить прическу и макияж. Она тогда только начинала делать свой канал, и родители не разрешали ей краситься дома. Ей приходилось все снимать на перемене. Думаешь, она бы набрала пятнадцать миллионов подписчиков, если бы на первых видео у нее была хлорка в волосах? – Эндрю замолкает, и я догадываюсь, что, возможно, слишком на него набросилась. Мне просто надоело, что он осуждает меня за каждое слово. – Конечно, должна признать, что сделала это не из чистого альтруизма, – добавляю я. – Просто тоже не хотела портить свою идеальную прическу и макияж.

Оба парня оборачиваются ко мне с веселым укором на лицах.

– Что? – шутливо возмущаюсь я. – Можно подумать, стремиться к красоте – это преступление.

– Кстати, – вставляет Брендан, – я учел твои комментарии. Теперь у колдуньи в моей игре пропорции, эм, поприличнее.

– Постой, – усмехаюсь я, – это моя красота напомнила тебе о твоей сексуальной колдунье?

Брендан закатывает глаза, но краснеет так, словно я поймала его.

– Не твоя, а абстрактная концепция красоты, – торопливо оправдывается он. – Мне казалось, мы выяснили, что… – он прокашливается, – … «сексуальные колдуньи» не в моем вкусе.

– И это касается всех, кто ее сколько-нибудь напоминает? – задаю наводящий вопрос я.

– Естественно.

– Врешь мне в лицо.

– Вовсе нет.

Эндрю с любопытством наблюдает за нами.

Из толпы выныривает Пейдж с ворохом листовок в руках. Когда она замечает рядом со мной и Эндрю Брэндана, у нее загораются глаза.

– Кэмерон, – говорит она, протягивая мне программку, – это я взяла для тебя.

Я беру брошюру и переворачиваю лицом вверх. «Дизайн и медиа-искусство в УКЛА». Текст наложен на фотографию великолепного большого современного здания.

– Знаю, ты собираешься в Ю-Пенн. Но посмотри на их программу, – продолжает Пейдж. – На тот случай, если захочешь заниматься в колледже веб-дизайном.

У меня открывается рот, но сказать нечего. Честно говоря, я тронута совершенно неожиданным вниманием Пейдж. Веб-дизайн в колледже… я даже не знала, что в колледже можно учиться веб-дизайну. На кратчайшее мгновение у меня в голове проносится мысль о том, что можно проводить дни перед слоями графики и цветовыми палитрами, а не бухгалтерскими отчетами и алгоритмами.

И исчезает. Пейдж, несомненно заметив мой шок, дарит мне быструю усмешку.

– Мы собирались к стенду Беркли, да? – спрашивает она у Эндрю, который согласно кивает. – Нужно встать в очередь. Ярмарка скоро закончится.

Я проверяю телефон – она права. Без десяти девять.

«Черт», – говорю я про себя. Сейчас или никогда.

– Мне нужно поговорить с Пенн, – сообщаю я остальным. И ловлю взгляд Пейдж. – Эм… Спасибо. За УКЛА.

– Не за что, – кивает Пейдж.

Я пытаюсь пробраться мимо остальных в сторону Ю-Пенн. Толпа сжимается, и на мгновение меня прижимает к груди Брендана. Я поднимаю взгляд вверх. Он отводит глаза, но я практически уверена, что у него перехватило дыхание. Я протискиваюсь мимо него, не вполне понимая, почему снова залилась румянцем.

Наконец я в очереди, и к тому времени, как оборачиваюсь, чтобы помахать оставленным ребятам, между нами оказывается очередь к УЮК[27]. Я подхожу к столу Пенн, когда чувствую вибрацию телефона. Достав его, я обнаруживаю сообщение от Эндрю.

Слышал, что наши мамы на этой неделе опять вместе ужинают. Пробежимся?

Я немедленно отвечаю, ощущая восторженное покалывание в кончиках пальцев.

С удовольствием!!

Пока стоявший передо мной человек разговаривает с представителем университета, я не могу сдержать улыбки. Разговор с Ю-Пенн уже не так пугает. Пока стою в очереди, я неожиданно для себя пишу Брендану:

Ты ужасный врун.

Появляется облачко, означающее, что он пишет ответ, и я жду.

Вовсе нет.

Ладно, может быть.

Совсем чуть-чуть.

Я отвечаю краснеющим смайликом.

И подхожу к представителю Ю-Пенн, мужчине с седыми волосами в темно-синем блейзере.

– Я Кэмерон Брайт. Старший класс, – говорю я.

– Приятно познакомиться, Кэмерон. – Он пожимает мне руку. Выражение его лица теплое, приятное, располагающее к себе. Это немного успокаивает холодное покалывание нервов у меня в груди и пальцах. – Вы уже знаете, что планируете изучать в колледже?

– Меня интересует школа Уортон, – заявляю я, потянувшись за их брошюрой.

– Как вы знаете, Уортон – это программа высшего уровня для бизнеса, – говорит он. – Надеюсь, вы готовы к тому, что ваше расписание будет заполнено курсами по бизнесу. Учебная нагрузка студентов Уортона требует много усилий. Я предупреждаю потенциальных абитуриентов, что им следует быть уверенными в своем интересе к программе, прежде чем посвящать себя ей.

«Посвятить себя. Быть уверенной». От этих слов у меня внутри все неожиданно сжимается. Я открываю брошюру Уортона и нахожу список курсов, который подтверждает сказанное представителем. На странице выстроились названия: статистика, высшая математика, анализ финансовых данных, экономика.

Внутри все сжимается еще сильнее, когда я вспоминаю о домашних заданиях по экономике на предпринимательском рынке. О ночах, которые я проводила, сквозь туман в глазах разбирая сложные концепции и задачи или пытаясь это сделать. Если я пойду в Уортон, то обреку себя на годы таких ночей. До конца жизни.

Из-за брошюры Уортона выглядывает голубой уголок программки УКЛА, которую мне дала Пейдж. Перед моими глазами пролетает видение дней, посвященных дизайну, а не производным финансовым инструментам.

– Постойте… – Представитель моргает, отвлекая меня от мыслей. Он всматривается в меня. – Вы сказали, ваша фамилия – Брайт?

– Эм, да, – говорю я.

– Вы случайно не дочь Дэниэла Брайта? – На его лице появляется новый интерес.

Я заставляю себя улыбнуться.

– Именно так.