Ортензия – Оторва. Книга пятая (страница 8)

Но именно эта слюна и напомнила, что пиво в магазине мне никто не продаст, и лучшее что я могу сделать — свалить по-быстрому.

Подхватила рюкзак, забрасывая его на плечо, и ринулась к выходу.

Далековато располагались двери, а потому выйти мне не дали. Передо мной возник пацан в синем халате, а сзади кто-то вцепился в плечо.

Без рюкзака я бы по-любому ушла, даже на своих шпильках. Устроила бы им побоище и ушла. А тут пришлось защищать нажитое честным трудом. Перехватила пальцы на руке резко выкручивая и только когда раздался дикий женский визг, отпустила их. Сдвинулась к витрине, чтобы ни один урод сзади не стукнул чем-нибудь по голове и, сбросив рюкзак на пол развернулась к противнику.

Глянула мельком на подвывающую девчонку, сидела на полу и баюкала свою ручку. Спрашивается, зачем меня за плечо хватала, даже не работник магазина, авоська рядом валялась, и растекалось нечто жёлтое. Вот же идиотка.

Шум и гам шёл со всех сторон, но громче всех орала тётка из-за кассы:

— Держите её, она за хлеб не заплатила, — и потрясала в воздухе батоном.

Кто-то кричал, что нужно вызвать милицию, плюгавенький мужик ползал на коленях вокруг своей авоськи и громко причитал.

Парнишка в синем халате, было, двинулся в мою сторону, но я его сразу остановила жестом, а чтобы проняло, добавила словами:

— Стой, где стоишь, если не хочешь очнуться в больнице.

Он и остановился, удивлённо уставившись на меня и периодически бросая растерянный взгляд на орущую корову, которая продолжала потрясать батоном.

В принципе, я рассудила, что не обязательно кого-то калечить и разносить магазин. Мы, как я уже усвоила, находились на Ботанике и ближайший, как его там, опорный пункт — это Роз 13, и даже если приедут незнакомые менты, то всё равно выкручусь. Ничего особого не сделала, а платить за хлеб, который измазала эта жирная тётка я точно не собиралась.

Вообще не здоровое явление. Ни пакетов, ни обёртки, ковида на них нет. Сразу почувствовали бы любовь народа.

Менты себя ждать не заставили. Не то, что такси, явились минут через десять. Заехал бобик на тротуар, из которого выбрались два сержанта. Один лет тридцати, а второй совсем пистон, не старше девятнадцати. Оглядев меня со стороны, не приближаясь, они почесали себе репы и уставились на тётку, которая продолжала орать. И это за 13 копеек. Срань Господня.

Думала так и будут стоять, пытаясь сообразить, что здесь происходит и кого надо хватать, но нет. Кассирша их тоже увидела и засеменила к ним на своих кривых ножках продолжая потрясать батоном и громко перекрикивая остальных:

— Товарищ милиционер, товарищ милиционер. Вы только посмотрите на неё. Пыталась украсть батон не заплатив, а когда её поймали, вон чего натворила. Бутылки разбила, девушку ударила, кажется, ещё и руку сломала.

Сержант глянул на меня и, решив, вероятно, что я вовсе не подхожу на роль террориста, повёл взглядом по магазину.

— Вы понимаете? Хотела украсть. Это же уму непостижимо, — а тётка униматься не собиралась.

Сдался же ей батон. Вообще непонятно: почему я должна оплачивать то, что не собиралась покупать.

Странная эпоха. Никогда ни о чём подобном не читала. И в фильмах никогда не показывали. Но, то, что подросткам здесь было не айс, даже за короткий срок своего пребывания усвоила чётко.

Пока размышляла над превратностями судьбы, сержант получил конкретную установку и двинулся в мою сторону.

— Хулиганим? — проговорил он приближаясь.

— Простите, товарищ милиционер, — я сделала самое невинное личико, — это вы мне?

Он стушевался останавливаясь. Я хоть и была на своих невысоких шпильках выше мента, но на злодейку не тянула. К тому же и одета была прилично в отличие от алкаша, который тоже подтянулся и что-то втирал второму сержанту, показывая свой распухший палец. Но, как ни странно, молодой заинтересовался и стал внимательно рассматривать пострадавшую руку. Кажется, даже собирался окликнуть напарника, но в это время тётка выдвинулась вперёд и, направив в мою сторону батон, почти завопила:

— Она это, товарищ милиционер, она. Арестуйте её. Мало того что товар пыталась украсть, так ещё покалечила уважаемого гражданина.

И всё это было сказано с такой серьёзной миной, что я невольно заржала.

Сержант, вероятно, принял это на свой счёт и, нахмурив брови, сказал:

— Вижу смешно тебе, ну поехали в отдел, вместе посмеёмся.

— А на каком основании? — возмутилась я мгновенно. — Зашла в магазин купить батон, а эта жирная тётка об него свои грязные руки вытирать начала. И я после этого должна его купить? А вот тот бомж, — я кивнула на алкаша, — кинулся меня лапать, а я, между прочим, несовершеннолетняя. А это уже можно квалифицировать как сексуальное домогательство. А ещё я требую сделать экспертизу её рук, на предмет разных бактерий, которыми она пыталась меня отравить. А ему, — я указала на алкаша, — провести освидетельствование на алкоголь. От него воняет как из винной бочки.

По мере того как я говорила шум в магазине затихал и к концу речи раздавался только мой голос. Все рты по открывали, а у толстой кассирши ещё и левый глаз стал дёргаться.

Секунд двадцать точно стояли молча, потом сержант, тот что был постарше возрастом, отмер и в недоумении спросил:

— Что квалифицировать?

Здрасьте, приехали. В СССР не было такой статьи? А какая была? Или со словом секс вообще не было предложений?

Пока я думала как ответить, молодой сержант окликнул напарника:

— Слышь, Гриша. Глянь сюда, ничего не напоминает? — он приподнял руку алкаша с опухшим средним пальцем.

Все кто находился в магазине дружно посмотрели на вполне симпатичный фак, а сержант Гриша приподнял свою фуражку за козырёк и проговорил, слово в слово, как в фильме:

— Так так так так так так так.

Любимое слово?

— Как зовут? — спросил он, обернувшись ко мне.

На ум мгновенно пришло выражение из прошлой жизни. Так и ответила:

— С какой целью интересуетесь?

Сержант Гриша шутку не оценил и повторил гораздо громче:

— Как зовут, спрашиваю? И отвечай быстро, а то доиграешься.

В 2020 году хороший адвокат зацепился бы за такие слова, потому как их можно интерпретировать совершенно по-разному. И я, нахмурив лицо, ответила возмущенным голосом:

— Мне мама не разрешает знакомиться на улице с незнакомыми мужчинами, — и на всякий случай спросила, — а что значит, доиграешься? Это вы что имеете в виду? Эротические фантазии со мной в главной роли?

У сержанта лицо стало пунцовым, но он, не ответив мне ничего, отвернулся и негромко, даже можно сказать тихо, сказал своему напарнику:

— Грузимся в отдел. Вот он, — его рука махнула в сторону алкаша, — она, — указал на кассиршу с батоном.

Больше не успел ничего сказать. Бомжара схватился за руку и стал оседать, изображая ужасные страдания, а в перерывах между своими стенаниями просил вызвать «Скорую помощь», ради человеколюбия. Тётка, надо так понимать, в опорный пункт ехать не горела желанием и попыталась скрыться в подсобном помещении, на что я тут же выразила протест. Ясно ведь. Руки помоет, и будет выпендриваться.

Не знаю почему, но сержант Гриша отреагировал правильно. Заставил вернуться на свои места и быстренько лезть в бобик пообещав алкашу вызвать врачей прямо в опорный. Я поморщилась. Ехать придётся в обществе потенциальных противников, впереди два места и никто мне пассажирское не уступит. Хорошо хоть девчонка куда-то испарилась, но сломать ей руку я точно не могла. Немножко больно, но и только.

— У неё рюкзак ещё есть, — внезапно вспомнил бомжара, как будто я собиралась оставить свои вещи в подарок магазину. — Надо внутрь глянуть, может она ещё что-то украла и спрятала.

Сержант глянул на рюкзак, но я его опередила.

Закинула на плечо и угрожающе буркнула:

— Совсем охренел дятел, он за кассой стоял. Будешь на меня бочку катить, — вовремя вспомнила выражение подполковника, — я тебе ещё один палец сломаю.

— Вы слышите, — тут же завопил алкаш, — она мне угрожает.

Молодой мент хотел что-то сказать, но сержант Гриша остановил его взмахом руки.

— В отделе разберутся.

Как же, разберутся они. Но ничего не сказала. До Роз 13 дотянем, а там наши. Поэтому залезла в будку первой и, отыскав глазами чистое место, уселась, положив рюкзак себе на колени, чтобы чего доброго алкаш под юбку не пялился. И с досадой подумала, что часики я себе купить не успею. Про ювелирку вообще забыть можно. Пирсинг тут не в моде, про чокер не слышали. Как молодёжь развлекалась — за гранью фантастики. Туда не ходи, то не делай.

Очнулась от своих мыслей только когда увидела через пыльное окно частные домики и всполошилась.

— Эй, сержанты, а куда мы едем? Роз 13 в другой стороне.

— Ты глянь, — усмехнулся Гриша, — небось уже столько раз туда возили, что родным домом стал.

Молодой ему поддакнул, а алкаш, сидящий напротив, захохотал. И палец перестал болеть? Захотелось ещё раз надавить.

Только тётка молчала. Пристроилась в углу и, отламывая большие куски от батона, ела. Подумала, что пока нас довезут, она вещдок полностью заглотнёт и даже предъявить будет нечего.

И каждый день меня ждёт удивление.

Опорный пункт или что это было вообще, располагался в обычной пятиэтажке. Один в один с квартирой маньяка, если прикинуть расположение комнат. Представила как весело живётся соседям, слова лишнего сказать нельзя, сразу заявится наряд, а уж если выпил лишку, считай попал.