Осипов Игорь – Викториада (страница 4)

Я откину ногой от себя какую-то большую кость, мешающую устойчивой позе, и нацелил на продавщицу лезвие.

- Это ты, чудовище, их всех сожрала? Но я тебе так просто не дамся. - Дама не возражала на обвинение, а только вскинула голову и оскалила ровные и удивительно белые, зубы. «Ну и черт с тобой». Я уже забыл, зачем сюда зашел, хотелось только одного - разобраться с этой плотоядной продавщицей. Перехватив свой дротик поудобней, я со всей силой метнул его в эту ухмыляющуюся или оскалившуюся (тут, честно говоря, не разберешь) рожу.

Лезвие вошло точно над переносицей. Мария Федоровна, отлетев на стоящие сзади полки, сползла на пол. Сверху на нее посыпались упаковки с заплесневелым печеньем и бутылки с напитками. Одна полулитровка, отскочив от ее головы, перелетела через прилавок к моим ногам. Подняв честно заработанный боевой трофей, я открыл крышку и залпом выпил всё содержимое, даже не почувствовав вкуса.

Я осмотрел поле боя, которое досталось в мое полное распоряжение. Куча костей и рассыпанные бутылки. Адреналиновый выброс выжег в организме все запасы, и чувство триумфа сменилось полным опустошением. «Отдыхать будем чуток попозжее». Почивать на лаврах и сидеть на попе ровно нельзя. Я выбрал кость побольше (Судя по размеру, эта бедренная кость принадлежала, скорее всего, баскетболисту) и заблокировал входную дверь. Нашествия посетителей сейчас я точно не переживу. После чего попытался разобраться с механизмом поднятия прилавка, но, так и не поняв, где находится фиксатор, просто перемахнул через столешницу. Поскользнувшись на рассыпанных бутылках, в обилии валяющихся на полу, чуть не уткнулся носом в сидящую продавщицу. Мария Федоровна не подавала признаков жизни, хотя, какая жизнь у мертвых, она и во время наших разборок была не особо живая. Впервые у меня появилась возможность рассмотреть внимательно противника. До этого: и с Зоей Ивановной, да и с Марией Федоровной мне было как-то не до этого. Я не много в жизни видел трупов, но, на мой взгляд, труп, как труп. Ничего особенного. Ну, может зубы чуток поострее и маникюр… (я вздрогнул, представляя как эти когти впиваются в мое тело). Но, честно говоря, я Марию Федоровну при жизни не помню, может быть, у нее всегда так было. Моё оружие наполовину лезвия вошло в череп, возвратив справедливость в мир - мертвое должно быть мертвым. А это значит, не двигаться, не рычать и уж точно не пытаться меня сожрать. Мертвым этого не положено…. Не по статусу. «Интересно, а если я выну своё копье из этой бестолковки - оно не оживет?» Хороший вопрос. Оружие хотелось бы вернуть. Конечно, можно сделать новое, но как-то я к этому прикипел. Я взялся за древко и медленнопопытался вынуть лезвие. Где там! Нож засел намертво. «Вот гадство!» Вытерев руки о свитер, я уперся ногой в грудь продавщице и дернул изо всех сил. Лезвие с хрустом и чавканьем вышло из черепа, а я замер над трупом, готовый вогнать копье обратно, если зомби решит вдруг вновь ожить. Простояля так, с занесенным оружием, наверное, с минуту. Все обошлось. Мария Федоровна сползла на пол, и голова со звуком пустого ведра гулко стукнулась о кафельный пол. Я даже не заметил, что всё это время не дышал и шумный вдох прозвучал в пустом торговом зале как кузнечные меха в огромной кузнице.

«Сделаем вывод: в результате похода в магазин я оказался обладателем несметного количества бутылок различных напитков (включая алкогольных) и знания, что бить этих гадов надо в голову. Не так уж и плохо для офисного планктона. Пережить две встречи с зомби и даже одного уконтропупить, а сам даже ни царапинки. Кстати?..» Я внимательно себя осмотрел. Кроме больной коленки, на которой уже проявился огромный кровоподтёк, никаких повреждений я не обнаружил. «То есть я молодец - герой, можно сказать».

Теперь, когда в относительном покое сидел среди коробок и ящиков в подсобке магазинчика и попивал бутылочку лимонада, я задавал себе два исконно русских вопроса. «Кто виноват?» и «Что делать?». Правда, в моем варианте они выглядели не столь эстетично, как у классика. Да и с первым вопросом было вроде бы все ясно. В эту задницу залез я сам лично без посторонней помощи. Конечно, может быть, так звезды сложились, но сложились то они для меня и при моем непосредственном участии. А, по большому счету - это было и не важно. Я уже здесь, и хотя изначально для меня все сложилось относительно неплохо - мне в этом мире не нравится. Исходя из этого умозаключения, и возникал второй вопрос: «Как мне из этого дерьма вылезать?». И идей не было. Вообще. То есть совсем, то есть абсолютно. Трюк с ящиком, кроме синяка на коленке, результатов не принес. А я чувствовал, что вернуться в свой мир смогу только сам. «Сам! Я и не против и сам. Только вот вопрос: где это «сам» расположено? Это уже третий вопрос. Что-то многовато вопросов, а ответов нет».

Я тяжело вздохнул и поперхнулся газиками лимонада. Откашлявшись и отрыгнув остатки газов, я поставил бутылку на стол и решительно встал. Сняв с крючка спортивную сумку, покидал туда несколько бутылок питьевой воды, газировок и вышел в торговый зал.

- Действительно, а куда идти? - Я почесал затылок. В конце концов, изначально, я пошел на работу. Что мешает мне продолжить свой путь? Офис ничем не хуже какого-то другого места. Вдруг именно там и находится отгадка, как мне попасть домой. Когда появилась цель, настроение значительно улучшилось. Все-таки цель для гармонично развитого человека - великое дело. Цель в жизни делает из особи индивидуума.

Глава 3

Троллейбус… и снова троллейбус .

«Все-таки общественный транспорт - это великое дело». Больная коленка, да и просто отсутствие опыта в прогулках на свежем воздухе, позволили мне пройти только пару остановок. Да и вообще, я пришел к выводу, что пеший туризм - это не моё. Подумал я и расположился в мертвом троллейбусе, который в слепой надежде ещё цеплялся токоприемниками за провода. Я не меньше оного мечтал, что где-то в его чреве загудит электромотор, весело сверкнет сноп искр, и меня с ветерком домчат до самого центра города.

- Да… мечты, мечты… - Я с ненавистью посмотрел на спортивную сумку, полную пластиковых бутылок. - Вот нахрена я набрал полную сумку тяжелых бутылок и не захватил ни одной консервы! Жрать хочется!

«Так, оно и понятно, тогда пить хотелось». Достав бутылку сладкого просроченного, что меня совсем не беспокоило, «Байкала», я поднял её в тосте в сторону кабины водителя: - За твоё здоровье.

Водитель уже не бесновался в кабине, как первые пять минут, когда я зашел в салон троллейбуса, а просто прилип к стеклу купейной двери, не сводя с меня мутного взгляда. Вообще, все две остановки пока я тащился по дороге, на меня мало кто обращал внимания. Наверное, хромающий тип, опирающийся на черенок от швабры с привязанным к ней большим кухонным ножом - это для этого мира вполне обычное явление. По крайней мере, те одинокие фигуры, что бродили во дворах, не сделали ни одного шага в мою сторону. А по дорогам, кроме меня, никто не ходил, все старались соблюдать ПДД. Правда, надолго меня не хватило, и поскольку сидеть на грязном асфальте я посчитал негигиеничным мероприятием, то и расположился в салоне общественного транспорта. Стоит признаться, я порядком струхнул, когда устраивался на переднем сиденье, и в этот момент в дверь врезалось тело водителя, а по стеклу заскрежетали его толстые синие ногти. Еще свежи были в памяти манеры общения у обслуживающего персонала в магазине, но мертвяк за стеклом вскоре затих, ограничившись «пожиранием» меня вожделенным взглядом. Чтобы открыть купейную дверь в салон, соображалки у него явно не хватало, а подсказывать ему я не собирался. Так и остались мы с ним мирно сосуществовать: я в салоне на двойном сиденье, а он в своей кабинке.

- Ну что ж, спасибо, хозяин, за кров, но пора и честь знать. - Я откинул опустевшую бутылку на пол, и с кряхтением закинул незначительно полегчавшую сумку на плечо. Немного подумав, выложил еще пару полуторолитровок на сиденье. - Это в качестве оплаты. - Помахав на прощанье водителю, вышел из средней полуоткрытой двери. Влажный ветерок, пока я отдыхал, умчался куда-то в неизвестном направлении, и на его смену пришло припекающее спину солнышко. Стало жарко. Я боролся с желанием не стягивать с себя свитер, но с каждым шагом проигрывал. В конце концов, взобравшись на небольшой холм, я сдался. Этот небольшой подъём в конец меня измотал, пот лился ручьем, сумка оттягивала плечо, а мой импровизированный боевой посох скорее мешал, постоянно соскальзывая на асфальте, чем давал какую-то опору.

Остановившись, я скинул сумку и стянул с себя опостылевший свитер, попутно вытерев им застилавший глаза пот. Когда я бросил взгляд на открывшуюся мне дорогу, то первым желанием было, рухнуть за сумку, а еще лучше, бросить все и бежать без оглядки обратно.

В паре сотен метров от меня по перекрестку без дела слонялись несколько десятков мертвяков. Они словно в броуновском движении молекул сталкивались, расходились, снова собирались в кучки, порыкивая друг на друга. Потолкавшись, снова разбредались, но упорно не хотели уходить с облюбованного ими участка. А дальше, с горки мне было хорошо видно, вся улица представляла собой первомайскую демонстрацию. Не хватало только шариков, флажков и транспарантов с портретами лидеров партии мертвого движения… для полного завершения образа. В эту толпу из дворов, медленно, словно лава из вулкана, стекались ручейками все новые и новые зомби. Это стадо, наполняя улицу, медленно продвигалось к перекрестку, готовясь принять в свои ряды новых голов. А скорее зубов и когтей.