Остин Сигмунд-Брока – Навеки не твоя (страница 30)

– Но вдруг я слишком быстро прихожу к выводу, что роман не складывается? Я была готова отказаться от Уилла после всего одного неудачного вечера и флирта Алиссы с ним. А Алисса, как тебе известно, флиртует со всем, что движется. И что не движется.

Маделайн не смеется. Она упирает руку в бок.

– А почему мы вообще говорим об этом? – Тон немного раздраженный. Не стоит отвлекать ее во время общественных работ.

– Не знаю. Просто, оглядываясь в прошлое, я думаю, что некоторых слишком быстро… списывала со счетов, – вдруг понимаю, что цитирую Оуэна.

– Но… с Тайлером все было не так, – медленно произносит она.

Я упираю совок в землю и выкапываю немного. В этот раз движение мне дается легче, будто я нащупываю ритм. Мне это начинает даже нравиться.

– Пожалуй. Я хотела сказать… – Я осекаюсь, поняв, с кем именно это обсуждаю. – Дело не в том, что я хотела бы его вернуть, – быстро заверяю ее я. – Но просто – что, если я позволила роману с Тайлером развалиться, как и всем остальным моим романам.

Судя по выражению на ее лице, мои заверения не сработали. Кровь начала приливать к ее алебастровым щекам неровными пятнами, и опущенные уголки ее рта чуть подрагивают. Глаза сужены и устремлены на меня. Этот вид припасен для случаев вроде несправедливых оценок или хулиганов, толкающих прилежных учеников у шкафчиков.

– С Тайлером бы не было иначе, понимаешь? – тихо говорит она.

Я мотаю головой.

– Я просто рассуждаю гипотетически. Что, если бы было…

– Мы сошлись еще до того, как вы расстались, – чуть ли не выкрикивает она.

Моя челюсть отвисает, совок выпадает из рук.

– Вы… что?

– Он меня поцеловал в день последнего представления «Двенадцатой ночи».

Я стою там, моргая в свете нового дня, а мысли гоняются по кругу. Я помню последнее представление «Двенадцатой ночи», заключительную вечеринку труппы в доме Тайлера. То был один из редких случаев, когда Энтони напился, и мы с Дженной подговорили его прочитать версию монолога Гамлета. «Пить или не пить, вот в чем вопрос».

Я помню, как мы с Тайлером занимались сексом всего за пару недель до этого и расстались только месяц спустя. Я помню, как они вдвоем приходили ко мне в гости через пару недель после нашего с ним разрыва и спрашивали, разрешаю ли я им встречаться, клялись, что между ними еще ничего не было.

Я помню, как поверила им.

Вся злость испаряется с лица Маделайн. Глаза наполняются слезами, кожа бледнеет, и она потирает переносицу. Поверить не могу, что ей хватает наглости меня этим огорошить, а потом самой же расплакаться. Чтобы я успокаивала ее.

– Мне не стоило этого говорить, – говорит она еле слышно тоненьким голоском.

– Нет, тебе стоило это сказать, но полгода назад. – Я не могу даже смотреть на нее.

– Я знаю. Мне так жаль, Меган. Я должна была сказать, – выпаливает она сквозь слезы, но за ее сожалением сквозит не то раздражение, не то вовсе отчаяние. – Я знаю, что наши отношения стали немного натянутыми, поэтому я хотела сегодня…

– Я тебе защищала, – обрываю я ее. – Все думали, что вы с Тайлером обманщики, и я играла роль лучшей подруги, потому что доверяла тебе. Ты же сказала, что ничего не было, пока мы с ним еще встречались.

– Я знаю, знаю. – Слезы текут по ее щекам, и несколько волонтеров повернулись к нам. – Пожалуйста, пойдем к моей машине, я все объясню…

Часть моего гнева рассеялась. Я делаю к ней шаг, инстинктивно желая простить ее и утешить. Но не успеваю я протянуть руку, как вспоминаю слова Оуэна: «Не надо себя недооценивать». Мне не следует прятать свою обиду, чтобы только Маделайн не мучилась. Мои чувства тоже важны. Я устала притворяться, что это не так.

Я разворачиваюсь и иду к своей машине, оставляя Маделайн в слезах.

Я просыпаюсь и вижу, что, пока я досыпала, Маделайн оставила шесть пропущенных звонков. Я стираю ее голосовые сообщения, не слушая.

Не ожидала, но мне понравилось, как я вела себя в этой ссоре. Причина, само собой, не понравилась – это настоящее предательство. Я искренне верила своей ближайшей подруге, когда она уверяла, что не целовалась с моим парнем у меня за спиной. Даже если они идеальная пара, все равно они поступили отвратительно. Но я горжусь, что заступилась за себя и не пустила проблему на самотек, а встретила с гордо поднятой головой.

Что возвращает мои мысли к Уиллу.

Ну да, Алисса игриво трогала его за руку и хотела с ним «учить реплики» – это самые классические приемы. Но всего неделю назад он был в моей комнате и говорил, что я красивая. Мне надоело ждать от него намеков по поводу того, что он думает насчет наших отношений. Я сама спрошу.

Я хватаю телефон со стола.

«занят?» – пишу я ему.

«Сейчас нет. А что?» – отвечает он.

Я присылаю ему координаты и «через полчаса!!!». И не позволяю себе беспокоиться о том, приедет он туда вообще или нет.

Спустя полчаса звенит звоночек на входной двери того места, куда я сказала ему приехать. Голова Уилла с идеально приглаженными волосами появляется в дверном проеме. Его глаза блуждают по полкам, и я машу от своего столика в глубине.

Он садится напротив, озадаченный. Я подвигаю к нему чернично-миндально-кофейный торт, который заказала для него.

– Хочешь выпить чего-нибудь?

Он уставился на торт, потом на меня с удивленной улыбкой.

– Что тут происходит?

Я делаю глубокий вдох.

– Свидание. – Я разворачиваю одну из вилок так, чтобы она лежала ручкой к нему. – Кофейный торт будешь?

– Свидание, – повторяет он и берет вилку. Кажется, его это не убедило.

Я начинаю проговаривать речь, заготовленную по пути сюда:

– Я чувствую, что мы отдалились после того вечера у меня дома. У меня есть привычка торопить события, но я больше не хочу этого делать. Что, по сути, означает, что я не готова заниматься с тобой сексом, – пауза, – пока что. Именно пока что. – Уилл улыбается. Приободренная, я продолжаю: – Ты мне нравишься. Я хочу быть с тобой. Я хочу встречаться.

Он опускает вилку. На ужасное мгновение все мои сомнения разом заполняют голову. «Он не хочет. Ему нравится Алисса. Я слишком прямо высказалась. Он хочет секса прямо сейчас». И хуже всего вот что: «Оуэн ошибся. Это не я сдаюсь слишком легко. Люди бросают меня».

Но Уилл не говорит ничего этого, а кладет свою ладонь поверх моей на столе.

– Я… должен сказать тебе, что я нервничал, когда мы поцеловались. Всем известно, что ты красивая, остроумная и талантливая. Тяжело было угнаться.

Я моргаю. Я не знала, что это «всем известно». Я думала, что вся школа считает меня просто кокетливой подружкой Маделайн. Подружкой Маделайн, которую вечно бросают парни.

Уилл продолжает:

– Не знаю, как с этим справляться, но я тоже хочу быть с тобой, Меган, – говорит он, и губы его все шире расползаются в улыбке.

Я расслабляюсь (хотя не осознавала, что была напряжена) и чувствую невероятное облегчение. Но я еще не закончила. Сейчас или никогда.

– Ладно, тогда я хочу четкий ответ. Бойфренд?

Уилл кивает, явно и уверенно.

– Бойфренд.

– Ладно, – говорю я, сияя, – отлично.

– Получается, это наше первое официальное свидание. И оно происходит в… – Он озирается. – Где именно?

Мой взгляд блуждает по знакомому месту. В передней его части – антикварные издания, иностранные книги и бестселлеры борются за место на деревянных полках, которые выглядят так, будто вот-вот обрушатся. Плакаты с портретами давно умерших литературных деятелей отлепляются от стен тут и там над кассой. Спиральная лестница в центре комнаты ведет к алькову, заполненному шекспировскими сувенирами. Запах, пожалуй, самого крепкого в Орегоне эспрессо вьется от кофейной стойки в глубине, где мы сидим с Уиллом. Здесь тусклое освещение, пыль и идеальная атмосфера.

– Это книжный магазин «Бирнамский лес», – говоря я ему. – Первый раз я сюда пришла делать пометки в «Макбете» для урока сценографии. Я его и нашла-то из-за отсылки к «Макбету». С тех пор это мое любимое место.

Уилл потягивает носом воздух.

– Сыровато тут.

– Но здорово, правда?

Он съедает кусочек кофейного торта и пожимает плечами.

– Я уж точно впервые на свидании в книжном магазине. Впрочем, – добавляет он, будто это незначительная деталь, – я вообще впервые на свидании. – Не сказать, что я удивлена, но очаровательно, что он это признает. – Как продвигается «Ромео и Джульетта»? Я заметил, что сцена на балконе снова в расписании на этой неделе.

– И не напоминай. – Последняя репетиция прошла кошмарно. Я безнадежна в строчках, где Джульетта признается в любви Ромео, независимо от того, сколько эмоций Тайлер вкладывает в сцену или сколько раз Джоди заставляет нас ее повторить. – Прямо сейчас я больше работаю над показательным выступлением старшеклассников, – говорю я.

– Но там всего одна сцена, – медленно произносит Уилл.