Оса Эриксдоттер – Бойня (страница 63)

Он потянулся так, что диван жалобно заскрипел. Прислушался – тишина. С кухни ни звука. Неплохо поспал – Мадс, наверное, уже ушел на работу. Снял с подлокотника наручные часы, и тишина сразу объяснилась – полдесятого.

Сделал попытку встать и с трудом удержал позыв на рвоту. Откинул голову на подушку и закрыл глаза. Сколько же кружек пива он выпил? И о чем они с Мадсом разговаривали? О чем-то разговаривали, это он помнил прекрасно, а вот о чем?..

О дьявол…

Статья в “Юлландс-Постен”.

Какого черта он продолжает копаться в этой истории? Приложил ладони к вискам и сильно сжал. Какой идиот… С чего он решил, что его тревожный сигнал хоть на кого-то подействует? Юхан и его лизоблюды протащили реформы, которым позавидовали бы Гитлер, Сталин и Пол Пот, вместе взятые, а шведский народ и бровью не повел. Риксдаг послушно штамповал закон за законом: этого нельзя, того нельзя, поднять цены на сахар, поднять цены на муку… И ничего! Всенародное одобрение, как они пишут в своих листовках. И кого волнует судьба нескольких исчезнувших толстяков? Как утверждают, исчезнувших. Мало ли что утверждают и мало ли кто исчезает? Партия Здоровья, к примеру, тоже утверждает: люди записываются в лагеря добровольно.

И конечно, аргументов мало. Он ведь не представил в газету ни единой фотографии, только сомнительные показания свидетелей.

Борьба Давида с Голиафом. Лилипут Хо-Ко против банды бодибилдеров в распоряжении Юхана. Укус блохи. В их глазах он не более чем досадное насекомое. Таракан. Наступил сапогом – и нет таракана.

Мысль показалась настолько неприятной, что он застонал. Надо вставать. Оказывается, на коричневом фоне произведения искусства есть какая-то надпись. Прямо посреди холста. Ханс Кристиан вгляделся. “Наблюдение земли. Предложение”. А может, Мадс сам создал это прорывное полотно? Вполне возможно, он не первый и, скорее всего, не последний из коллег по профессии, постоянно изучающих собственные творческие возможности. Видимо, журналистика кажется им заснеженной вершиной интеллектуальных достижений человечества. И разумеется, не может быть, чтобы виртуоз-журналист, мастер, достигший подобных высот, не обладал и другими, не менее яркими дарованиями.

Таких много, но вряд ли они продолжают этим заниматься и сейчас. Половины как не бывало: лишний вес. А остальные превратились в послушных, легко управляемых партийных пропагандистов. Кое-кто сделал большую карьеру, не слезает с экранов партийного ТВЗ. Где граница между оппортунизмом и подлостью? И есть ли она?

Ему легче – он независимый журналист. Его эта волна обошла стороной. Или почти обошла, все же его материалы стали покупать заметно меньше. Скорее всего, потому, что он и сам не совсем укладывается в их идиотские ЖМК-нормы. Но и с этим можно выкрутиться, просто не надо являться в редакцию. Посылать материал по электронной почте или открыть свой телеграм-канал. Вот только удовлетворения это не принесет, Ханс Кристиан привык к традиционной журналистике.

Его материалы – как правило, первоклассные – расходились неплохо. Особенно в зарубежных изданиях. Сохранились хорошие отношения и с “Упсальской Новой”. Но все равно оставалось томительное чувство неудовлетворенности. Чтобы делать сегодня карьеру, нужно быть экспертом в диетологии и здоровом образе жизни. Выглядеть не так, как многие из его старых друзей и коллег, обремененных, как это теперь называется, дурными привычками. Работа до полуночи, а если не работа, то вечеринка. А на дружеской пьянке начни считать калории, тебя тут же выпрут. Да еще и поджопник дадут на прощанье.

В последние пару лет Ханс Кристиан вернулся к старой профессии – меньше писал и больше снимал, как в молодости. А с тех пор как появилось ТВЗ, Телевидение Здоровья, работал почти исключительно на зарубежные медиа.

В Копенгагане тоже есть чем заняться, особенно если знаешь язык. Конечно, перерезанная пуповина с родиной могла бы ощущаться как потеря, но, как ни странно, не ощущалась. Шведская пресса за последние два-три года превратилась в песочницу, откуда с каждым днем исчезают любимые игрушки – к примеру, политическая независимость или хотя бы нейтралитет. А сукины дети из Партии Здоровья по ночам подкрадываются и закапывают по углам песочницы собственные какашки.

Посмотрел на выключенный мобильник на подоконнике. Рискнуть и включить? Всего на несколько секунд, проверить звонки.

Нет. Сначала сварить кофе. Заставить себя сжевать ломоть знаменитого датского røgbrød, ржаного хлеба. Запустить кишечник. Куда более симпатичный эксперимент, чем игры с внезапно ставшим токсичным телефоном.

Встал и замер – увидел свое отражение в зеркале. Зрелище отвратительное, под стать картине на стене. Наверняка написана не маслом и не акрилом, а самым настоящим дерьмом. Провел по волосам, завел руку под подбородок и сдвинул вперед отросшую бороду. Настоящий бродяга.

Поживет у Мадса еще неделю – и лучшие партийные сыщики пройдут мимо, не остановив на нем взгляд. Даже не догадаются, какого свирепого врага не заметили.

Неделю.

– А еще надежнее две, – вслух сказал он сам себе.

А потом… как сказал Юхан? Греция. А почему, собственно, нет? Хорошая страна.

Вряд ли когда-либо Ханс Кристиан испытывал такое подавляющее чувство полного опустошения. И не только опустошения – разочарования и злости. Весь текст его заметки можно накрыть кофейной чашкой. Огромная статья с идиллической фотографией – “ДОМ ТВОЕЙ МЕЧТЫ”. Еще одна, “ДЕСЯТЬ ПРОСТЕЙШИХ ПРИЕМОВ ДЛЯ ПОХУДЕНИЯ”, тоже на полстраницы. Вполне достаточно, чтобы поглотить девяносто девять и девять десятых процента внимания. Неужели редакторы сделали это намеренно? Или просто не сообразили, какой смысл несет его превратившаяся в маленькую заметку статья?

Пробежал глазами оставшиеся после редакторских ножниц строчки. Конечно, кое-какие зловещие намеки проскальзывают. Их, наверное, хватит, чтобы в темно-каштановой шевелюре Юхана Сверда появились один или два седых волоса. Но остальной мир эти намеки попросту не заметит. Некоторые свидетели утверждают, что у Кафедрального собора в Упсале видели людей, которых после регионального собрания граждан с избыточным весом якобы насильно загнали в грузовые машины и якобы куда-то увезли. Партия Здоровья опровергает эти слухи. Пресс-секретарь правительства сказал – да, оздоровительные лагеря для тучных предполагается сделать обязательными, но на чисто добровольных началах. И пусть никого не смущает кажущаяся парадоксальность этой формулировки. Желающих будет все больше. Давление социума настолько велико, что насильственные меры не нужны.

Формулировка… При чем тут, мать их в душу, формулировка? Разве в формулировках дело? Он собрал материал, способный взорвать медийное пространство, пусть и на короткое время. И что? Тут же начали забалтывать, публиковать снимки счастливых толстяков, избавившихся за короткое время от большей части лишнего веса.

Наконец-то я вижу результат! Чего только не пробовал, но теперь я вижу результат!

Найдут подставных штрейкбрехеров, заплатят, конечно.

– От оппортунизма до подлости один шаг. – Хо-Ко повторил эту максиму вслух.

А если быть честным – и того меньше. Полшага – если вообще есть какая-то разница.

А он-то представлял нарастающую волну расследований, пусть хотя бы журналистских. Не просто волну, а цунами. Думал, будто передал им эстафетную палочку, настолько раскаленную, что они поспешат вручить ее другим.

Еще раз с упавшим сердцем посмотрел на маленькую колонку. Броские рекламные объявления окончательно ее забивают, превращая во что-то непонятное, в одну из фаз свердовского “простейшего приема для похудения”. Сделано все так, будто Юхан Сверд заплатил за верстку из собственного кармана, и заплатил щедро.

Ханс Кристиан насторожился. Нет, невозможно. Из газетных он говорил только с Мадсом и больше ни с кем. Да, они сомневались – тоже объяснимо, никто не хочет попусту ссориться с соседями по ту сторону пролива. Ссориться не хочет, но ущипнуть лишний раз – одно удовольствие.

К разочарованию примешивалась настоящая злость. Статья маленькая, как один из сотни публикующихся каждый день некрологов. Перевернул чашечку и поставил на статью, решил проверить первое ощущение. Так и есть, из-под чашки торчат двухмиллиметровые огрызки текста, а все остальное – Дом Мечты. И конечно, Десять Приемов для Похудения.

Он надувал яркий, отовсюду заметный воздушный шар, а от него осталась серая резиновая тряпочка. А может, и к лучшему. Спокойнее. Может, это и есть его спасение. Сунуть всю эту историю в морозильник, и тогда он в безопасности.

Снял чашку с газеты и допил. Кофе остыл, вкус отвратительный, но ради кофеина можно потерпеть. Головная боль немного отпустила. Налил в пустую чашку молоко из пакета. Вкус напомнил детство – бабушка всегда наливала молоко в высокие стаканы и вручала трубочку с красным кантом. Молоко пахло свежей травой и солнцем.

Нормальное, а не обезжиренное молоко, масло, сливки. Датское правительство не торопится с запретами. Хотя Мадс все равно ругается на чем свет стоит.

Если они доберутся до пива, эмигрирую в Прагу.

Залпом выпил молоко и налил еще. Вспомнил бабушку: высокая, полная, могучая грудь так и распирает блузку в мелкий цветочек.