Остин Сигмунд-Брока – Сказать по правде (страница 25)

Удивляясь, я про себя задумываюсь, почему тот вечер закончился для нее слезами. Но не имею права спрашивать.

– Не могу поверить, что ты правда мутила с Джеффом Митчеллом. Он что, показал тебе свою чувствительную сторону, которую скрывает за манерами козла? Наверное, ты помогала ему со школьным проектом, и он увидел, что ты не чудо в перьях, которым тебя все считают. А ты узнала, что он заботится о своей больной бабушке или что-то такое, когда не пытается выглядеть крутым перед друзьями.

Пейдж смеется.

– Угадала? – настаиваю я.

– Нет, – отвечает она. – Я знаю того же Джеффа Митчелла, что и все остальные, ко всеобщему сожалению. Я едва обменялась с ним парой слов.

– Тогда почему? – спрашиваю я с искренним интересом. – Почему ты с ним мутила?

– Потому что он горяч. – Она говорит медленно, словно объясняет ребенку. – Разве нужна другая причина?

Я смеюсь.

– Логично. Это я могу понять. Просто думала, что у такой, как ты, найдутся менее поверхностные причины, чем у остальных, – поддразниваю я.

– Странные творческие натуры могут быть весьма поверхностными, – уверенно отвечает она.

– Теперь я знаю.

Я собираюсь спросить Пейдж, куда мы направляемся, когда ее лицо проясняется. На мгновение я исполнилась надежды, что одна из десятиклассниц дала Джеффу Митчеллу пощечину и Пейдж это увидела. Пока не проследила за ее взглядом на…

Эндрю.

Пейдж машет ему, явно нисколько не замечая, что я на грани нервного срыва. Не то чтобы я не хочу разговаривать с Эндрю – я уже много дней хочу поговорить с ним, – только не здесь. Не в этой толпе с накаленными нервами, когда у меня нет ни малейшего представления, что сказать, или как перевести разговор на то, насколько активно я работаю над исправлением тех плохих поступков, за которые он меня ненавидит.

– Пейдж… – слабо начинаю я.

– Эй, Эндрю! – окликает она, не обращая на меня внимания. Не знаю, забыла ли она, что Эндрю меня ненавидит, или знает и хочет посмотреть, как я мучаюсь. Он отвечает Пейдж дружеским кивком, как делают парни, и направляется к нам.

Я вижу, когда он замечает меня, потому что в этот момент его лицо каменеет.

Это не способствует укреплению уверенности в себе.

Но Эндрю преодолевает оставшиеся до нас метры, пробираясь через извилистую очередь в один из колледжей Лиги Плюща. Пейдж его по-дружески обнимает.

– Привет, Пейдж, – говорит он с очевидным дискомфортом в голосе. – Я как раз собирался сходить в Беркли. – Он кивает, указывая поверх наших голов, ни разу не взглянув мне в глаза. – Вернусь через…

– О, подожди меня! – упрашивает Пейдж. Я не могу не заметить искры раздражения в глазах Эндрю. – Я тоже хотела сходить к Беркли, но мы прямо рядом с Праттом[23]. – Она указывает на стойку рядом. – Всего пару минут, обещаю.

Эндрю, кажется, хочет возразить, но только кивает, и Пейдж бросается к стенду Пратта.

Оставляя нас с Эндрю наедине.

– Привет, – говорю я. В голос просачивается надежда; он звучит высоко и ужасно противно.

– Привет, – отвечает Эндрю.

Я морщусь. Отличное начало. Мы единственные в этой толпе, кто не болтает друг с другом, и это ужасно неловко. Я не знаю, что делать – смотреть на него или непринужденно достать телефон.

– Я на дружеском свидании с Пейдж, – выпаливаю я, немедленно понимая, что это, наверное, самое странное начало разговора в истории. И меня несет. – Просто… мы тут вместе. Как на свидании. Только мы просто друзья. Ты же знаешь.

Эндрю сердито смотрит на меня. Он определенно не знает.

– Вы с ней друзья? – спрашивает он, явно не желая включаться в разговор.

– Непонятно, – искренне отвечаю я.

Нам обоим нечего добавить. Пауза перерастает в неловкость, пока наконец Эндрю не объявляет, с ноткой вызова в голосе:

– Вы с Пейдж совершенно не похожи.

Я улавливаю намек. Эндрю определенно говорит не о моих светлых волосах и разноцветных прическах Пейдж, и не о том, как неуместно бы выглядела ее толстовка с «Захватчиком Зимом[24]» в моем гардеробе. Он явно говорит: «Пейдж – понимающая. Пейдж помогает мне с уроками. Ты осуждаешь людей. Ты…»

Знаю, Эндрю. Знаю.

Я вспоминаю «Укрощение строптивой» и глотаю то, что, как мне кажется, сказала бы Катарина.

– На самом деле мы с Пейдж не такие уж и разные, – сообщаю я. – У нас довольно похожее чувство юмора.

Кроме того, она время от времени не сдерживается в своих комментариях. Я помню, как она разнесла мое эссе для Ю-Пенн и какие ядовитые реплики доставались мне с тех пор. Это у нас общее.

– Вот только Пейдж не заботит внешнее. – Эндрю посылает мне жесткий, обвиняющий взгляд. Я глотаю ответную колкость – Пейдж сама назвала себя поверхностной.

– Меня тоже на самом деле не заботит внешнее, – говорю я вместо этого. Эндрю хмурится, но несмотря на сомнения, растущие во мне, я продолжаю: – Знаю, ты думаешь, что я обратила на тебя внимание только тогда, когда тебя взяли в команду. Но к команде это не имеет никакого отношения, честно. Ты мог бы получить идеальный балл по SAT или главную роль в весеннем мюзикле. – У Эндрю дергаются губы, и я подозреваю, он вспоминает, как рассказывал мне, что опи́сался, играя эльфа в «Эльфах и башмачнике[25]» во втором классе. – Я просто ждала, когда увижу, что ты можешь посвятить себя чему-то. Хотела знать, что ты умеешь стараться по-настоящему.

Протест в его глазах слегка угасает. Если бы не обстоятельства, я бы предположила, что он сменяется интересом.

– Когда мы познакомились, у тебя не было настоящих хобби или целей, – говорю я. – А потом мы стали вместе бегать, и я поняла, что ты на самом деле спортивный. Мне просто хотелось, чтобы ты приложил усилия.

– И пришел к успеху, – добавляет он.

– Усилия – это хорошо, – не отступаю я. – Успех – лучше. Ты знаком с моей мамой. Ты знаешь, кто мой отец. Разве можно винить меня за то, что меня это заботит?

Я заглядываю Эндрю в глаза, и их выражение становится мягче. В приливе надежды я чувствую, как его оборона слабеет, а сопротивление начинает угасать. Он опускает скрещенные до этого на груди руки. Толпа вокруг нас сдвигается, и он оказывается ближе.

– К слову о беге, – говорит он, – я слышал, что ты недавно побила школьный рекорд на тренировке.

И все внезапно становится просто. Я рассказываю, что мне тяжело далась первая миля, потому что было ветрено, как я набрала полминуты на последнем броске, когда все остальные уже устали. Он хвастается тем, что самый быстрый в команде, подробно описывает новый маршрут, который нашел рядом с домом. Все происходит инстинктивно, как пробежки, по которым я тосковала последние пару недель.

Я собираюсь с духом, чтобы коснуться его руки, когда над толпой выныривает кудрявая голова.

Брендан пробирается через двор, аккуратно раздвигая одноклассников, но не уделяя им ни капли внимания. Ни один человек не подзывает его к себе. Он – одиночка, пустое место в форме человека, которое движется среди групп жизнерадостно смеющихся десятиклассниц и парней, обменивающихся результатами спортивных программ. С его лица пропал энтузиазм, который я видела в разговоре с представителем МИТ, и остается только гадать, почему он всегда один, если обладает такой харизмой. Гадать, не я ли в этом виновата.

– Я думал, тебя не заботит внешнее, – говорит Эндрю, и его голос режет как бритва. Я снова поворачиваюсь к нему, не понимая. Он кивает на Брендана, и я осознаю, что хмурилась, пока на него смотрела.

– Знаешь, – огрызаюсь я, – своими словами ты ясно показал, что сам думаешь о Брендане. А я совсем не об этом думала.

Это застает Эндрю врасплох, и он делает паузу.

– Теперь он – Брендан? – наконец спрашивает парень. – А как же «Би-Би»?

– Теперь он – Брендан, – твердо повторяю я, осознав, что уже давно не думала о нем как о Би-Би. И это подает мне идею. Эндрю не имеет права диктовать, кем мне быть, но я хочу, чтобы он знал, кем я становлюсь. Бросив на него быстрый взгляд, я машу Брендану и привлекаю его внимание. Очевидно, он в недоумении, но я подзываю его к себе. Кажется, он не очень хочет, но все же пробирается к нам через толпу. Я подталкиваю в спину человека, стоящего передо мной, чтобы освободить вместо; в ответ звучит ворчание, но я его игнорирую. Краем глаза продолжая наблюдать за Эндрю, я поворачиваюсь к Брендану и вкладываю в голос весь свой энтузиазм до капли.

– Как разговор с МИТ? Похоже, ты завоевал сердце представителя, – говорю я. Брендан смотрит настороженно, но не без юмора.

– Ты за мной шпионишь?

– Размечтался, – я закатываю глаза, – это комплимент.

– Что-то новенькое, – отвечает он. – С МИТ все… хорошо. Отец решил, что я буду там учиться независимо от того, чего хочется мне. Просто жаль, что у них нет программы для… – он поспешно косится на Эндрю, – для того, что мне интересно.

– Компьютерные игры? – спрашиваю я. Он кивает.

– Разработка игр, – поправляет он. – Это звучит более профессионально.

– Ты хочешь изучать компьютерные игры в колледже? – полным сомнения тоном вставляет Эндрю.

Брендан затихает, а лицо становится настороженным. Я отвечаю за него.

– Брендан разрабатывает собственную игру. Получается очень круто. – Брендан краснеет, но, полагаю, не от стыда. – Не могу представить, сколько инициативы, сколько усилий… – Я посылаю Эндрю выразительный взгляд, зная, что тот его заметит.

– Все совсем не так… – начинает Брендан.