Осипов Игорь – Викториада (страница 3)

- Твою жеж мать!.. Как больно! - Я отполз к порогу двери и посмотрел вниз. Зоя Ивановна никуда не делась и, увидев меня в проеме двери, даже, кажется, обрадовалась. По крайней мере, именно так я расценил ее протянутые ко мне скрюченные пальцы с синими ногтями.

- Гадство, - констатировал я итог эксперимента. «Постой, было же темно - дверь моей квартиры была закрыта». Я со стоном поднялся и закрыл дверь, ведущую в свою квартиру, потом, подумав, прикрыл дверь и в квартиру бабы Зои. Стало совсем темно. «Вот так… именно вот так все и было». Я нащупал ящик, судорожно сглотнул слюну, вздохнул поглубже, набираясь решимости, и со всей дури двинул по ящику больной коленкой.

Всё-таки меня вырвало. Вышли утренние кофе и печенька посмотреть на всё это безобразие. Прямо на куртку, которая до сих пор валялась на полу, и на которую я свалился от боли. Сплюнув кислый сгусток, я подполз к двери и потянул ее на себя. Свежий воздух и приветственный скрежет вставных челюстей бабы Зои привёл меня немного в чувство.

- Здрасте, давно не виделись, - я откинулся спиной на распахнутую дверь, потирая больную ногу. Колено уже ощутимо распухло и взрывалось болью при любой попытке его согнуть. - Вот так, Зоя Ванна, видать, я с вами тут надолго, привыкайте. Одноглазый монстр двадцати метрами ниже удовлетворенно заурчал. Я ее оптимизма не разделял. Хорошего, во всем этом, было мало. Колено болит, идти некуда, жрать тоже нечего - кухня-то моя где-то под бабой Зоей.

И тут меня прорвало. Я жаловался бабе Зое на несправедливость судьбы, найдя в ее лице благодарного слушателя. Зоя Ивановна не сводила с меня взгляд единственного глаза, периодически урчала, соглашаясь, или аргументировано возражая мне щелканьем вставных челюстей, а один раз даже вспылила, когда я попытался прыгнуть к ней, покончив свои мучения. Она, вскинув руки, после чего потеряла равновесие и кубарем скатилась с плиты. Я даже заволновался за старушку, но через пару минут она опять вскарабкалась наверх, чтобы быть поближе к объекту своего желания.

Минут через пятнадцать, за разговорами я и не заметил, как боль в ноге успокоилась, колено работало почти сносно, если не делать резких движений.

- Ну ладно, засиделся я тут с вами, Зоя Ванна, пора и честь знать, утомил я вас, наверное? - Я поднялся и, прихрамывая, вошел в квартиру соседки, благо она досталась в моё полное распоряжение. Побродив по ее двушке и не найдя ничего съедобного, я соорудил из черенка швабры и большого кухонного ножа внушительное копье, примотав лезвие скотчем к палке, и, используя свое оружие как посох, похромал в подъезд.

Проходя мимо черепа возле мусоропровода и ухмыльнулся, вспомнив, как я испугался его в первый раз. Странно, бедный Йорик показался мне сейчас самым безобидным из того что меня ждет впереди. Жизнь или, что-то еще, а может кто-то еще сыграли со мной злую шутку, но офисный планктон не собирается сдаваться. Еще вопрос: кто выйдет из этой битвы победителем.

Глава 2

«Кто виноват?» и «Что делать?»

Улица встретила меня теплом и сыростью. Деревья без листвы, грязь под ногами и чавкающий мох на асфальте. По ощущениям была середина апреля, а никак не январь, на который указывала стрелка моего биологического календаря. Я стоял возле подъезда и не знал, в какую сторону пойти.

- Тебе открыты все пути, - пробормотал я себе под нос фразу, которую услышал от директора школы на выпускном вечере. Только сейчас она почему-то меня не то что не радовала, а даже пугала. Я поежился: «Зря куртку не взял. Может вернуться? Не… Не пойду.» Подниматься с больной коленкой на седьмой этаж не хотелось. «А чего бы хотелось? А очень хотелось пить! Просто в горле пересохло. И что теперь? Не из лужи же теперь пить?»

Я судорожно огляделся. Слава Богу, баба Зоя со своими друзьями осталась во дворе с той стороны дома, но это не значит, что такие же неживые граждане не бродят и тут. А если с Зоей Ивановной, по старой памяти, у меня наладились какие-никакие отношения, то к новым знакомствам я был еще не готов, как физически (я потер свою больную коленку), так и морально.

Опираясь на свой самодельный дротик, я был больше похож на хромающего побритого деда Мороза в побитом молью грязном свитере, чем на крутого исследователя неведомых земель. Именно неведомых. И, хотя, несмотря на то, что двор был мне знаком, все равно было ощущение, что кругом подстерегают неприятности. И я даже знал, по примеру бабы Зои, как эти «неприятности» выглядят. Дохромав до края дома, я с опаской выглянул из-за угла. Улица была пуста и внушала доверие. Облизав пересохшие губы, я уговорил себя сделать шаг из кажущегося безопасным укрытия. Ничего не произошло. Никто на меня не кинулся, не было криков или каких-либо звуков указывающих, что я замечен и опознан как вкусная и желанная добыча. «Все равно – это место надо пересечь как можно скорее». Легко сказать. Прыгая, как больной кузнечик с перебитой ножкой, охая и матерясь себе под нос, судорожно озираясь, я побежал к противоположному углу. Наверное, со стороны это выглядело смешно, но фигуры вдали, как раз напротив провала в доме, совершенно не располагали к излишнему юмору. Благо, что все они были сильно заняты ожиданием появления моей драгоценной персоны в проеме дверей седьмого этажа и совершенно не обратили внимания на мой чемпионский параолимпийский забег.

Мне показалось, что я скакал до угла магазина целую вечность, и к тому моменту, когда прижался спиной к стене спасительного угла, все зомби района указывали на меня своими костлявыми скрюченными пальцами. Отдышался я только минут через пять. Удивительно, но пробежка пошла мне на пользу. Колено уже не отдавалось болью при попытке перенести вес на ногу, и вполне сносно сгибалось и разгибалось. Но вот жажда… во рту от ужаса и бега пересохло так, что слюна превратилось не то чтобы в пасту, а даже скорее в порошок, который скрипел на зубах на всю улицу.

«Пить!» Желание засело в голове больной занозой. Я огляделся. Мое укрытие - угол магазина хорошо скрывало меня от бесцельно бродящих вдалеке мертвяков. И главное, этот же угол прикрывал высокое крыльцо, ведущее в торговый зал. «Может, повезет, и там никого нет. Должно повезти. В конце концов, а что я теряю? Сдохнуть от жажды рядом, боясь зайти в источник или все же рискнуть…».

Взяв свое копье наперевес, как виденные мною в старых военных кинофильмах, винтовки, я ринулся в штыковую атаку. Ну как ринулся? Медленно пополз, озираясь и вздрагивая от малейшего шороха ветерка. Длинный клинок, примотанный к концу швабры, уже не казался мне столь грозным оружием.

Маленький торговый зал магазинчика возле дома, наверное, никогда не был забит таким количеством народа. Кости хрустели под ногами, как утренний снег. «Чего же вас сюда всех принесло. Тут же лежит человек двадцать, если не больше».

Мысль о бренности судьбы перебила продавщица. Она появилась за прилавком, как чертик из табакерки. Вот только что ее там не было, и в следующую секунду толстая «добродушная» тетка возникла за кассой, уставившись в меня мутными зрачками. Синий передник был порван по всей длине, но сохранившийся бейджик гласил, что меня намеривается обслужить торговый работник первой категории Мария Федоровна.

- Мне бы попить?.. - Растерянно произнес я, совершенно забыв про самодельное копье в своих руках.

Первое впечатление о приветливости торгового работника было явно ошибочным. Мария Федоровна заметалась вдоль выставленного товара, ища способ попасть ко мне, но высокий прилавок и холодильные витрины превратились для нее в настоящий лабиринт, а поднять стойку соображения у нее явно не хватало. Побегав вдоль стены, она снова остановилась возле кассы и с ненавистью взглянула на посетителя. Я с отчаяньем посмотрел на пластиковые бутылки, стоящие рядком за ее спиной. Отличник торговли в лучших традициях советского «Продторга» стояла на страже, и вежливого обслуживания от нее ожидать не приходилось.

- Ферзь: Е1 - Е7 - Пат! - Констатировал я ситуацию. «Весь магазин в моем распоряжении, кроме маленького закутка, в котором и спрятан желаемый приз, под охраной огнедышащего дракона». Я сделал пару шагов в сторону - продавец тенью переместилась параллельно мне за стойкой, не сводя с меня глаз. Скрюченные пальцы противно заскрежетали по пластиковому прилавку.

- Но-но-но… - Я продемонстрировал Марии Федоровне клинок, - видишь, я вооружен. И вообще - это ограбление (всю жизнь мечтал это сказать) и тебе придется отдать свой товар.

Моя речь продавщицу не впечатлила, и она ринулась вперед, чуть не перевернув тяжелый прилавок. Со страху, я выставил перед собой копье, и клинок с хрустом вошел в левую грудь работника торговли. Мария Федоровна с удивлением посмотрела на торчащий в ее впечатляющем шестом размере острый предмет и возмущенно зарычала. Женщина была явно была не готова к незапланированной мамопластике и, вцепившись в древко обеими руками, потянула на себя и мое импровизированное оружие, и меня. Когда ее безумные мертвые глаза оказались в опасной близости я отчаянно взвизгнул и, упершись ногой в прилавок, со всех сил оттолкнулся. От неожиданности я отлетел в самую гущу костей, раскидав их по всему залу. Схватив валяющееся рядом копье, я вскочил как на пружинах, позабыв про больную коленку. Мария Федоровна стояла за прилавком, наклонив голову и широко расставив руки. Из зияющей раны проделанной моим широким лезвием сочилась какая-то черная дрянь, но это не доставляло продавщице хоть кого-то дискомфорта. Её скрюченные пальцы скрежетали по поверхности пластиковой столешницы, а из горла доносился зловещий клокот, похожий больше на львиный рык, чем на звук, который может издать человеческое горло.