Остин Бейли – Одинокий король (страница 28)

Я был погружён в медитацию вместе с Релликом, стоя на одной ноге в центре гамака и слушая, как птицы медленно пролетают над облаками, пытаясь меня отвлечь. Внезапно маг начал задавать мне вопросы о вещах, о которых мы уже говорили прежде.

– Назови три непередаваемые сущности разума.

Я старался сохранять концентрацию и позволил лишь малой части моего разума отвлечься и ответить на вопрос.

– Любовь, ненависть и воспоминания.

– Хорошо. А последствия?

– Во время прямого общения разумов невозможно заставить кого-либо любить, или ненавидеть, или чувствовать вашу любовь и ненависть. Вы не можете передавать воспоминания.

– Великолепно.

Я с гордостью улыбнулся, радуясь, что могу сохранять внимание и одновременно использовать разум для других вещей.

– Ты сохраняешь внимание? – прокряхтел Реллик.

– Да.

– По-прежнему сосредоточен?

– Да.

– Хорошо. – Он протянул руку и вытолкнул меня из гамака. По какой-то причине в тот день у меня сохранялось присутствие духа, позволившее мне не рассеивать внимание даже во время падения. Я продолжал медитировать, скрестив руки и при этом падая вниз. Это было потрясающее ощущение.

А потом раз – и это произошло. Ксерит оказался прав. Всё равно что напрячь мышцу. Конечно, большинству магов не приходилось добиваться такого состояния самоконтроля. Это было удивительное чувство. Больше никто никогда не сможет отнять у меня силу. Я улыбнулся, продолжая падать вниз, а потом моя голова раздулась, как гигантский воздушный шар, и остановила моё падение. Я подумал о том, чтобы повернуть кнопку С10 («Вздутие»), и магия потекла по моему телу, прежде чем я успел вспомнить, что у меня нет плаща-перевёртыша и без него я не смогу ничего сделать. Очевидно, теперь это было не так. Я опустился к подножию дерева, и один за другим ко мне подошли все двенадцать магов, смеясь, улыбаясь и хлопая меня по спине.

Гиперия. Я знала, что ты справишься!

Ролт. А я не знал!

Сельсис. Это всего лишь вопрос времени!

Реллик. У него всегда была большая голова.

Ксерит. Отличная работа, парень. На это ушло много времени. Ролт, ты должен мне пятьдесят долларов.

В приступе радости я подпрыгнул и крикнул: «Ура». Опьянённый своей новой силой, я попытался устроить фейерверк. Я не был уверен, как управлять магией без плаща, поэтому просто высвободил поток магической энергии, одновременно «представив полёт и потрясающий взрыв». В результате мои ноги рванули вверх двойным ядерным взрывом, а тело так стремительно взлетело в воздух, что моя голова оторвалась и упала на землю.

Реллик выругался, а Алуриус согнулся пополам от смеха. Ксерит, скрывая улыбку, поднял мою голову за уши и произнёс заклинание, чтобы связать её с моим телом и не дать мне умереть.

– Джукатус, пожалуйста, принеси туловище.

К Алуриусу, который смеялся так громко, что ему пришлось утирать слёзы с бакенбард, присоединились двое других магов.

– Я тоже однажды так сделал!

После этого дела пошли быстрее. Я имею в виду, после того как мне приделали голову (несколько дней у меня всё болело). Быстрее, но не проще. Моё настоящее обучение только началось. Я мог вызывать свою силу. Я стал настоящим магом. Но это было почти бесполезно. Я прочёл множество книг. Мог контролировать поток магии. Но у меня не было опыта. Пока не было.

Следующие девяносто девять лет они обучали меня. Когда обучение закончилось, я стал одним из них. Возможно, не таким знающим, как остальные. Менее мудрым. Менее сильным, но всё же я был одним из них, частью общей мудрости, и я разделял с ними разум точно так же, как они разделяли разум друг с другом. Я был одним из Благословенных.

Конечно, мне бы понадобилось слишком много времени, чтобы описать вам весь процесс. Расскажу лишь об одном дне. Это был не особо важный день. Я не научился делать портал, не научился летать или превращаться в живую колонну Полуночного Синего, исцелять других, даруя им свою силу, слышать мысли и чувствовать намерения окружающих людей.

Я расскажу вам о менее волнующих моментах. Прошло двадцать лет с начала моего обучения. Был обычный день с маленькими озарениями и крошечными достижениями, которые, если сложить вместе все десять тысяч дней постепенного развития, и произвели необходимую трансформацию.

Я провёл утро с Ватанабе. Он был Силачом и обучал меня использованию физической категории магии. Я встретился с ним в крошечном храме на вершине горы, где он жил, и сквозь портал мы прошли к заснеженным пикам далёкой неизвестной страны. Было очень холодно, и два часа мы учились регулировать температуру тела при помощи потока физической магии.

Мне было очень сложно найти баланс между дрожью и поджиганием лица, но в конце концов мне это удалось. После этого я мог спокойно лежать на снегу и чувствовать себя так, словно загораю на песчаном пляже.

Ватанабе сел на корточки и погрузил в снег палец. Он с силой толкнул его вниз, и снег спрессовался и затвердел. После этого он поднял тело, направил пальцы ног вверх, а другую руку прижал к бедру. Больше никто не мог стоять на одном пальце под таким углом. Ватанабе напоминал безумный стоп-кадр пловца, прыгающего в воду. Потом он спокойно заговорил, не меняя положения тела. Его голос звучал отрывисто и ритмично:

– Магия Силача не в большой силе, а в совместной силе. В силе через что-то. Через снег. Через гравитацию. Через тела. В этом магия Силача.

Я вздохнул.

– Отлично. Когда я этому научусь, то смогу отжиматься на пальцах.

Ватанабе выпрямился и погрозил мне.

– Ты очень грубый. Тебе следует стать более вежливым.

– Простите. Я хотел сказать, это просто великолепно! Не могу дождаться, когда тоже смогу стоять в снегу на одном пальце, потому что это поможет мне в спасении Вселенной.

Ватанабе взмахнул рукой.

– Я ударю тебя по твоему вкрадчивому лицу, Саймон Фейтер, если ты не прекратишь дурачиться.

Я засмеялся.

– Я рад, что вы знаете слово «вкрадчивый», мистер Английский-Мой-Второй-Язык…[117]

Ватанабе заставил меня сделать стойку на пальце, и у меня получилось. Потом он снова опустился на корточки, так что его лицо оказалось близко к снегу. Он поднял вверх мизинец.

– Ты согрелся? Горячий палец растопит снег. Это плохо. Холодный палец ничего не сделает. Тоже плохо. А тёплый палец заставит снег склониться. Очень хорошо для рисования![118]

Он радостно улыбнулся и принялся водить тёплым пальцем по воздуху в миллиметре от снега. Снег как будто проседал под его пальцем. Поверхность быстро замерзала, создавая сверкающие углублённые линии.

– Ха! Видишь? Я научу тебя быть гравёром по снегу. Попробуй! Попробуй![119]

Всё оказалось намного сложнее, чем я предполагал. Я направил поток физической магии в руку, чтобы сохранить равновесие, пытаясь точно высчитать расстояние между пальцем и снегом. Мой палец приобрёл нужную температуру, чтобы нагреть снег, но не растопить его. У Ватанабе всё получалось так легко.

Но в конце концов у меня тоже получилось. Через пять минут я с гордой улыбкой посмотрел на рисунок тринадцати Благословенных. У меня за спиной Ватанабе закончил трёхступенчатый рисунок, изображающий процесс раскрытия и увядания одуванчика. Он нахмурился, глядя на мой рисунок, и вздохнул.

– Почему ты нарисовал фигурки из палочек? Твоя магия сильна, но ты рисуешь, как маленькой слепой ребёнок! Ну-ка исправь!

Я гнался за ней по дну океана. Её золотистые волосы струились, как плащ из солнечного света, переливаясь в блеске кожи. Она парила над песчаным дном, едва касаясь ногами обломков пород и поднимая тучу пыли, которая скрывала её из виду.

Она взмахнула рукой и швырнула в меня сферу из раскалённой лавы. Вода быстро остудила её, и, долетев до меня, лава почти превратилась в камень. В двадцати футах от моего лица лава дёрнулась, и у неё появились рот и плавники, огромный хвост и огромные зубы. Она открыла рот, и, слишком поражённый, чтобы мыслить здраво, я вскинул руки и создал из морского дна чудовищную пасть, поглотившую лаву целиком.

Когда губы песчаного рта опустились на дно, из дымки появился силуэт Килвоэ. Она выглядела удручённой. Она махнула рукой, и вода отступила, так что мы оказались в зале с полом из песка и потолком и стенами из воды. С моей одежды капала вода. Я поёжился.

Килвоэ покачала головой.

– Ты слишком много времени провёл с раскрывшимися магами. Твой разум расколот на части. Прекрати разделять свою силу на разные потоки. Со мной вся сила является единой. Нет физического. Нет пространственного, ментального, состоящего из измерений, эмоционального, механического. Здесь нет Силачей. Нет Ловкачей, Гениев, Провидцев, Муз и Рифмоплётов. Здесь маги. У нас только одна сила. Ты меня слышишь?

С моей одежды по-прежнему капала вода, и я не мог перестать дрожать.

– Я тебя слышу, Килвоэ.

– Почему с твоей одежды капает, Саймон? Почему ты дрожишь от холода, тринадцатый счастливчик?

– Потому что я не думаю.

Она приподняла мой подбородок.

– Потому что ты не осознаёшь себя. Мысль приходит после и лишь частично.

Её слова оказали на меня незамедлительное воздействие. Я почувствовал, как через меня потекла магия: не все шесть ветвей по отдельности, а цельный интуитивный поток. Мне было так странно управлять силой как единым целым. Маги после раскрытия представляли собой мысли, контроль, намерение, оценку и обратную реакцию.