Ортензия – Оторва. Книга седьмая (страница 26)

Большаков издал рык, но всё же надел снова наушники и тоном, не предполагающим возражения, сказал:

— Бурундуковая, соедини меня со старшим лейтенантом Моргуновым.

Подумал секунду и, оглянувшись на Звягинцева, спросил, прикрыв микрофон рукой:

— А Моргунов. Он не родственник случайно Евгению Александровичу?

— Какому Евгению Александровичу? — переспросил Звягинцев.

— Как какому? — Большаков с удивлением уставился на полковника. — Ты понял, что спросил? Актёру Моргунову!

Звягинцев несколько раз моргнул.

— Никак нет. Не могу знать. Но полковник Черкасов должен знать. Позвать?

— Сиди уж, — махнул генерал-майор, отворачиваясь. — Полное разгильдяйство.

Так у них всё-таки была кнопочка. В этом я убедилась воочию, когда разговор в наушниках продолжился, но без меня. И генерал оказался настоящим. Неудобно получилось. Он ко мне на «вы», а мне хотелось его по матери. Может быть, потому, как мне интонация этого генерала не понравилась? Прямо видела, как он говорит: «Есть два мнения. Одно моё — второе неправильное».

Ситуация на самом деле не совсем в нашу пользу. Если Внуково закрыли, то собрались вести самолёт на какой-нибудь запасной аэродром. Но тогда, если они об этом знали заранее, почему на Питер нас не отправили? Какого нам на восток? До Урала что ли? Так нам топлива точно бы не хватило. Далековато.

А вот то, что зам по полётам назвал меня подростком в трудной жизненной ситуации — это правильно. Хорошая идея. На это и давить. Растерялась и прочее. А то после приземления этот генерал будет слюной брызгать. И вообще — зачем нам генерал? Ещё бы поняла, если бы пилота прислали, который в Ту-154 соображал реально. А то генерал. Он хоть раз сидел в самолёте не в качестве пассажира? Хоть убей, сомнение брало.

«Бурундуковая, — внезапно раздался каркающий голос генерала, — соедини меня со старшим лейтенантом Моргуновым».

Вот совсем охамел. Я что, его личный секретарь, чтобы таким требовательным тоном разговаривать? И ещё хочет к себе уважение. Или за телефонистку меня принял? Типа: «Барышня, барышня, дайте Смольный». Решил, что у меня тут коммутатор в кабине стоит?

Фыркнула и решила переговорить сама. Так сказать, провести разведку боем. Есть смысл с ним вообще о чём-то беседовать или, невзирая на непогоду, переть во Внуково? Идёт дождь, и что? Самолёт на посадку не сможет зайти? Да я сама два года назад в такую грозовую болтанку попала, самолёт скакал как кузнечик в разные стороны, и ничего — сели. Причём догадалась, что самолёт совершил посадку, потому как внезапно трясти перестало, а в иллюминаторе белая пелена, на полметра ничего не было видно. А вспомнить Ижму. Ту-154, с одиннадцати километров планировал над тайгой с отключёнными движками и сел на заброшенный аэродром, чудом подвернувшийся на пути. Да много хорошего об этой машине можно было рассказать.

— Ау. Герр майор. Это 6715. На какой аэродром садиться будем? Старлей вам чем поможет? Рулить-то всё равно мне до полной остановки. Может, со мной обсудим главные детали?

— 6715, передайте гарнитуру старшему лейтенанту. Изначально я у него уточню два вопроса, а потом займёмся посадкой.

Ну вот. О чём я и подумала. Этот точно не герой Великой Отечественной. В тылу отсиделся — потому и гонору хоть отбавляй.

О чём болтать собирался генерал со старлеем, мне было не до фени, и свою гарнитуру я точно отдавать не собиралась. Мало ли, до чего они там дошушукаются. Оглянулась и сразу заметила на спинке кресла второго пилота наушники, которыми пользовался инженер.

— Старлей, — обратилась я к Моргунову. Показала ручкой, что делать, и сказала: — Напяль. С тобой начальство хочет побеседовать, — и ткнула указательным пальцем в потолок.

Не оглянулась выяснить, что в этот момент сделала Екатерина Тихоновна, а вот товарищи из КГБ и Виталик глянули вверх с каким-то недоверием. Словно подумали, будто со мной связался не кто иной, как сам Боженька. И лица при этом у всех троих одинаково поглупели.

— Блин, Игорь, — зашипела я на старлея, — наушники на голову надень. В потолок он смотрит. Твоё начальство на самом деле там, — я показала в пол, — я имела в виду фигурально. С тобой генерал КГБ разговоры разговаривать будет.

— Генерал КГБ? — переспросила Наталья Валерьевна, а Игорь начал спешно цеплять наушники на голову.

— Старший лейтенант Моргунов слушает, — сообщил он, и наш новый собеседник снова представился.

Поспешность, с которой старлей вскочил на ноги и приложил к пустой голове правую руку, подсказала мне, что генерал в самом деле настоящий. И Моргунов к тому же прекрасно знал кто он такой.

— Да, — товарищ генерал-майор, — заорал он в микрофон, едва не оглушив всех находящихся в кабине.

В дверном проёме появились любопытно-возбуждённые лица бортпроводниц.

— Что да? — рявкнул в ответ генерал. — Обстановку доложи.

Глава 16

— Обстановку? — Старлей замялся, но правую руку не опустил, продолжая упираться пальцами себе в висок. — Так это, мы летим, товарищ генерал-майор.

— Я знаю, что вы летите, — голос генерала дрожал от нетерпения. — Кто в кабине, кроме тебя, находится?

И на хрена ему знать, кто в кабине? Это и был его важный вопрос? Не хватало, чтобы главный в КДП маразмом тронулся. Сколько ему лет вообще? Если по голосу, то около семидесяти, не меньше. Контролирует он. Себя бы контролировал, когда на горшок идёт.

— Две женщины. Старший лейтенант КГБ Колыванова Наталья Валерьевна и Екатерина Тихоновна. Фамилию не знаю. Бортинженер Савушкин и… — Старлей замялся ещё сильнее, разглядывая меня и, вероятно, пытаясь придумать, как представить грозному начальнику.

— Ученица десятого класса школы номер 28 города Кишинёва, — подсказала я.

Виталик бодро отрапортовал то, что я ему продиктовала, и добавил к этому фамилию, имя и отчество. Хорошая память, на самом деле.

Прошла пауза секунд на десять.

— А за штурвалом кто сейчас находится? — поинтересовался голос генерала.

Ну вот точно у него заниженная скорость мышления, и Альцгеймер, вероятно, уже рядом прыгает. Пять минут назад русским языком объяснила, кто управляет воздушным судном, а он переспрашивает.

Старлей уставился мне в глаза.

Тоже заблудился? А ведь молодой ещё. Рано я его за хорошую память похвалила.

— Ученица десятого класса школы номер 28 города Кишинёва, — снова подсказала я, и он выпалил это на одном дыхании, не забыв присовокупить мои инициалы.

Ещё одна пауза секунд на десять.

— Моргунов, — голос генерала внезапно стал вкрадчивым, — а кем тебе приходится, кхе, Евгений Александрович?

То, что старлей к артисту никакого отношения не имел, я с самого начала поняла. Он бы не преминул об этом сообщить ещё в начале нашего знакомства, обязательно пообещав кучу лавров от своего прославленного дяди, если приземлимся удачно. К примеру, знаменитый кабриолет, на котором троица рассекала в своих фильмах. Да и рассказывал бы старлей всю дорогу, как тот его в младенчестве на коленях качал. Для своей значимости, так сказать.

А вот генерал не удосужился выяснить степень родства и теперь сидел как на иголках. То, что он там где-то шишка на ровном месте, это одно, а Моргунов — любимец публики, и ссориться с таким человеком, вероятно, абсолютно не хотелось. Вот и решил подстраховаться.

Но маразм ведь! Самое время нашёл выяснить у старлея подноготную о его родственниках.

Попыталась знаками показать, чтобы Моргунов подтвердил свою причастность к звёздной семейке, но он только таращился на меня, а в микрофон честно отрицал даже шапочное знакомство.

Придурок! Генерал перешёл бы на более дружественный разговор, а так, выяснив, что Игорёк не является любимым племянником артиста, тут же заорал на него в микрофон:

— Тогда скажи мне, старший лейтенант, где твои мозги были, когда ты решил, что школьница сможет посадить огромный лайнер? Ты представляешь себе, что такое самолёт Ту-154? Он пустой весит больше пятидесяти тонн, а с полной загрузкой, как у вас, — вообще за 120.

Враки. Пассажиры со своей снедью максимум на двадцать могли потянуть, а топлива у нас около восьми. Так что сорок тонн генерал приплюсовал чисто для устрашения. А подтвердил бы старлей, что Моргунов его дядя, и всех этих бестолковых разговоров можно было избежать.

— Товарищ генерал-майор, — стал оправдываться Игорь, — а кого посадить туда? В самолёте нет ни одного действующего пилота.

— И ничего умнее не придумал, как доверить управление малолетке? Ты вообще в своём уме?

Тон генерала повысился. Решила им дать ещё одну минуту на пустую болтовню, чтобы генерал потешил своё самолюбие.

— А товарищ старший лейтенант Колыванова сказала, что только Бурундукова сможет посадить самолёт. Что у неё опыт есть и IQ больше, чем у Эйнштейна, в два раза.

Браво! Захотелось выдать Моргунову шквал аплодисментов. А что ещё сказать? Мозгов нет — свои не вставишь.

Наталья Валерьевна ответы генерала не слышала, но, как мне показалось, сразу догадалась, с кем старлей болтал по рации, и особого желания побеседовать с начальством не изъявила, тем более когда Моргунов сдал её вместе с IQ Эйнштейна. Даже отвернулась, чтобы ей коллега наушники случаем не всучил.

Но и генерал завис секунд на двадцать. Сделала логическое умозаключение: и он знает Колыванову, и что тусуется она не где-нибудь, а в кулуарах президента, а потому беседовать с ней не будет. Ему ведь нужно командным тоном разговаривать, а для этого всего две цели: младший по званию и неизвестная школьница, которая в данный момент выглядит как тёмная лошадка.