Остин Сигмунд-Брока – Сказать по правде (страница 14)

– Он оплачивает нашу квартиру. Оплачивает мою школу…

Мама обрывает меня:

– Он платит за Бомонт только потому, что хочет говорить друзьям, что его дочь учится в самой престижной частной школе в штате. Ты знаешь, что он делает это не для тебя.

Я морщусь и надеюсь, что она не заметит. Я знаю, что она права; но она это говорит, чтобы меня задеть. Я не питаю иллюзий о своем отце. Я знаю, что он не идеален. Наверное, он даже не хороший отец. Но факт остается фактом: он сделал для моего будущего больше, чем моя мать. Оплата Бомонта – это не ерунда, независимо от причин. Мать мое будущее интересует постольку, поскольку ей это выгодно.

– Тебе действительно больше нравится сидеть на диване и качать деньги из мужчины, который заделал тебе ребенка и даже не захотел на тебе жениться?

У нее вспыхивают глаза.

– Не читай мне нотации про то, в чем ничего не понимаешь. Я возвращаюсь к гостю, – она подчеркивает последнее слово, как будто это я заставила ее сюда прийти. – Если хочешь звонить отцу – звони. – Из полуоткрытой двери она бросает на меня последний злорадный взгляд. – Надейся, что он тебе ответит.

Когда она уходит, я беру телефон и пытаюсь придумать, как объяснить отцу займ. Если я ему расскажу, он, наверное, больше никогда не даст нам денег; а это, помимо проблем с арендой и страховкой, сделает невозможным колледж в следующем году. Мама точно не сможет помочь мне его оплатить. Но если я ему не скажу… он выпишет чек, и маме не придется искать работу, кто знает, сколько еще. Она получит все, что хочет, даже если ей придется слушать, как он называет ее жалкой. И она продолжит считать меня финансовым рычагом, а не дочерью.

Я отключаю экран телефона. В этот раз я не стану задействовать отца. Пусть мама в кои-то веки разбирается сама. Если она не хочет работать, пусть выпрашивает деньги для семьи. Я больше не буду в этом помогать.

Кипя гневом из-за матери, полная боли из-за ухода Эндрю, я налепляю улыбку на губы со свеженанесенным блеском и иду следом за мамой в кухню. Ненавижу чувство беспомощности. Ненавижу то, что мать держит меня в ловушке. Все в моей жизни зависит от двух людей, слишком занятых своими жизнями, чтобы хоть раз подумать о моем месте в середине.

Я сажусь рядом с Деб, которая, судя по всему, уже приговорила второй или третий бокал вина, и пытаюсь поддерживать разговор. Но меня безнадежно отвлекают мамины балетки рядом с диваном, где, без сомнений, они и останутся.

Когда ужин закончен, я возвращаюсь в свою безупречную комнату, не сказав маме ни слова. Я стягиваю кремовый свитер с «косами» и кидаю на кровать. Ненавижу оставлять вещи не на месте, в беспорядке. У меня просто нет сил складывать его и убирать в ящик. Вместо этого я падаю на стул перед письменным столом. На самом деле мне хочется пойти на пробежку, ощутить ветер в легких, прочистить голову. Но если после сегодняшнего забега я снова пойду бегать, то рискую повреждениями.

Я достаю учебник по экономике на предпринимательском рынке и пять минут продираюсь через страницы, прежде чем «расчета приведенной стоимости» и «излишек потребителя» не начинают плыть перед глазами. Если бегать нельзя, лучший альтернативный вариант – веб-дизайн, и кажется, Морган серьезно говорила про дизайн концепции для Брэда. Я довольно быстро нахожу идеальный шрифт – тонкий, с засечками, похожий на Futura.

Я занята подбором подходящего оттенка синего, когда мне в голову приходит идея.

Я открываю почтовый ящик. Все адреса запрограммированы в школьный клиент электронной почты. Я набираю адрес, на который никогда раньше не писала.

От: c.bright@beaumontprep.edu

Кому: b.rosenfeld@beaumontprep.edu

Тема: Наверное, ты не станешь читать, но…

Брендан, я знаю, что ничего из того, что я могу сделать, тебя НЕ ИНТЕРЕСУЕТ, но подумала, что тебе может быть полезно посмотреть на этот сайт про цветовые палитры. Компьютерные игры, наверное, сложнее, чем веб-сайт, но могут применяться одни и те же принципы. Мне нравится номер 27.

Глава 12

Который день я почти не сплю. Сегодня среда, и в прошлые две ночи, после разговора с матерью в моей комнате, мне не удалось проспать суммарно больше трех часов. Мне не дают уснуть знакомые тревоги – финансы, мамина работа. А вчера я обнаружила, что получила тройку за первый экзамен по экономике. И ведь я столько учила. Я целыми днями сидела над диаграммами в учебнике. Но когда пришла на экзамен, мне казалось, что я читала не те страницы. Задачи были совершенно незнакомыми.

А это плохо. По экономике мне нужна пятерка. Это был только первый экзамен – у меня будет много возможностей улучшить оценку. Сдам следующий на высший балл, буду по два раза перепроверять каждую задачу в домашнем задании, буду делать заметки по каждому тексту. Если я не получу хорошую оценку по экономике, то не получу и стажировку. И потеряю шанс работать с отцом. И конечно, не справлюсь с Уортоном, не получу места в жизни рядом с ним.

К счастью для моей бессонницы, во время обеда во дворе происходит сбор пожертвований студенческого парламента – с кофе. Обычно я не стала бы тратить половину обеденного перерыва на плохо сваренный кофе. Свидетельство моего отчаяния – то, что я двадцать минут стою в очереди вместе с Морган и Эль.

– Фу, – стонет Эль. – Эта очередь никогда не кончится.

– Знаю, – говорю я. – Но я не смогу дожить до конца дня без большой дозы кофеина. Посмотри на мои мешки под глазами.

Она изучает меня.

– Ты права, – признает она. – Они ужасные.

Обычно меня не беспокоят несдержанные замечания Эль. Я к ним привыкла. Мне нравятся ее замечания, и я отвечаю тем же с той же частотой. Не знаю, в чем дело – в беспокойстве или в истощении – но сегодня ее слова немного задевают.

Я отвечаю пустой улыбкой, чувствуя себя неприятно неуверенно.

– Не обязательно со мной ждать, если не хотите, – говорю я, не допуская осуждения в голосе.

– В таком случае, – без колебаний говорит Эль, доставая телефон, – я пойду найду Джейсона.

Я ничего не говорю.

Эль ждет, пока не завибрирует телефон в руке, и ее рот вздрагивает в намеке на усмешку. Она вскидывает глаза на меня:

– Эй, но мы же сегодня все равно идем пить молочные коктейли? – спрашивает она. Это наша традиция, вечером в среду – коктейли и жареная картошка в форме животных из «Ин-Н-Аут». – Отлично. Тогда увидимся.

Она поспешно сбегает из очереди на встречу с Джейсоном. Уверена, что они проведут остаток обеда в пустом кабинете. Я вздыхаю.

– С одной стороны – Эндрю, с другой – эта история с Джейсоном и Эль, – говорю я Морган. – На фоне этого я думаю, не отказаться ли от романтики вовсе. Разве она того стоит?

Я не упоминаю по-настоящему очевидный пример пустых и нездоровых отношений в моей жизни – моих родителей.

– Эль и Джейсон не считаются за романтику, – отвечает Морган.

Я смеюсь и подхожу к стойке, где заказываю самое большое количество шотов эспрессо, которое они готовы налить в один стакан. Морган ловко протягивает руку и вручает баристе свою карточку, заказывая себе одно эспрессо и платя за нас обоих, прежде чем я успеваю достать кошелек. Я давно уже не сопротивляюсь такой щедрости. Мои друзья знают, что у меня намного меньше денег на расходы, чем у них.

– Но да, – говорит Морган, пока мы ждем в толпе, – романтика того стоит. Если человек подходящий, – ее лицо приобретает тот счастливый и отсутствующий вид, который возникает каждый раз, когда рядом оказывается Брэд. Я чувствую укол зависти.

Бариста, в котором я узнаю одноклассника из школьного парламента, поднимает стакан с кофе.

– Би-Би, – объявляет она.

Брендан протискивается мимо меня вперед. Я не заметила его в толпе.

– Меня зовут Брендан, – мрачно говорит он баристе.

– Конечно, Би-Би, – смеется она. Ей вторят пара других старшеклассников из студенческого парламента.

Я чувствую, как непривычно тянет в животе, и пришпиливаю баристу взглядом.

– Ты его слышала, – говорю я жестким тоном. – Его зовут Брендан.

Бариста моргает, удивленная моей строгостью.

– О, ум, ага, – бормочет она, увядая. – Да, Кэмерон, ты права.

Она вручает мой тройной капучино, словно пытаясь меня задобрить.

Я не могу сдержаться и оборачиваюсь, надеясь, что Брендан услышал, как я ее поправила. Но вместо него я вижу только стену учеников Бомонта с нехваткой кофеина в крови, которые ждут своих заказов. Наконец, посмотрев поверх их голов, я замечаю удаляющуюся спину Брендана на полпути через двор. Я сникаю.

– Ты хорошо поступила, Кэм, – говорит Морган у меня за спиной.

– Что? – я отвлеклась на высматривание Брендана.

– То, что ты помогла Брендану, – поясняет она. – Это хорошо.

Мы выбираемся из толпы.

– Как будто тебя это удивляет, – говорю я, поспешно прихлебывая кофе и не обращая внимания на то, как слишком горячая жидкость обжигает мне губы.

– Я-то знаю, что ты хорошая. Но ты редко показываешь эту свою сторону другим, – Морган посылает мне сухой взгляд. – Увидимся вечером, – бросает она через плечо после звонка.

Я иду в класс информатики. Слова Морган разворачиваются у меня в голове в идею. Я знаю, как помочь Брендану и заработать его прощение. Он ненавидит меня за прозвище, которое я ему дала; но у меня достаточно влияния в школе, чтобы избавиться от него. Если я смогу избавить его от «Би-Би» на кампусе, то исправлю его репутацию и заслужу прощение Пейдж.