Ортензия – Оторва. Книга 8 (страница 38)

— Так, — громко сказала Юлия Витальевна, — строимся и к машине, возвращаемся в лагерь.

У меня даже глаза на лоб полезли. Это был полигон? Урок физкультуры длится намного дольше.

Но и девчонки сразу законючили:

— Юлия Витальевна, а ещё две полосы? Мы ведь не закончили. А на третьей у нас, вы сами говорили, показатели низкие.

Оказалось, было что-то ещё, кроме песочницы, а здесь, вероятно, девочки разогревались. Тоже захотелось увидеть нечто более сложное, но Юлия Витальевна была категорична. Рявкнула громко и требовательно:

— Вострикова, командуй, всем в машину, возвращаемся в лагерь.

Девчонки понуро стали строиться, ну и я заняла своё место по росту в первых рядах.

— Блин, из-за тебя, — сказала мне шёпотом блондинка, когда мы двинулись к площадке, на которой стоял КрАЗ, — не могла как все пройти полосу?

Я оглянулась на неё и также шёпотом ответила:

— Конечно, не могла, я по канатам, как вы, лазить не умею. Никогда этого не делала.

— Ты серьёзно? — она с удивлением уставилась на меня.

Я кивнула, а чтобы она точно поверила, кивнула ещё два раза.

— Разговоры в строю! — прилетел голос Юлии Витальевны, и мы дальше пошли молча.

Обратная поездка ничем не отличалась. Также по кивку выпустили с одной территории и запустили на другую.

— Вострикова, — сказала Юлия Витальевна, когда мы выгрузились из автомобиля, — построиться и в первый бат. Я буду через десять минут, — и она ушла в сторону, как мне показалось, единственного трёхэтажного строения.

— Это куда? — спросила я у Гудковой, раз уж блондинка в строю находилась рядом.

— А, — отмахнулась она и пренебрежительно добавила, — в тир из пестиков палить, а потом два часа их драить будем, чтобы блестели как у кота яйца.

Почему тир, а не стрельбище, стало понятно, когда мы подошли к двум небольшим строениям, от которых ступеньки вели в подвал.

Получили команду «вольно», но остались стоять и дожидаться Юлии Витальевны.

— Слушай, — сказала блондинка, — меня Марина зовут, а тебя как?

— Ева.

— А как ты на стенку запрыгивала? Научиться легко?

— Не сложно, — подтвердила я.

— А на эту? — она показала на стену тира, высотой приблизительно как на полигоне.

— И даже на эту, — я показала на соседнюю.

Там стенка была выше, но строения стояли друг к другу в торец и в метре друг от друга. Марина и ещё пара девчонок глянули на здание и с сомнением посмотрели на меня.

Но дальше разговор продолжить не получилось, как и шокировать весь отряд. Появилась Юлия Витальевна, и мы гуськом спустились в подвал, который и представлял из себя тир.

Хотя, я бы, конечно, его тиром не назвала. Возможно, на территории были и другие, но здесь расстояние до мишеней было не более десяти метров. Сама комната имела размеры приблизительно пятнадцать на пятнадцать, и когда мы все оказались внизу, развернуться стало негде.

Наушники? Вероятно, в СССР про такое не слышали, зато был большой пакет ваты, из которого все дружно скатали себе беруши. Скрутила и я себе, разумеется. В таком замкнутом пространстве запросто можно было оглохнуть. Зачем вообще спустились толпой? Можно ведь было запускать по пять человек.

А собственно, на кого бы девчонок ни обучали, ерунда получалась. Полдня практически вхолостую. Секретарш из них делали, что ли?

Я, когда тренировалась: шестнадцать часов на износ, до койки доползала уже мёртвой. А это вообще непонятно. Старшая группа — девочкам по восемнадцать лет. И за несколько лет обучения такой зашквар?

Я сама из них за четыре года терминаторов бы сделала, имея неограниченный ресурс. Да меня здесь учить — только портить.

Глава 21

Михаил Петрович сел на стул, положил на стол папку и глянул на Наталью Валерьевну.

— Ну что ж, — сказал он, — попробуйте меня убедить, что всё делалось абсолютно правильно. К тому же, мне не совсем понятны некоторые мотивы ваших поступков, и хотелось бы получить разъяснение. Да, вам был дан карт-бланш на установление близкого контакта и выявление всех слабых сторон Бурундуковой, но некоторые поступки вызывают явное нарекание, и мне хотелось бы получить ответы на все вопросы. Перед нами поставлена серьёзная задача, и я хочу убедиться, что ваше мнение не имеет изъянов. Прошу вас.

Наталья Валерьевна кивнула.

— Вы знаете, что в самолёте присутствовала я лично и находилась не где-нибудь, а именно в кабине пилотов. И именно я настояла на том, чтобы доверить управление самолётом Бурундуковой, потому как была твёрдо уверена, что если это не сделает она — это не сделает никто. И, как оказалось, я была полностью права. Да, у Бурундуковой характер взрывной и неуправляемый, но я уверена, что при надлежащем подходе с этим можно будет полностью совладать. В данный момент я хочу обострить ваше внимание на её поступках в экстренной ситуации. Полностью берёт контроль в свои руки и действует совершенно профессионально, что нас, в принципе, волнует в первую очередь. Вы знаете о неприятном инциденте, произошедшем в конце мая, и какая задача была поставлена перед нами. Я считаю, что Бурундуковая полностью оправдала ожидания, и её можно смело привлечь, к тому же объект проявил к ней интерес. Ну и остальные поступки говорят в её пользу.

— Оправдала ожидания, говорите? — скептически произнёс Михаил Петрович. — Ну и где сейчас Бурундуковая, которая полностью оправдала ваше ожидание?

Наталья Валерьевна глянула на часы.

— В данный момент самолёт, в котором она находилась, приземлился в городе Симферополе. Она взяла такси и, вероятно, уже на полпути к месту проведения слёта.

— К месту проведения слёта? — усмехнулся Михаил Петрович. — Да сдался ей этот слёт. К Каренину торопится. А ведь с этим тоже нужно что-то делать. Вы же понимаете, что Каренина не должно быть рядом с ней.

— Не нужно. Она ведёт себя как девочка, когда вокруг спокойная обстановка, и превращается в хищного зверя, когда на её пути оказывается препятствие.

— Наталья Валерьевна, — иронично заметил Михаил Петрович, — вы же сами предлагали изначально воздействовать обычными методами. И прекрасно знаете, что они замечательно работают. Конечно, в идеале, чтобы она сама захотела, но и ждать бесконечно мы не можем.

— Но вы сами, Михаил Петрович, предложили прокачать её полностью. В конце концов, нас ведь интересует психологическое состояние клиента по отношению к объекту. Остаётся только убедить её в этом, но у нас имеется два месяца, и я уверена, что мне удастся с ней полностью договориться.

— Полностью договориться, — повторил Михаил Петрович, — полностью договориться, — он поднял глаза на Наталью Валерьевну, — а что вы хотели выяснить около магазина «Берёзка»?

— Её действия в условиях городских застроек. Но была дана точная формулировка: если она перейдёт в активную защиту или нападение, немедленно всё прекратить. Это преподнесло нам ещё одну невероятную её способность — прыжок с одного здания на другое. К сожалению, таких видеоматериалов у нас нет, только фотографии места. Даже не представляю, как ей пришло подобное в голову, — Наталья Валерьевна развела руками.

— А когда Бурундуковая узнает, что там не было никакого генерал-майора Большакова, а отрицать подобный вариант нельзя, что скажет её взрывной характер?

— Я с ней объяснюсь, — поспешно ответила Наталья Валерьевна, — уверена, она меня поймёт правильно, когда узнает всю подоплёку.

— Ладно, давайте посмотрим плёнки из лагеря, которыми вы так гордитесь, — Михаил Петрович оглянулся, — Андрей, включай свою шарманку.

Свет в комнате погас, и на белом экране появилось изображение.

— На полигоне снято с двух ракурсов, особенно впечатляет та камера, которая стояла сбоку. На ней хорошо видно, как Ева забирается на каменные стены, — прокомментировала Наталья Валерьевна, — толчок от стены вверх и прыжки через ямы. Абсолютно уверенные действия. Вывод однозначный — она этому тренировалась.

— И возникает вопрос, — проговорил Михаил Петрович задумчиво, — где и когда этому могла учиться шестнадцатилетняя девушка, и главное — зачем это ей было нужно?

— Взятые анализы подтвердили её точный генетический возраст, — парировала Наталья Валерьевна.

— Однако всё равно очень много пробелов. Мне всё так же не ясно, как она определила новейший самолёт АКБ Сухого.

— А почему вас не устраивает её ответ? — удивилась Наталья Валерьевна, — меня он вполне удовлетворяет. Отец сказал, что в небе оставляют белый след самолёты. Либо «МиГи», либо «Сушки». Если бы я в детстве любила сушки, как она, я бы тоже запомнила именно это слово.

— На всё у вас есть ответ, Наталья Валерьевна, — оглянулся Михаил Петрович. — А в мою задачу входит быть полностью уверенным в Бурундуковой. Поэтому любой непонятный момент я буду ставить под сомнение, а ваша задача — убедить меня в обратном, — и он улыбнулся.

— Я и стараюсь это сделать, — вернула улыбку Наталья Валерьевна.

Свет в комнате включился.

— Андрей, — сказал Михаил Петрович, — давай плёнку с тира. Сразу Бурундуковую и покрути пару раз.

— Ну что скажете? — Наталья Валерьевна повернулась лицом к Михаилу Петровичу. — Да, всего десять метров, но, по моему, впечатляет. Как из пулемёта строчит. А при Брежневе умудрилась попасть за сто метров.

Михаил Петрович потёр шею и кивнул.

— И опять-таки вопросы. Если отец погиб два года назад, где она продолжала тренироваться?