Ортензия – Оторва. Книга пятая (страница 35)

— На море, — я выпрямила ногу в коленке и покрутила носком в разные стороны, внимательно присматриваясь, — не хочешь пойти искупаться? Там чаша любви имеется.

— На море? — Люся поправила свои волосы, скрученные в два бублика, подумала и сказала. — А вчера товарищ лейтенант говорил…

— А сегодня, — перебила я её и шлёпнула пальцем по погону, — товарищ лейтенант другой и говорит: можно.

Люся тяжело вздохнула и спросила:

— А может быть, лучше завтра пойдём? Я не выспалась, совсем. И обед можем пропустить.

Я согласно кивнула, любуясь второй туфлей, и задумчиво произнесла:

— И завтра тоже пойдём. Но ты думай, я всё равно иду.

— Тогда я завтра, — обрадовалась Люся, что я не настаиваю, — а как же стрельбы? Ты не будешь присутствовать?

— Нет, Люся, я не буду присутствовать.

Я поднялась на ноги, притопнула каблучками и предупредила:

— Никому ничего не говори. Если кто спросит, ты не знаешь, поняла?

— Поняла? А когда ты вернёшься? — поинтересовалась она на всякий случай.

— Сегодня. Конечно сегодня.

В тот момент я в это свято верила и даже на минутку не могла представить, что не смогу вернуться по не зависящим от меня обстоятельствам. Что вообще такое может со мной произойти. Невероятное и чудовищное стечение обстоятельств, которое едва не привело к многочисленным жертвам.

Ну а пока я спокойно шагала, обходя высокий холм по левой стороне, чтобы меня не увидели из лагеря, весело напевая себе какую-то песенку из прошлой жизни, радуясь восходящему солнцу и новому дню.

Маленькую будку, типа сортир и солдатика около неё, я увидела первой и до того как он оглянулся и заметил меня, уже приняла решение.

Этот юноша, наверное, впервые не знал как себя вести. Молодая девчонка, в форме и с лейтенантскими погонами. Сказать, что он опешил, разглядывая меня, значит не сказать ничего. Молча стоял и пялился. Пришлось напомнить, что он не в зоопарке.

— Рядовой, — я включила голос Синицыной, — что нужно докладывать при виде старшего по званию?

Парнишка отмер и приложил правую руку к пилотке.

— Товарищ лейтенант, за время моего дежурства никаких происшествий не произошло.

Я тоже козырнула в ответ.

— Другое дело, а то было подумала, что ты немой. А где второй?

— Так он завтракать пошёл, товарищ лейтенант.

— Ладно, — я улыбнулась и прошла мимо него.

Чтобы он не подумал, но медаль и погоны сделали своё дело. Хотелось оглянуться и убедиться, что солдатик смотрит мне вслед с открытым ртом и полностью разъехавшимися файлами в голове. Но потом решила, что настоящий лейтенант, во-первых, оглядываться не будет, а во-вторых, подумала, что начну ржать как сегодня утром и мой смех, ещё чего доброго долетит до лагеря.

Ещё подумала, что он обязательно расскажет напарнику обо мне и возможно доложат об этом инциденте, а потом кто-то из начальства припрётся на УАЗике, будет топать ногами и возмущаться, громко и матерно.

Но, увы, ничего этого не произошло и только на следующий день, когда меня не обнаружили в лагере, началась суматоха. Но это, наверное, было к лучшему. А иначе, возможно, я никогда бы не выполнила свою миссию.

Глава 21

Я была здесь так давно, что уже успела позабыть, какая красота открывается со скал, которые тянуться на несколько километров, в некоторых местах поднимаясь на высоту до 60 метров. Дух захватывает, когда смотришь вниз.

Хотя говорить: была — это слишком сильно. Мне тогда исполнилось восемнадцать и очень застенчивый мальчик, с которым я встречалась уже несколько месяцев, не только не делал попыток залезть мне в трусики, он даже не решался на поцелуй, предложил сделать турне по Крыму. Вдвоём, на его стареньком «Мерседесе», с вертикальными фарами, на котором ещё Патрик Суэйзи ездил в фильме, если не изменяет память: «Таверна у дороги». Холодный двигатель заводился с таким грохотом, словно под днищем взрывалась петарда, и создавалось впечатление, что автомобиль делает попытку подпрыгнуть. То ли для того, чтобы перенестись через глубокую яму, то ли просто напоминая хозяину, что было бы неплохо сделать профилактику и поменять масло. Но поработав минут десять, он успокаивался и начинал тихо урчать как довольный кот.

По представлениям Антона, так звали моего мальчика, мы должны были ночевать в палатке в самых экзотических местах, бродить по горам и спускаться в глубокие каньоны. И я подумала, вот, ну наконец, случилось. Я потеряю эту чёртову девственность. Ну а как иначе? Или он меня пригласил любоваться красотами Крыма или надеялся, что я откажусь, представив все трудности такого отдыха?

Как выяснилось, именно второе, и если бы в один из вечеров я сама не полезла к нему целоваться, мы бы за всю поездку и не коснулись друг друга.

Честно говоря, это было некое разочарование. Первый в жизни поцелуй вышел скомканным и совершенно безвкусным, в отличие от того, как описывали его дамы в своих любовных романах. Ахи, вздохи и у каждой кружилась голова только в предвкушении поцелуя, а уж когда избранник касался её губ, совсем теряли голову. А как они описывали послевкусие, нечто сказочное и каждый раз новое, по своему великолепию превосходящее любое наслаждение. Честно говоря, если бы этот текст убрать, книга сократилась не иначе как вдвое.

Уже вечерело, а мы были совершенно одни и я, чтобы заострить его внимание на себе, так как он всё время думал только о еде, сказала, что пойду к водопаду. Мол, постою под струями воды после жаркого дня, а чтобы до него дошёл смысл, добавила: «Сниму те две тряпочки, которые едва прикрывают мои сокровенные места».

Остановившись около небольшого камня, я медленно разделась, аккуратно сложив купальник, уверенная на все 100, что Антошка за мной наблюдает облизываясь. Ну да, как-никак это была первая наша ночь наедине и я рассчитывала, что после такого просмотра он обязательно на меня накинется как голодный зверь. Я принимала самые обворожительный позы, какие только смогла разыскать в интернете перед поездкой и чувствовала себя самой опытной искусительницей. Периодически бросала взгляд, то на ближайшие кусты, то на деревья, то на небольшой холмик и мысленно в душе надеялась, что он не выдержит таких заманчивых и притягательных, с моей точки зрения, картинок и примчится. Крепко обнимет, и этот первый раз я запомню навсегда, под струями водопада «Джур-Джур». Потом решила, что он боится оконфузиться в прохладной воде и даже поаплодировала своему парню. Всё-таки на мягком матраце это гораздо приятнее должно быть. Но за все полчаса, пока я развлекалась, таким образом, до полного наступления сумерек, я так и не смогла обнаружить место его пребывания, а то, что он наблюдал за мной и восторгался, я не сомневалась, ни на секунду.

И представляла головокружение, которое меня охватит, когда он нежно и ласково прикоснётся губами. И послевкусие, ах как я его хотела испытать, пусть не на все пятьдесят страниц книги, но хотя бы на парочку.

Не было никакого послевкусия. Пока я там изо всех сил изгалялась, надеясь, что Антон за мной подглядывает, даже таблетку слопала, на всякий случай и резинку захватила, если вдруг он побоится без каких либо средств защиты проникнуть в меня, этот мудак, а по другому сегодня я его и назвать бы не смогла, принялся за ужин. Сделал себе бутерброд с хреном и горчицей и сверху накидал кружочки Крымского лука.

Почитала бы я восторженные отзывы дам на такое послевкусие.

К водопаду нас подвёз весёлый парень, на отечественном джипе, кстати, за немаленькую плату, потому, как «Мерседес» Антона даже на первый холмик взобраться не смог и мы оставили автомобиль под охраной владельца небольшой кафешки. А вот обратно нам пришлось взвалить на себя не подъёмные рюкзаки и тащить их как ослики. Зачем вообще понадобилось такое количество вещей брать с собой, для меня осталось загадкой, тем более добрую половину мы вообще не доставали из рюкзаков. Разумеется, я этим воспользовалась и оставила под кустом и лук и хрен и обожаемую Антоном горчицу. Как он топал ногами, когда не обнаружил пакет ни в одном рюкзаке, всю машину перерыл.

Сказать честно, я не искушенная поцелуями на тот момент, думала, что действительно получу хоть какое-то наслаждение. На самом деле, сегодня, когда мне есть с чем сравнивать, Антон целовался не лучше Валеры Сазонова, а уж коснуться тела, не прикрытого одеждой, для него вообще было: табу.

Мы провели следующую ночь в Большом каньоне, потом на высокой скале, где когда-то располагался пещерный город под Бахчисараем и на пятый или шестой день приехали в Западный Крым. И всё это время мой мальчик держался от меня на пионерском расстоянии. Я даже пожалела в какой-то момент, что вообще поехала. Ощущала себя резиновой куклой, которая прохудилась, травит воздух и потому не пригодна для дальнейшего употребления. Но куклу хотя бы трахнули несколько раз, чтобы довести до такого состояния, а я так и оставалась целомудренной девушкой.

И вот, на второй день пребывания на Тарханкуте, медленно двигаясь вдоль моря, делая частые остановки, чтобы запечатлеть себя на фоне красоты, мы наткнулись, на небольшое скопление людей. Обнажённых людей. Красивые бронзовые тела и ни единого следа от бретелек.

И я подумала, вот он мой шанс. Если Антон никак не отреагирует на меня голую, не возбудиться за целый день от созерцания такого великолепного меню и не затрахает до утра до полного изнеможения, то, как говорила какая-то мадам из дома терпимости: «Если у меня в салоне падает прибыль, я не переставляю кровати, а меняю девушек».