Остин Сигмунд-Брока – Сказать по правде (страница 12)

Вместо этого он отворачивается к компьютеру.

– Не понимаю, о чем ты, – без тени эмоций говорит он. – Мы даже не знакомы. – Секунду спустя он бросает на меня взгляд искоса. – Если боишься, что я расскажу мистеру Весту, что ты писала имейлы в классе, забудь.

– С чего бы я… – начинаю я говорить про то, что Весту все равно, но осекаюсь. Мне нужно принести Би-Би искренние извинения, и чем быстрее, тем лучше. – Помнишь, когда ты только сюда перевелся в шестом классе, а я была в седьмом? – торопливо говорю я. – Тебя тогда несколько раз стошнило в столовой? Типа каждую неделю, и мы знали, что не надо есть в столовой, когда ты там, и не ходить в мужской туалет на втором этаже?

Меня несет. Такого никогда не случается. Но Брендан больше не смотрит на компьютер. Его взгляд скептически встречает мой. От его внимания мне внезапно становится неловко.

– Нет, – сухо говорит он. – Я совершенно забыл этот восхитительный период жизни. Спасибо, Кэмерон, что напомнила.

Я морщусь. Я сделала именно то, что сделала бы Кет. Я была слишком прямой, слишком честной. Но что еще я могу сказать? У меня нет опыта извинений, а значит, я не знаю, что делаю.

– У меня это плохо получается, – говорю я Брендану. Изучаю его нос и карие глаза, замечая, что при ближайшем рассмотрении он совсем не похож на Пейдж. Не знаю, почему, но от этой мысли у меня возникает новая волна нервозности. Только воспоминание о том, зачем я здесь, не позволяет мне поднять белый флаг и сдаться. «Эндрю».

– Могу дать совет, – отвечает Брендан с жесткостью в голосе. – Что бы «это» ни было, не делай. Иди лучше делать селфи с подружками или чем ты там занимаешься.

– Эй, – огрызаюсь я, почти не заботясь о том, что не сдерживаюсь. – Не обязательно наезжать, когда я пытаюсь извиниться.

Би-Би вскидывает брови.

– Ты пытаешься извиниться? Вау, это у тебя получается реально плохо.

От его слов мой гнев стихает. Мне даже не стоит пытаться защищаться. Он прав на сто процентов. Дыхание вырывается из груди раздраженным вздохом.

– Я знаю, Брендан, – говорю я. – Но мне жаль, что я начала звать тебя Би-Би. И жаль, что вся школа так тебя зовет уже пять лет.

Честно говоря, у меня была причина. В седьмом классе на перемене я просто читала в коридоре на втором этаже. Я не хотела, чтобы мои друзья об этом знали, потому что читать, разумеется, не круто, но отец прислал мне один из немногих подарков на день рождения, которые я от него получала – «Лев, колдунья и платяной шкаф»[9]. С одной стороны, это был совершенно неуместный подарок, потому что меня подобные вещи никогда не интересовали. С другой стороны, это был подарок от отца. Мысль о том, что он пошел в магазин, выбрал книгу и завернул ее, была для меня важнее всего на свете.

Я читала в коридоре, и к сожалению, близко к туалетам. Брендан вылетел из-за угла, хватаясь за живот. Я не успела отреагировать. В следующую секунду его обильно стошнило на пол, и брызги полетели на мой рюкзак, мои туфли – и на книгу.

Теперь Би-Би смотрит на меня в упор, осознавая мои извинения. Неожиданно для меня он резко смеется.

– Ну ладно, отлично. Спасибо.

Я изучаю его, пытаясь понять, что происходит.

– Мне кажется, это не совсем искренний ответ.

Он качает головой.

– Все знают, что у меня глютеновая болезнь, – говорит он, снова усталым тоном. Я не знала – или знала? Конечно, если я и слышала об этом, то могла забыть. – Все знают, что когда я ем глютен, то блюю, – продолжает он, и я замечаю подчеркнутое слово. – В шестом классе мне пришлось сдавать разные болезненные и стыдные анализы, потому что никто не знал, что со мной не так. Когда наконец выяснили, все могло быть хорошо – вот только благодаря тебе вся моя жизнь в старшей школе была определена прилипчивой кличкой, которую ты придумала. – Его голос набирает силу, темные глаза неожиданно яростные. – Знаешь, как мне трудно находить друзей? Знать, что все, в каждом классе, слышат мое имя и немедленно думают «Блевотный»? – Он снова отворачивается к компьютеру. – Конечно, не знаешь.

Я не знаю, что сказать в ответ. Мне нечего сказать. Я сижу молча, пораженная, тщетно пытаясь придумать ответ.

– Я… прости, – выдавливаю я. – Скажи мне, как это исправить. Я что угодно сделаю.

– Мне ничего от тебя не нужно, – быстро отвечает он.

Я резко встаю; с меня хватит. У меня горит лицо. К черту, не буду больше сдерживать свое мнение.

– Ну и ладно, прячься тут дальше, вали на меня полное отсутствие общественной жизни в школе. Конечно, все дело в прозвище, а не в том, что ты нелюдимый и предпочитаешь проводить время за бессмысленными компьютерными играми с цветовой палитрой, которую выбирал восьмилетка, вместо того, чтобы поговорить с девчонкой, или с парнем.

Я собираю вещи, чтобы вылететь из класса. Но у меня за спиной Би-Би говорит:

– Я не играю в бессмысленную игру, – тихо говорит он. – Я ее делаю.

Повернувшись, я снова смотрю на экран компьютера. Впервые я замечаю рядом с ним блокнот. Он открыт на набросках и моделях, в которых можно узнать мальчика и ведьму из игры. Я вспоминаю сказанные несколько секунд назад слова с уколом вины. «Цветовая палитра, которую выбирал восьмилетка».

Теперь я смотрю на экране с уважением.

– Ты это делаешь? – повторяю я.

Вместо ответа Брендан решительно отключает монитор, засовывает блокнот в рюкзак и останавливается передо мной.

– Хочешь знать, как можешь искупить вину? – спрашивает он. – Не лезь в мою жизнь.

Собрав свои вещи, он выходит из класса.

Глава 10

Я жду утра пятницы с ужасом.

Я знаю, что обязательно наткнусь на Пейдж. И знаю, что она выскажет мне за все, что вчера случилось с Би-Би – Бренданом. Стоит ожидать резких формулировок, оскорблений и полного пересказа моего эпического провала.

Но это не худшие последствия. Худшими будет то, что она расскажет Эндрю – как я в попытке отвоевать его обратно загнала ее брата глубже в неуверенность в себе, потому что не могла принять последствия того, что оскорбила ее.

Что за стерва эта Кэмерон Брайт.

Хотя я готова к грядущей катастрофе, но не особенно жду момента противостояния. Я прикладываю все усилия, чтобы избежать утренней встречи с Пейдж. Я надеюсь, что смогу пробраться по коридорам перед самым началом урока и проскользнуть в класс после того, как Пейдж уже будет там.

Конечно, вместо этого Пейдж находит меня, когда я забираю свои записи из шкафчика. Глупая ошибка.

И я не готова к тому, как непринужденно она ко мне подходит. На ней фиолетовый топ в полоску, юбка до пола и черная шапочка с драконьими ушами. Она прислоняется к соседнему шкафчику, наблюдая за мной.

Я не делаю вид, что не заметила ни ее, ни жестко поджатые губы с помадой непередаваемого фиолетового цвета. Я жду взрыва. Разумеется, я не стану сама начинать этот разговор.

– Что ж, – говорит она наконец, – когда ты сказала, что извинишься, я не думала, что извинения включают описание моего брата как нелюдимого неудачника.

Я морщусь и делаю глубокий вдох.

– Честно говоря, я не использовала слово «неудачник»…

И я останавливаюсь. Потому что выражение лица Пейдж – это не совсем ярость. На самом деле уровень ярости скорее средний. Возможно, легкий. Но меня останавливает то, что я замечаю под неопределенным уровнем ярости. Как будто ей… весело.

– Ты не злишься, – рискую я. Пейдж пожимает плечами.

– Немного, – говорит она.

Я жду в недоумении. Когда я уходила, настроение Би-Би было определенно хуже, чем до моего появления. Несомненно, я ранила его чувства. И несомненно, Пейдж об этом узнала. Чего я не понимаю?

– Знаешь, – говорит она непринужденно, притворяясь, что изучает облупившийся черный лак на ногтях, – я не думала, что ты на это пойдешь. Что извинишься перед Бренданом. Или хоть попытаешься, – ее взгляд находит мой, и тень веселья из него все еще не исчезла. – Это совсем не похоже на плоскую и стереотипную популярную девчонку.

Она отклеивает плечо от шкафчика и направляется в сторону кабинета этики. Я иду следом, едва осознавая, что сейчас услышала.

– Так что… мы в порядке?

– Ну конечно, – она закатывает глаза, открывая передо мной дверь. – Конечно, нет. Ты сказала, что я жалкая, а мой брат – неудачник. Это далеко от порядка, Брайт.

Когда я прохожу мимо, уголок фиолетовых губ приподнимается в признаке чего-то, напоминающего улыбку… первую, которую она мне адресовала.

Пейдж… странная.

Глава 11

Во второй раз за этот месяц я приношу в школу написанное от руки записку, адресованную парню. Не помню, чтобы я когда-либо в прошлом использовала настоящие куски бумаги для общения с одноклассниками – разумеется, я предпочитала смски. Мы не первоклассники, которые распихивают одинаковые фальшивые валентинки по коробкам на партах. Но в данном случае записка – единственный способ.

Я прибываю в школу на десять минут раньше – нелегкая задача, учитывая непредсказуемый трафик на Олимпийском бульваре в утро понедельника. В коридоре я, сжимая в руке записку, направляюсь в дальний конец кампуса. Коридор перед кабинетом робототехники пуст.

Я знаю, что Би-Би велел мне держаться от него подальше. Но это для его же блага. Когда он узнает, почему я проигнорировала его просьбу, мне кажется, он поймет.

Я написала записку в воскресенье в приступе вдохновения.

«Дорогой Брендан, присоединяйся сегодня за обедом ко мне, Эль Ли, Морган Ле-Клэр и Брэду Бишопу. Мы сидим на патио на втором этаже. Я знаю, что тебе не нравлюсь, но думаю, ты понимаешь, что если пообедаешь с популярными старшеклассниками, это немедленно избавит тебя от плена неизвестности. Я уверена, что одного или двух обедов будет достаточно, чтобы исправить вред от неудачного прозвища. Я еще раз приношу за него извинения. Обещаю, тебе не придется со мной разговаривать, если ты сам не захочешь. Некоторые из моих друзей по-настоящему хорошие. Тебе даже может понравиться».