Остин Сигмунд-Брока – Навеки не твоя (страница 29)
Я не нахожу слов.
– Я не имела в виду… Я не… Ты понятия не имеешь, чего мне
– Я не просил твоей помощи. Что бы ты ни сделала, что бы ни сказала – ты его подтолкнула. Ты нас обоих подтолкнула. Не всем нравится действовать в твоем ритме. Отношения – это не гонки. – Я морщусь, но Энтони продолжает ругаться. – У меня никогда даже не было бойфренда. Я думал, с Эриком все будет иначе. Я думал, он меня понимает. И так сложно знакомиться с парнями в школе. Не то чтобы у меня стояла утешительная очередь из кандидатов на отношения и поцелуи – как бы ни сложно
– Это нечестно, – говорю я, уязвленная.
– Нечестно? – Он подступает ближе, и я теперь вижу, что его трясет. – Нечестно – это когда тебя вынуждают переходить из школы в школу, потому что ты слишком черный или слишком гей, чтобы получать главные роли. Нечестно – это бояться каждой школьной поездки, потому что никто из парней не хочет делить с тобой комнату. Нечестно беспокоиться каждый раз, когда флиртуешь с парнем, а не рассмеется ли он тебе в лицо.
Его слова заставили меня посмотреть глубже, заглянуть за злость в его голосе. Энтони редко говорит о таких вещах, но я понимаю, что ему нелегко. И я знаю, как много для него значил сегодняшний вечер. Конечно, его сердце разбито.
– Мне очень жаль. Я думаю, у тебя будет второй шанс с Эриком, – говорю я мягко.
– Я знаю, что ты так думаешь. Ты просто не понимаешь. Легко говорить себе, что все будет хорошо, когда на самом деле внутри ты уже смирился с поражением.
Я чувствую, как подступают горячие злые слезы. У меня нет аргументов, чтобы возразить Энтони. Может, я и смирилась, и может, это неправильно. Но прямо сейчас я не знаю, как можно иначе.
– К черту. – Я слышу, как дрожит мой голос. – Я стараюсь тебя поддерживать. Стараюсь помогать. Но забудь об этом. Ты не хочешь поговорить. Ты просто хочешь выместить на мне злость от неудачи.
Хватая сумку, я вспоминаю, что позади еще Оуэн.
– Пойдем, Оуэн, – говорю я на пути к двери. Кажется, я успела заметить, как он бросил Энтони извиняющийся взгляд, и я следую по стопам Эрика.
Мы едем домой молча, в многослойном коконе всего того, что осталось невысказанным. Оуэн избегает моего взгляда, и мы обмениваемся скомканными прощаниями, когда я подъезжаю к его дому.
Окна моего дома не горят, когда я паркую машину у фасада. Я вхожу в дверь и иду мимо каких-то следов семейного творчества прямо в свою комнату. С большим трудом сдерживаюсь, чтобы не хлопнуть дверью. Меня терзают не только мысли об Энтони и Оуэне. Есть и более эгоистичная причина – то, что я расплакалась у них на глазах, а я не из плакс.
Мне лень даже включать свет. Я сразу направляюсь к постели. Но зарывшись в одеяло, я не могу уснуть. Я прокручиваю в голове слова, брошенные мне Энтони. Он сказал такое, что друзья не должны говорить, даже когда злятся.
Но они прозвучали горькой правдой. Может, Энтони и прав. Я всегда думала, что меня бросают. Так думать легче в каком-то смысле. Это вне моего контроля – удобно тем, что предсказуемо. Безысходность стала моим ключом к тому, чтобы справляться с неудачами.
Но вдруг это уже стало чем-то большим? От этого вопроса подступает тошнота. Что, если в какой-то момент способ справляться превратился в цепь на моей шее, которая тянет меня туда, куда я не хочу? Я начинаю ощущать, что мой пессимизм не может помогать моим романам, что бы с ними ни происходило. Что, если это не меня бросают, а я просто недостаточно борюсь за сохранение отношений?
Я поворачиваюсь лицом к стене, пытаясь утихомирить ураган в голове. Сейчас, ночью, со свежими воспоминаниями о том, что случилось с Энтони, точно не время теребить эти вопросы, хотя и избавиться от них мне сложно.
Кое-что мне нужно сегодня успеть сделать. Я не должна была приставать к парню, у которого есть девушка, когда у меня самой чувства к другому – и неважно, насколько тот парень вдумчивый, чувствительный и остроумный. Я тянусь к тумбочке за телефоном и пишу сообщение Оуэну.
«извини за сегодня. до энтони»
Он не отвечает, и я невольно вспоминаю, как быстро пришел ответ тогда, на предложение пойти к Энтони. Может, он просто укладывает братика спать, говорю я себе. Я пытаюсь перестать об этом думать, но проходит двадцать минут, а я все не могу заснуть, беспокоясь, что в один вечер потеряла двух друзей.
«надеюсь не испортила наши отношения», – печатаю я, не сдержавшись, и через секунду добавляю: «ты хороший друг». И отправляю.
На этот раз ответ приходит через пару минут.
«Ты тоже хороший друг. Не за что извиняться…»
Я чувствую, как выдохнула с облегчением. Как вдруг получаю второе сообщение:
«Тебя можно понять. Я же очень сексуальный монах».
Я смеюсь, и боль немного отпускает. Я отвечаю ему:
«самый секс. скорей бы тебя увидеть в рясе».
Глава 14
На заре я веду машину по грунтовой дороге к месту, где Маделайн в смс назначила встречу для высадки деревьев. По обеим сторонам густой лес, и мамин старый «фольксваген» буксует на рассыпанных камнях. Я заезжаю на вершину холма, и передо мной расстилается горизонт, подсвеченный розовым светом рассветного солнца.
Он прекрасен. И я его ненавижу.
Я отнимаю одну руку от руля, чтобы потереть заспанные глаза. Только ради Маделайн я готова подняться в пять утра в субботу и отправиться на природу. Я замечаю на обочине ее машину, на условленном месте, и ставлю свою рядом.
Входя в лес, я накрываю голову шарфом поверх лохматого хвостика. Октябрь уступает ноябрю, и уже
Когда я выхожу на полянку, то вижу на ней горстку волонтеров, работающих лопатами, и Маделайн среди них, с головой, склоненной над выкопанной ею же ямой. Она выглядит куда лучше, чем допустимо в такую несусветную рань, да еще и в лесу, с голубой банданой, повязанной с идеальной небрежностью поверх аккуратного пучка, и мешковатой ветровкой, которая каким-то образом хорошо на ней сидит. Она не замечает, как я подхожу.
– Ты знаешь, – говорю я, и Маделайн вскидывает голову, – это прекрасно. Каждый раз смотрю на лес и думаю – вот бы сюда деревьев-то добавить.
Она закатывает глаза. Ухмыляясь, она хватает тоненький саженец рядом с ямой и опускает в нее.
– Это чтобы заместить зелень, погибшую из-за того, что пара идиотов напилась и устроила пожар на пикнике. – Теперь, услышав это, я замечаю, что земля и правда покрыта пеплом. – Кроме того, – продолжает она, прихлопывая землю вокруг деревца, – это отлично выглядит в заявлении в колледж.
Она выпрямляется и достает из заднего кармана совочек. Протягивает мне с ожиданием. «Она что, серьезно?»
Я демонстративно надуваю губы.
Она не настроена шутить. Одна бровь изгибается, Маделайн машет совком в воздухе, и в меня летит земля.
– Ладно, ладно, – бурчу я. Мы подходим к следующему саженцу в метре от первого. Повторяя действия Маделайн, я опускаюсь на колени и вонзаю совок в землю, понятия не имея, что делать. Вдалеке я слышу галдеж какой-то лесной зверюшки. Маделайн же отлично знает, что делать, и она уверенно выкапывает большой кусок земли одним движением.
– Тебе не надоедает быть такой идеальной? – спрашиваю я, глядя на нее.
Я это хотела сказать в шутку, но она морщит нос:
– Ну, ты спасаешь леса, добровольно помогаешь в библиотеке, учишься на пятерки, встречаешься с идеальным парнем. Это высокая планка. Неужели у тебя не возникает желания что-нибудь испортить? – я поспала всего два часа после того, как умудрилась рассориться с ближайшим другом, а тут Маделайн спасает планету.
Она перестает копать и втыкает лопатку в землю.
– Что с тобой сегодня? Ты язвишь больше обычного.
Я пожимаю плечами. Она не ошиблась. Под грузом вчерашнего вечера я, конечно, язвлю больше обычного.
– Вот такая я бываю в шесть утра, – бормочу я. Я чувствую на себе ее пристальный взгляд, но вскоре она снова принимается копать с чуть большим энтузиазмом, чем до этого.
– Как думаешь, я слишком легко сдаюсь? – вдруг спрашиваю я. Эта мысль обжигает меня с тех самых пор, как мы с Оуэном поговорили на диване у Энтони. С Маделайн я дружу куда дольше, чем с Оуэном. Ей виднее.
Она снова выпрямляется, на этот раз замирая с ногой на лопате.
– Сдаешься в чем?
– Во всем. Ну, знаешь… – Я мешкаю, обдумывая это. Не
– Ты об Уилле, – понимающе отвечает Маделайн.
– Ну да, об Уилле, да и обо всех остальных, – продолжаю я. – У меня было столько парней, но я никогда не встречалась ни с кем дольше четырех месяцев. – Я никогда об этом даже не задумывалась, но крутя в голове слова Оуэна в два часа ночи, я стала переживать из-за этого.
– Ну, тебе не следует тратить время на романы, которые не складываются. – Она снимает бандану и вытирает ей лицо.