Оса Эриксдоттер – Фаза 3 (страница 74)
– Ну нет, только не Роберт Маклеллан. Когда я последний раз с ним разговаривал, он читал Шекспира по памяти. Большой кусок. Это, скажу я вам… Нет, он не заблудился. Как бы не совершил какую-то глупость.
– Ты имеешь в виду…
– Не знаю. Ничего не знаю.
– Он был в депрессии?
– Нет… или да, разве поймешь. Депрессия проявляется по-разному. Мне кажется, он кипел от обиды и унижения, хотя и старался скрыть. Не знаю, в какой психологический профиль это укладывается, я не психотерапевт.
– Дэвид сказал, что агрессия связана с перенесенным сифилисом. Ты наверняка уже в курсе. То есть у человека должны найтись антитела. Это же наверняка легко проверить.
– Не так уж легко… Антитела против бледной спирохеты исчезают довольно быстро после окончания лечения. Через полгода нет и следа. Самое большее – через год.
– Очевидно, это не так. Чего-то мы не знаем. Остаются какие-то трудно выявляемые механизмы. Или, возможно, выявляемые, но пока неизвестным нам способом.
– Как бы там ни было, я проверил анамнез. Никаких указаний. К тому же трудно представить, что этот человек мог заразиться сифилисом. Его жизненный стиль… – Беньямин покачал головой. – Маловероятно.
– Я еду прямо на работу. Может быть, что-то удастся выяснить.
– Полиция уже на ногах. Как только будет что-то новое, сообщу.
Селия посмотрела на отца. Тот безучастно смотрел в окно, его будто и не интересовало происходящее. Вид довольно печальный – наверное, из-за заметно отросших волос. Там, в хижине, он выглядел совсем по-другому. Был похож на веселого лесоруба.
Беньямин перехватил ее взгляд.
– В администрации заказали парикмахера. Стрижка нужна не только Теду.
– Вот видишь, Тыквочка? – неожиданно оживился отец. – Пятизвездочный отель. В крайнем случае четырех, но никак не меньше.
– Мне надо ехать, папа, – улыбнулась Селия.
– Я так надоел дочке, что она чуть не прыгает от нетерпения.
– Ничего подобного, – запротестовал Беньямин. – Если ей кто и надоел, так это я.
– Вы оба мне надоели, – улыбнулась Селия. – Все образуется. Мало того – уверена, что очень быстро. И ты, папа, поедешь домой. – Она повернулась к Беньямину: – И ты тоже.
– Мое самое заветное желание.
Селия крепко обняла отца и долго не отпускала.
– Мне давно не было так хорошо, как в эти дни, папа.
– Лучший отпуск в жизни, – хрипло произнес Тед.
– Я тебя очень люблю. Держись.
– Да-да. Поосторожней за рулем.
Она встала и подошла к Беньямину.
– Очень прошу, как только что-то станет известно, сообщи. Маклеллан, ты сказал? Мне кажется, я даже помню его лицо. Не столько его, сколько жены – редкостная модница. Но в любом случае, пока его не найдут, покоя никому не будет.
Селия на секунду вернулась к отцу, обняла еще раз, шепнула “
* * *
Гейл достала столовое серебро, вынула ящики, вымыла, вытерла и все вернула на место. Непонятно, откуда берется пыль, ящики давно никто не открывал. Потом занялась шкафами. Несколько сортов муки, которые она когда-то купила по совету Майры –
Гейл переедание не грозит. Без Роберта она почти ничего не ела. Ее даже беспокоило – почему она не голодна?
Содержимое на полках заметно поредело. Старый, пересохший изюм, сушеный чернослив, курага – все, у чего срок годности заканчивался или уже истек, полетело в ведро.
Настоящая весенняя приборка. У нее даже настроение поднялось – встала пораньше и, еще толком не одеваясь, открыла платяные шкафы. Футболки Роберта – зачем они здесь? В летнем доме на Кейп-Код этих футболок штук двадцать, а в городе он никогда их не носит. Ее майки-безрукавки, которые она вряд ли когда-нибудь решится надеть – кому хочется показывать дряблую кожу на руках? Старые носки Роберта, ношеные телесные колготки – все на выброс. Теперь она носила только черные.
Набралось два больших пластиковых мешка. После ланча отвезет их на станцию сортировки мусора.
Настала очередь ванной. Перенюхала все духи – это было как путешествие во времени.
Некоторые города настолько знамениты, что невольно охватывает волнение. Похожее чувство она испытала в Париже.
Роберт показал ей весь мир. Можно сказать, он научил ее жить, и с годами Гейл все больше переполняло чувство благодарности.
Побрызгала пенкой на зеркальные двери, тщательно протерла бумажным полотенцем и посмотрела на свое отражение. Без косметики вид, будем честны, непрезентабельный, довольно печальный, но сначала надо закончить уборку. Пропылесосить большой дом – дело нелегкое.
На всякий случай проверила остальные ящики, но там все оказалось в порядке. Запасные насадки для электрических зубных щеток, к которым она долго привыкала по настоятельной рекомендации дантиста. Терки для ног, запасные головки для бритвы. Порядок как на витрине.
Вышла в кухню и посмотрела в окно. Замечательная погода. На кормушке пристроился красно-бурый кардинал и, потряхивая хохолком, деловито склевывал семечки подсолнуха. Наверняка самочка – самцы ярко-, даже вызывающе-красные. На прошлой неделе купила новую кормушку – старую, в виде домика, обнаружил бурундук. Очаровательные создания, но прирожденные вредители и непревзойденные воришки.
Новая кормушка – настоящий автомат. Насыпаешь семечки и вешаешь на дерево. А в самом низу – маленькие дырочки, настолько маленькие, что достать семечку можно только острым и тонким клювом. Бурундучкам остается только облизываться – ничего страшного, они и так прекрасно кормятся. Не дай бог оставить без присмотра что-то – к примеру, луковицы цветов.
Гейл достала из хозяйственного чулана пылесос и пошла на второй этаж. Не успела подняться, в кухне зазвонил телефон. Путь звонит – наверняка не Роберт, сейчас время утренней прогулки. Скорее всего, Майра. Она уговорила Гейл пойти в кино – какой-то фильм, действие которого разворачивается в бурные шестидесятые, и не где-нибудь, а в Кейп-Код. Предстояло решить, какой сеанс выбрать – в полвторого или в полпятого.
Гейл встала на колени и засунула трубу пылесоса как можно дальше под кровать. Закончит – позвонит Майре. Надо еще успеть на станцию приема мусора, они закрывают в три. И купить продукты.
Можно жить и так. В самом отчаянном положении человек старается придерживаться спасительных ритуалов.
Покосилась на тумбочку Роберта. Аккуратная стопка книг. Она не стала их убирать – своего рода утешение, надежда, что все может возвратиться в свою колею. Будто бы Роберт уехал в деловую поездку и не сегодня-завтра вернется. Что значит – будто бы? Не будто бы, а вернется. Время идет быстро, гораздо быстрее, чем в первые дни.
* * *
На двери венок из белых цветов магнолии. Он не стал звонить – дверь не заперта. Вошел и остановился, настолько потряс его запах собственного дома. Любимые Гейл ароматические смеси, моющие средства. Машинально вытер ноги о коврик и сразу услышал звук пылесоса в кухне. Хорошо. Не надо подниматься на второй этаж. Это даст ему несколько лишних секунд.
Посмотрел на лестницу на второй этаж и по привычке порадовался ее живой древесной желтизне. Над перилами изображения птиц. Сойка, чуть выше – иссиня-черный ворон, еще выше – два сорочонка. Все в тонких металлических рамках.
Все эти знакомые детали он видел словно в первый раз. Даже задохнулся от волнения. Наверное, никогда в жизни так не волновался.
Там, в кухне, гудит пылесос и, кроме того, работает радио. На столике в прихожей еще одна птица – современная, стилизованная, матового металла. Журавль, цапля, орел – неизвестно. Некая обобщенная птица, изготовившаяся к полету.
Прошел мимо зеркала, отвернувшись, не хотелось видеть свое отражение. Открыл дверь в кухню и остановился на пороге.
Гейл успела обернуться. Лицо ее изменилось – появилось новое и, как ему показалось, неприятное выражение.
– Не бойся, – тихо сказал он, поднял пистолет и нажал на курок.
Она покачнулась, но не упала. Еще один выстрел. Теперь она осела на пол, не сводя с него глаз.
Плохо. Он подошел ближе и выстрелил в лежащую на полу Гейл. Она дернулась и замерла.