Ортензия – Оторва. Книга шестая (страница 15)

Переложила вес на правую ногу и выдала апперкот левой. Не дожидаясь, пока он упадёт, сложилась и, практически не глядя, выбросила ногу в последнего оставшегося на ногах. Почти идеально вышло, именно туда, куда целила — снизу в челюсть.

Он не только сам упал, но и повалил за собой Каренина. Я же кинула взгляд по сторонам и, убедившись, что никто пока не собирался подниматься, а некоторые вообще лежали без движения, подошла к рыжему лейтенанту, всё лицо которого было залито кровью. Присев на корточки, приложила ладонь к его шее и облегчённо выдохнула: пульс есть, жить будет.

Расстегнула кобуру и выудила Макаров.

— Ева, — донёсся до меня голос Каренина, — что ты делаешь?

Я оглянулась, встретившись с его глазами. Родными, любимыми.

— Не знаю. Но я не могла им позволить тебя арестовать из-за меня. Я люблю тебя. Когда меня не станет, тебя оставят в покое. А ты всё вали на меня. С мёртвых выдачи нет.

Хотелось попрощаться, кинуться на шею, поцеловать, ощутить его губы ещё раз, последний.

Но я, поднявшись, отвернулась и, сделав несколько шагов, остановилась около генерала, лицо которого уже начало заплывать.

Сказать ничего не успела. Услышала шум мотора и оглянулась.

Около Жениного автомобиля остановился микроавтобус, а за ним «Волга», из которой выбрался на дорогу новый персонаж.

И кто это, я мгновенно поняла. Зверь, самый опасный из всех, кого я встречала в прошлой жизни. Догадалась по лицу, по движению глаз, по походке. Это не мент, не КГБэшник и не спецура. Так двигаться может только он…

Тот, в которого я с двух метров не смогу попасть, даже выстрелив в упор. Он всегда успеет уйти с линии огня.

Часть вторая

Глава 10

Самолёт мягко коснулся посадочной полосы, и пассажир, сидевший во втором ряду, словно выбрался из полудрёмы, в которой находился все семь часов полёта. Звали его виконт Ролан Польз д’Ивуа де Ла Пуап (1). Пятьдесят семь лет назад ему повезло родиться в семье аристократов, имеющих графское достоинство, а имя одного из предков, генерала Жана-Франсуа де ла Пуапа, который командовал войсками под началом Наполеона Бонапарта, было высечено на Триумфальной арке.

Ролан де Ла Пуап глянул в иллюминатор, рассеянно слушая бортпроводницу, которая рассказывала пассажирам, что их самолёт, следующий по маршруту Нью-Йорк — Париж, успешно приземлился в конечном пункте, и экипаж благодарит пассажиров за то, что воспользовались именно этой компанией. А также просит оставить отзыв о полёте на выходе из терминала.

Багажа у аристократа не было, всего лишь небольшая сумка, и потому он устремился на выход, едва оказавшись в здании аэропорта.

Пройдя через терминал, он сразу увидел своего секретаря — вполне милую девушку с прекрасным именем Жозефина. Он её так никогда не называл, а более коротко: Жози, но она на это не обижалась, а, наоборот, нравилось такое обращение.

Увидев патрона, Жози призывно помахала ему рукой, при этом радостно улыбаясь.

Ролан де Ла Пуап отсутствовал неделю, был в Нью-Йорке на свадьбе дочери своего однополчанина, с которым не виделись почти десять лет, но всё это время не забывали друг друга, всегда отправляя поздравительные телеграммы.

О своём возвращении он известил заранее, чтобы Жози могла подготовить перечень самых необходимых дел, если такие внезапно появятся.

И едва они устроились на заднем сидении автомобиля, а коренастый водитель по имени Поль завёл двигатель, девушка раскрыла папку.

— Луиза? — перехватив руку Жози, спросил Ролан де Ла Пуап.

— Баронесса в вашем родовом замке и не покидала его всю неделю. Ждала вашего возвращения.

— Баронесса? — Ролан де Ла Пуап кинул взгляд на девушку.

— Ваша жена рассказала, что после смерти её деда, у которого так и не родился ни один мальчик, баронство её семьи угасло, но ей нравится, когда я обращаюсь к ней именно так. Только когда мы наедине.

Виконт кивнул. После смерти сына четыре года назад у его жены Луизы появились разные причуды, на которые он смотрел сквозь пальцы. А вот теперь и это.

Жози тем временем раскрыла папку и стала зачитывать список дел:

— Завтра в десять утра у вас завтрак с Лилиан Беттанкур (2). Обсуждение новых флаконов для духов.

— Подожди, Жози, но разве Лилиан не объявила тендер?

— Она передумала в тот же день, но вы были уже в Нью-Йорке. Я сообщила ей, что вы прибываете сегодня, и Беттанкур просила передать вам, что хотела бы видеть вас на ланче 22 июня. А это завтра. Она сказала, что коней на переправе не меняют и готова подписать с вами любой контракт.

— Ладно, — Ролан де Ла Пуап про себя усмехнулся. — Хорошая новость, к тому же не придётся ломать голову, кому спихнуть уже готовую продукцию.

Автомобиль выехал на площадь Оперы, и водитель нажал на тормоз.

— Что там, Поль? — заинтересовался виконт, наклоняясь вперёд.

— Студенты пикеты опять выставили.

— И что их не устраивает в этот раз? Новая реформа образования?

— Не поверите, патрон, — Поль обернулся, улыбаясь. — Это студенты-евреи. Требуют свободу для евреев, желающих выехать из СССР, — отозвался водитель. — Третий день подряд бастуют, но до этого стояли на площади Бастилии, а вот сегодня решили сюда перебраться. Сейчас развернусь.

Поль повернул налево, проскочил перекрёсток и, вывернув на другую улицу, снова остановился.

— И здесь баррикады строят.

Ролан де Ла Пуап, глядя на мужчин, которые перегораживали улицу, нахмурил брови. По возрасту их к студентам никак невозможно было причислить. А у некоторых в руках были транспаранты, на которых большими буквами было написано: «Брежнев вон!» и ещё что-то про коммунистов. Всю фразу он прочитать не смог, но она его уже и не интересовала.

— Жози, — он развернулся к своему секретарю и, пока Поль прикидывал, по какой улице лучше выбраться из Парижа, спросил: — Кажется, я что-то пропустил, пока отсутствовал. И всего-то одна неделя, а в Париже опять забастовки, к тому же с очень странными лозунгами.

— Вы совсем газет не читали? — поинтересовалась девушка.

— Жози, — улыбнулся Ролан де Ла Пуап, — я ездил не на симпозиум и не на конференцию. Мой однополчанин, с которым вместе воевали против фашизма, выдавал замуж свою младшую, любимую дочь. Думаешь, у меня было время разыскивать французские газеты?

— А-а-а, — певуче протянула Жози, — тогда вы не знаете. В Москве 16 июня, пять дней назад, был переворот. Даже не слышали? Все газеты пестрели об этом. Подгорного сместили, и теперь лидер России номер один — месье Леонид Ильич Брежнев. А наш президент его первым поздравил в связи с этим знаменательным событием и пригласил во Францию. Вчера глава СССР во главе делегации прибыл в Париж, — Жози хихикнула, — один из залов аэропорта превратили в цирюльню, и те, кто должен был встречать месье Брежнева, садились в кресло. Стриглись коротко даже лётчики, которые сопровождали самолёт из России. Оказывается, месье Брежнев не терпит волосатиков. Сегодня в 18:00 в Елисейском дворце весь бомонд Франции соберётся. И вам с баронессой было разослано приглашение.

— Нам? — не поверил виконт, округляя глаза. — Нам прислали приглашение?

— Да, — подтвердила Жози, — ваша жена сказала, что вы с президентом СССР давние друзья, и её это приглашение нисколько не удивляет.

Называть главу СССР своим другом, наверное, было слишком громко. Знакомые — да. Они встречались всего-то два раза. В конце ноября 1944 года в Москве, на награждении, когда ему, Ролану де Ла Пуапу, присвоили звание Героя Советского Союза, а Брежневу вручили орден и генеральский жезл. Дружной компанией посидели в ресторане, поболтали ни о том ни о сем. Случайная встреча, в общем-то.

Второй раз пересеклись и тоже в Москве. 10 ноября 1970 года. Он находился в посольстве Франции, куда пришла скорбная весть из Парижа: скончался генерал де Голль. А на следующий день внезапно, без предупреждения, прибыла целая делегация лидеров СССР почтить память генерала. Это было неожиданно и приятно одновременно. И хотя прошло двадцать шесть лет, Ролан де Ла Пуап узнал Брежнева сразу, и, как выяснилось, глава КПСС его тоже не забыл.

Леонид Ильич пригласил виконта в Кремль, и они почти два часа беседовали наедине, благодаря тому, что Ролан во время войны прекрасно выучил русский язык. Вспоминали минувшие дни, погибших друзей, послевоенные годы и генерала де Голля, благодаря которому удалось снять напряжение между двумя державами.

В принципе, вот и вся дружба.

Пожелание лидера СССР увидеть бывшего участника эскадрильи «Нормандия — Неман» на приёме в Елисейском дворце среди разряженных франтов в принципе было понятно. Вот только виконту совершенно не улыбалось снова трястись три часа в автомобиле, да ещё и после полёта через Атлантику. К тому же, как выяснилось, на завтра была запланирована встреча с Лилиан Беттанкур по поводу упаковок для её новой линейки косметики. Хорошо же он будет выглядеть после второй бессонной ночи.

— Любопытно, — произнёс Ролан де Ла Пуап, думая о своём, — если Жискар д’Эстен принимает Брежнева с такой помпой, где соберутся ультраправые, чтобы обмыть им косточки?

— О, — закатила глаза Жози, — в театре Рекамье, там соберётся весь протестующий Париж.

— И возглавит, конечно, Жан-Поль Сартр?(3)

— И Симона де Бовуар (4), — подтвердила Жози.

— Господи, — проговорил Ролан, — а этой старушке что неймётся? Обиделась, что не пригласили во дворец?