Ортензия – Оторва. Книга седьмая (страница 30)

— 28!

— Я же сказал, — раздалось в наушниках, — сделать ещё один круг. Ты глухая? Немедленно убрать шасси и двигаться, как я приказал. У вас ещё слишком много топлива.

— Иди в жопу, мы садимся. Не отвлекай меня. Виталик, вертикальная?

Сигнализация перестала визжать, и я со свистом втянула воздух.

— 3 метра в секунду.

— На круг! — снова сказал генерал, повышая голос.

— Ты что, идиот? Я же сказала, мы садимся. Не мешай.

— На круг! — он уже орал в микрофон.

— Виталик, сколько у нас топлива? — спросила на всякий случай.

— Пять тонн двести, — тут же отозвался он.

— Слышал, лопух? Математику в школе нужно было хорошо учить. Наш вес на данный момент составляет 72 тонны. Идеально для посадки. Всё, не отвлекай.

Никакого волнения. А ведь в прошлой жизни у меня был страх. Страх, что погибну, даже страх перед начальством иногда. А сейчас полный ноль. Словно я в какой-то игре, и мне предстояло выполнить очередной квест. И эти визгливые крики генерала — ни что иное, как происки врагов, которые мне должны мешать. Это запрограммировано создателями игры и входит в тот самый игровой квест. И ни капли страха. Или у меня выключилась эта функция после переноса. Те извилины, которые отвечают за страх и панику.

Взлётная полоса медленно наползала на нас. Прикинула, что всё в порядке. Самолёт заходил, с моей точки зрения, абсолютно идеально. Даже не ожидала от себя такой прыти. И это учитывая боковой ветер, который пытался сместить нас в сторону.

— Высота 1000. Скорость 360, — сообщил Виталик, так как я не могла отвлечься ни на секунду.

— 6715. Немедленно на круг. На земле сильный штормовой ветер. Вы не сможете сесть.

Я и так ветер чувствовала, но не такой уж и штормовой. Самолёт прекрасно слушался рулей и двигался вниз.

— Закрылки 48, — крикнула я Виталику.

— Закрылки 48, — спустя мгновение ответил он, а потом радостно добавил: — Высота 500, скорость 310. Ева, ты просто супер! — Оглянулся и поднял большой палец вверх.

Я даже перестала обращать внимание на визги генерала. Орёт и орёт. Через десять минут сможет меня обнять, если не совсем старый и обрюзгший.

— Огни погасли, — внезапно в мои размышления ворвался голос Виталика, — я не вижу взлётно-посадочной полосы! Что произошло?

— Я сказал: «На круг!» — голос генерала вырвал меня из эйфории.

— Ты что, идиот? Мать твою, мы идеально заходим. Включи огни, пока мы не гробанулись.

— На круг!

— Сука, я всё равно приземлюсь и руки переломаю так, что даже в гроб тебя в гипсе укладывать будут, — пообещала я ему.

Стоял бы он сейчас рядом, не задумываясь, прибила бы, суку.

— Ева! — раздался сбоку голос Виталика, — Высота 400. Скорость 300. Я не вижу огней. Ты сможешь сесть в темноте?

— На круг! — продолжал орать генерал.

— Ева, ты что-то видишь? — добавился голос Натальи Валерьевны.

Да ещё старлей что-то начал громко говорить под руку.

— На круг!

— Высота 300, скорость 290! — громко и истерично закричал Виталик.

Если бы не ветер, я бы наверняка рискнула. Но он был шквалистым и мог легко сдуть нас в сторону. Что, в принципе, и сделал.

Передние огни вспыхнули внезапно и побежали вдоль полосы, показывая, что самолёт отошёл в сторону от взлётки на добрых пятнадцать метров. Додумался включить — но слишком поздно.

— Высота 50! Скорость 280! Ева, мы садимся мимо полосы! Что делать⁈

Была бы сама в самолёте, наверняка вильнула бы в сторону, но у меня за спиной сидела толпа пассажиров, и я запросто могла своими действиями завалить 154-й на крыло и угробить всех.

Не было времени размышлять, да и внутренний голос подсказывал, что садиться нельзя.

Что делать, что делать?

— Двигатели на взлёт!

Глава 18

Подмосковье. Аэродром Жуковского. Командно-диспетчерский пункт.

Звягинцев, увидев, как начали гаснуть фонари на взлётно-посадочной полосе, вскочил с места, ошарашенно уставившись на Большакова.

— Товарищ генерал-майор, борт заходит на посадку. Что вы делаете? Они же не смогут в темноте сесть. К тому же присутствует боковой ветер. Включите огни!

— Тебя, полковник, забыл спросить, — Большаков сел к микрофону и почти зарычал, — Я сказал: «На круг!»

— Ты что, идиот? Мать твою, мы идеально заходим. Включи фонари, пока мы не гробанулись.

В голосе Бурундуковой не было ни капли паники, что настораживало. Чувствовалось зло, выплёскивалось, но при этом она была совершенно спокойна. Будто и не в воздухе находилась и управляла тяжёлым самолётом, а в ванной мылась, и он, Большаков, ей свет выключил. И она теперь волновалась, чтобы не поскользнуться в темноте. Парадокс.

Большаков даже голос понизил, но всё равно твёрдо повторил:

— На круг!

— Сука, я всё равно приземлюсь и руки переломаю так, что даже в гроб тебя в гипсе укладывать будут, — пообещала она.

Так Большакову ещё никто в жизни не угрожал. Он мог, но не ему. И при этом голос не поднялся ни на октаву. Ровный, спокойный, как будто, листая меня в ресторане, делала заказ стоящему рядом официанту.

Это окончательно вывело генерала из себя, и он почти заорал в микрофон:

— На круг!

— Ева! — раздался в динамике мужской голос, — Высота 400. Скорость 300. Я не вижу огней. Ты сможешь сесть в темноте?

И, уже не контролируя себя, Большаков стал орать, повторяя одну и ту же фразу:

— На круг! На круг! На круг!

Двери в командно-диспетчерский пункт распахнулись так, что врезались в стену.

Большаков оглянулся, а увидев на пороге полковника Черкасова, хотел было наорать на него, но за его спиной разглядел массивную фигуру генерал-майора Кеворкова Вячеслава Ервандовича, начальника седьмого управления КГБ.

— Включить огни, — рявкнул Кеворков, и когда Черкасов дёрнул тумблер, развернулся к Большакову, — Что здесь происходит, чёрт возьми⁈

— Они заходят мимо полосы, товарищ генерал-майор, чёрт, они заходят мимо полосы! — громко сказал Черкасов, всматриваясь в панорамное окно.

Кеворков остановился рядом, глядя на бортовые огни самолёта, словно зависшие над землёй в нескольких десятках метров.

Черкасов был абсолютно прав: Ту-154 находился, по крайней мере, в двух десятках метров в стороне от полосы и продолжал снижаться.

— Взлетай, взлетай! — громко проговорил Черкасов, глядя в окно. — Чёрт, они сейчас врежутся в землю!

Кеворков оглянулся на Большакова, который сидел, развалившись в кресле, с равнодушным видом разглядывая микрофон, стоящий на столе перед ним. Перевёл взгляд на динамик, из которого кричал чей-то голос:

«Высота 50! Скорость 280! Ева, мы садимся мимо полосы! Что делать⁈»

А через мгновение раздался спокойный женский голос: «Двигатели на взлёт».

Кеворков снова глянул в окно. Казалось, что самолёт продолжал приближаться к земле, но вот он задрал нос и медленно принялся набирать высоту. Прошёл с рёвом параллельно взлётной полосе и через минуту оказался за пределами видимости.