Остин Сигмунд-Брока – Сказать по правде (страница 23)

– Нет, – резко говорит она.

Ну, по крайней мере, она меня слышала.

– Ханна, – мягко начинаю я, – я хотела с тобой поговорить. Мне нужно извиниться…

Ханна разворачивается, гневно сверкая глазами.

– Не надо, Кэмерон, – рычит она. – Я знаю, что ты делаешь. Пейдж объяснила, что ты хочешь заслужить ее прощение или что-то такое. Если ты собираешься извиняться за то, что переспала с моим бойфрендом, – не надо.

Я уже не новичок в извинениях и ожидала этого.

– Извини, Ханна, – настаиваю я. – Я хочу, чтобы ты знала: мне жаль. Я заслуживаю твой гнев.

– В том-то и дело, – отвечает Ханна, – заслуживаешь не ты. Виноват Грант. Конечно, то, что ты сделала, мерзко. Но со стороны Гранта это было в тысячу раз хуже. – Ханна запускает пальцы в волосы и раздраженно выдыхает. – Виноват он – и я, раз вообще стала встречаться с таким ничтожным куском дерьма.

Я морщусь. «Кусок дерьма». Это будет непросто.

– Он ужасно переживает, Ханна. Если ты… – осторожно начинаю я.

– Нет-нет-нет, – перебивает меня Ханна, снова встречая мой взгляд. Угроза из ее глаз никуда не делась. – Я не держу на тебя обиды. Но совершенно не хочу твоих советов об отношениях. Ты – нехороший человек, – говорит она. – Вы с Пейдж можете теперь заплетать друг другу косички и так далее. Но мы с тобой никогда не станем друзьями, и мне никогда не понадобится твое мнение о Гранте, обо мне или о чем бы то ни было.

Не дожидаясь ответа, Ханна направляется к двери.

Не то чтобы мне есть что сказать в свое оправдание.

Она захлопывает дверь с такой силой, что сбивает знак «Парковка занята» рядом с въездом на стоянку. Я ставлю его прямо. Конечно, есть искушение пойти за Ханной внутрь, просто чтобы ее подоставать, но это не поможет моему плану. Похоже, я все-таки еду домой. Возвращаясь, я едва могу вспомнить, где припарковалась, потому что голову полностью занимают две мысли. Первая – я правда устала от того, что люди напоминают мне, какой я плохой человек.

Вторая – это «укрощение» оказывается сложнее, чем я ожидала.

Глава 18

Мама в экстазе. У нее новая работа. Не просто работа – «возможность», говорит она нараспев каждый раз, когда я оказываюсь в зоне слышимости. Она подает кофе в Гильдии американских режиссеров. Тем же слегка маниакальным тоном она объясняет, что совершенно уверена: Майкл Бэй, или Кристофер Нолан, или кто-нибудь еще заглянет к ней за своим тройным американо и заметит ее, свою новую звезду.

Не знаю, что делать с таким перепадом настроения. И не знаю, помнит ли она вообще, что пару дней назад я поставила ей ультиматум, или, к своему удобству, «забыла». Но точно знаю, что климат в квартире определенно несколько странный. Она стала рано подниматься с кровати, готовить настоящую еду – не смузи – и ходить на йогу. Что было бы неплохо, не начни она также болтать как тараторка и слушать музыку до двух часов ночи.

Сегодня утром она вылетела из квартиры, пританцовывая, бросив через плечо, что идет заниматься гангста-рэп-йогой в парке Лафайет, и придет после десяти. Я воспользовалась этой возможностью, чтобы заняться уборкой квартиры, которую давно пора было сделать.

Видимо, ее вновь обретенного фокуса не хватало на то, чтобы подобрать грязные носки с пола спальни. Я осторожно складываю их в корзину. Под кроватью я обнаруживаю небольшой ворох упаковок от вредной еды. Чипсы, арахисовое масло, пустая бутылка «Спрайта». Я знаю, что она часто объедается, когда впадает в депрессию. Но на фоне йоги и готовки остается надеяться, что она на время сделает перерыв.

Я складываю одежду рядом со стиральной машиной и сушилкой, когда слышу, как открывается и закрывается дверь. Мгновение спустя входит мама с бутылкой воды в руках и румянцем на лице. Не удостоив взглядом ворох блузок, над которыми я работаю, она опускает крышку унитаза и садится на нее.

– Как твоя йога? – терпеливо спрашиваю я.

Мама удовлетворенно вздыхает.

– Потрясающе. Моя энергия полностью обновилась.

Я проглатываю предложение направить эту энергию на складывание одежды. Она продолжает:

– Знаешь, как я это определила?

– Нет, мам. – Я демонстративно вытягиваю у нее из-под локтя футболку с марафона в парке Гриффит. Она продолжает пребывать в неведении. – Как?

– На парковке мне вслед свистели мужчины, кажется, целых четверо. В последний раз такое было до того, как я встретила твоего отца. – Она с удовлетворенным видом пьет воду. Я скрываю, что меня тошнит, за футболкой, которую складываю. – Майкл Бэй, – уверенно говорит она. – Вот увидишь, однажды войдет Майкл Бэй и увидит меня. И для нас все изменится, дочка. Сама увидишь.

Я сосредотачиваюсь на точности складок, чтобы не сказать, что Майклу Бэю кофе, наверное, носят ассистенты. Скорее всего, у его ассистентов есть свои ассистенты, которые носят кофе им.

– И когда твой отец в следующий раз будет в городе… – Она смотрит на меня с намеком, которого я предпочла бы не видеть. – Мы с тобой знаем, что у него ко мне слабость, как бы сильно он ни сопротивлялся.

В этом я не могу с ней поспорить. К сожалению.

– Подожди, пока он не увидит новую меня. – Она любуется своим отражением в зеркале.

С меня хватит.

– Почему ты вообще хочешь вернуть папу? – спрашиваю я, бросая футболку, которую держала, на стиральную машинку. – Он тебя только огорчает и ясно дал понять, что не собирается на тебе жениться. Даже когда вы еще были вместе.

Мама вскакивает с унитаза и одаривает меня снисходительным взглядом, как будто я всего лишь подросток, который ничего не понимает в ее непостижимо взрослой любовной жизни.

– У нас очень сложные отношения, Кэмерон. – Она подчеркивает слово «сложные». – Настоящая любовь никогда не дается легко, знаешь ли.

Она вприпрыжку выходит из комнаты. Мне хочется пойти следом. Убедить ее, что не следует тратить время на то, чтобы сохнуть по моему отцу.

Однако меня осеняет, что это лицемерно. Как я могу говорить кому-то, что им следует отказаться от человека, которого они желают? Разве я не провожу каждый день, тоскуя по Эндрю и мечтая, чтобы он вернулся ко мне?

Как ни странно, мама права. Настоящая любовь никогда не дается легко. Просто она стоит вложенного труда.

Глава 19

Вечер субботы. Ярмарка колледжей.

Я – сгусток нервов, завернутых в белую блузку и черные брюки. Мне нужно произвести впечатление на представителя Уортона – настоящего члена приемной комиссии в Калифорнии, который будет читать мою заявку и определять будущее. У меня 1440 баллов по экзамену SAT[18] – это нижний предел диапазона проходных баллов в Пенн; пока еще четверка по экономике и не подтвержденная официально стажировка в компании отца, так что мне нужно хоть чем-то выделиться. Произвести впечатление. Индивидуализировать свою заявку. Мучительные слова чрезмерно квалифицированных консультантов Бомонта по поступлению в колледж звучат у меня в ушах снова и снова.

Обычно я не нервничаю из-за школьных вопросов. За исключением экономики. В остальном я невозмутима. Но ярмарка колледжей – это другое. Это не соревнование в том, как много я занималась, как много работала. Это рекламная акция, где у каждого гардероб богаче моего, репетитор эксклюзивнее, летний опыт «работы на благо общества» экзотичнее.

Эль и Брэд находят меня на входной лестнице. Эль с восхищением окидывает взглядом мой наряд, слегка успокаивая мои нервы.

– Очень элегантно, Кэм, – говорит она. – Мне нравится.

Я бросаю взгляд на свои туфли, одергиваю блузку и знаю, что Эль читает неуверенность по моим жестам. Она скидывает блейзер и протягивает мне. – Вот, добавь.

Я благодарно улыбаюсь.

– Тебе он не нужен?

Она смеется.

– О чем ты. Я здесь только потому, что родители заставили. У меня свои планы на следующие четыре года, и колледж в них не входит.

Эль с десятого класса говорила, что не собирается подавать документы в колледж. Однако я знаю ее родителей. Знаю, что они заставят ее, и без тени зависти знаю, что она поступит куда угодно. Я видела, как она составляла отчеты о доходах для подкрепляющего заключения; слышала, как она ведет переговоры о партнерстве по телефону. Ее бизнес – настоящий бизнес.

Тем не менее, она замечательно выглядит и без блейзера.

– Жаль, что родители меня не понимают, – закатывает она глаза. – Морган повезло, что ее предкам все равно.

Я бросаю взгляд на Брэда, который оценивает джипы и спортивные машины, из которых выходят наши одноклассники.

– Как дела у Морган на съемках? – спрашиваю я.

– Думаю, хорошо, – бормочет Брэд. Он теребит воротник своей рубашки от Brooks Brothers и явно встревожен. – С партнером, который играет главную мужскую роль.

Мы с Эль обмениваемся веселыми взглядами.

– Ты правда никогда не видел ее партнера? – уточняет Эль. – Даже на «ай эм ди би»[19] не смотрел?

– Еще нет, – ворчит Брэд. – Я бы посмотрел, но не знаю, как его зовут. Морган всегда называет его только «партнер». – Он довольно убедительно имитирует голос Морган. – «Партнер забыл слова». «Партнер купил всем ланч». «Мы с партнером изображали секс перед всей съемочной группой».

Эль сгибается пополам от хохота.

– Почему ты не спросишь, как его зовут? – выдавливает она.

– Но как? Это будет выглядеть так, словно я безумно ревную и не уверен в себе.

Эль разражается смехом.

– Я его видела, – вставляю я. – Морган послала мне пару кадров из фильма для ее сайта. Тебе не о чем беспокоиться, Брэд.