Ортензия – Оторва. Книга 8 (страница 29)

— Ну тогда ладно, — согласилась я, — а где вы живёте?

— На площади Восстания, — усмехнулась Наталья Валерьевна, — это о чём-то тебе сказало?

— Ух ты, в высотке, что ли?

— Да? — Она удивлённо оглянулась. — А ты откуда знаешь?

— Здорово, — кивнула я, — а как вы там квартиру отхватили? Или у профессора Тихомирова отжали?

Судя по стеклянным глазам Натальи Валерьевны, фильм «Москва слезам не верит» ещё не вышел на большой экран, а возможно, даже к съёмкам не приступили.

Глава 16

Михаил высадил нас и укатил, а мы шагнули к высотке.

Я была здесь один раз с Аланом. Исполнили прыжок с крыши в новых костюмах. Две недели над ними корпели, чтобы довести до ума. Удачно вышло. Правда, здание к XXI веку претерпело не одну реконструкцию, да и внутри, судя по тому, что я увидела, многое изменилось не в лучшую сторону.

Справа находились стеклянные двери в матовом исполнении, то ли магазин, то ли ресторан (и не удивилась бы).

Администратор, или что за должность была у этой дамы, восседающей в кресле за широким столом, — непонятно, но она глянула на меня строго, едва я вошла в вестибюль. Открыла рот и даже начала что-то громко говорить, но потом её взгляд скользнул мне за спину, и она рассыпалась в любезностях перед Наташей.

Из лифта на нас выскользнул палевого цвета ретривер и стал кружиться вокруг меня, весело поднимаясь на задние лапы.

— Не бойтесь, он очень добрый, — сказал слегка заикаясь хозяин собаки, поздоровался с Натальей Валерьевной и пошёл к выходу. Узнала его только по родинке, хотя не раз видела его по каналу «Ностальгия». Да и фото его попадалось в интернете. А про собаку его стихи меня вообще растрогали.

Оглянулась ему вслед и спросила:

— Это Роберт Рождественский?

— Да, — подтвердила Наталья Валерьевна, — не ожидала, что твоё поколение его не только читает, но и в лицо может узнать.

Не объяснить, что невозможно привыкнуть. Живые легенды, которых в моё время давно не было. Как вообще работает такое перемещение? Циклами? Но тогда почему Бурундуковая не предупредила Синицыну, что Алан погибнет? Потому что сама не дожила или это разовый случай?

— Ева, что с тобой?

Голос Натальи Валерьевны вернул меня в действительность, и я шагнула вслед за ней в лифт.

Вышли на двадцатом этаже и, как показалось, нырнули именно в квартиру профессора Тихомирова, хотя у профессора комнат должно было быть побольше и уж точно не две.

Небольшой диванчик в спальне, комод, трюмо и пара стульев. На кухне стол и табуретки. Словно хозяйка квартиры только недавно въехала и ещё не успела обзавестись мебелью.

Что было шикарным — большая ванна, так что я только в шесть утра из неё выбралась, под заунывные возгласы Натальи Валерьевны.

— Только Наташа, — воспользовавшись привилегией, сказала я, так как нас было всего двое, — разбуди обязательно в восемь.

Лучше бы вообще не ложилась: встала мало того что убитая, ещё и всё тело ныло.

Кое-как пришла в себя после холодного душа и двух чашек кофе, а потом колдовала над лицом.

— Слишком яркий макияж, — покачав головой, сказала Наташа, но я лишь махнула рукой и пошла одеваться.

Следующий вопрос был: «Что ты надела?»

Я повертелась перед зеркалом.

— По-моему, вполне прилично. Футболка, шорты, туфли. Думала надеть кроссовки, но вдруг костюм подойдёт под эту обувь. Минимальный набор одежды для похода в магазин. Из него ведь я выйду в новом. Только блузку захватить.

Автомобиль оказался тот же, а вот около него стоял не Михаил, а давешний генерал Николай Игоревич.

Увидев мои ноги, облачённые в шорты, он с удивлением глянул на Наталью Валерьевну и тоже задался вопросом: «Что это?»

Пока Наташа ему объясняла, я попыталась залезть на заднее сиденье, но генерал меня остановил.

— Куда? Ева Илларионовна, ваше место за рулём.

Вероятно, на моём лбу прорезались морщины, и он пояснил:

— Мне уже доложили, на каком транспорте вы умудрялись совершать свои подвиги, и легкового автомобиля в этом списке не было. Так что прошу, или вам не нужны права?

— А если я цокну обо что-нибудь эту ласточку? — поинтересовалась я.

— А вы постарайтесь не цокнуть, — он упорно продолжал обращаться ко мне на «вы».

Генерал сел рядом на сиденье, а Наталья Валерьевна назвала адрес.

— Так мы не в Кремль? — спросила я.

— Нет, но поверь, ты останешься довольна.

Здание было двухэтажным и полукруглым, но что находилось в нём при СССР, я не знала, так как в двадцатых годах на этом месте стояла «Пятёрочка».

Но, вероятно, пока я спала, Наташа разузнала, где можно приобрести то, что я заказала, так как едва мы вошли в небольшое помещение, нам сразу вынесли именно костюм, туфли и сумочку бордового цвета. Выторговала вторую сумочку чёрного цвета.

Вот могут, когда хотят, быть джиннами.

Всё подошло идеально, кроме пиджака. Смотрелся он немного грубовато, и я сразу его отмела.

— Наталья Валерьевна, — сказала я, — нужен мастер по пошиву одежды. Я бы и сама справилась, но это время, и машинки у меня под рукой нет.

В помещении тут же нарисовался пожилой еврей с одесским акцентом.

— Я тебе сразу сказал, Роза, — обратился он к девушке, что нас обслуживала, — для молодой девочки этот пиджак вырвет нам все мозги. А к тому же посмотри на её достояние.

И Яков Моисеевич начал предлагать мне варианты. Я настояла на своём, и он, кивнув, пообещал, что за двадцать минут всё будет готово. Но на всякий случай, уже стоя в дверях, поинтересовался, если я полностью уверена, и, получив кивок, ушёл.

Управился даже быстрее, а потом, улыбаясь, озвучил сумму.

— И за всё про всё всего лишь пятьсот рублей.

У меня даже дыхание перехватило. Неожиданно было услышать такую цену в небольшом ателье. Но, вероятно, этим ателье не пользовались обычные граждане Советского Союза. Какой-нибудь филиал от Литфонда. К тому же в цену вошли туфельки и сумочки, на которых были итальянские лейбы. И я понадеялась, что не подделки.

«А итальянские туфли, — как говорил один историк моды, — если обычной девушке перепадали — считайте, что заработала микроинсульт».

Прислушалась к себе и, не обнаружив никаких опасных признаков, попросила Наташу зацепить награды, кроме комсомольского значка.

Яков Моисеевич округлил глаза и сказал:

— Ого! — Но скидку всё равно не сделал, даже для героя, из чего я сделала заключение, что сумма и так была по минимуму.

Генерал, увидев меня, скромно покашлял, сказав лишь одно слово: «Однако».

Зато повторил его трижды, пока садились в автомобиль.

Я вернула ему комсомольский значок, и он, хлопнув себя по лбу, в четвёртый раз сказал: «Однако».

В комитете мне вручили абсолютно новенький значок и грамоту о достижениях в комсомоле и на благо Родины.

— Теперь куда? — спросила я, когда снова села за руль, хотя прекрасно знала, где находится дача Брежнева. Но не хотелось проявлять ещё и такие знания.

— В Завидово, — ответил Николай Игоревич, — как раз прямо выезжаем на Ленинград. Дальше сориентирую.

Сделала вид, будто поверила, что дача Леонида Ильича находилась именно там, хотя точно знала про охотничьи угодья Генсека. И раз он там, так и шишки какие-то должны были присутствовать.

Про мои умения водить автомобиль генерал не обмолвился ни словом за всю поездку. И только когда я остановила «Линкольн» перед деревянным шлагбаумом, который охраняли два солдатика срочной службы (во всяком случае, одежда на них была именно такой), он кивнул и сказал: «Годится».

Рулить по Москве в это время оказалось совсем легко. По сравнению с 2020 годом, можно было сказать, что дороги столицы совершенно пустыны.

Я зарулила на площадку, где уже стояло с десяток таких же импортных тачек. Вот где генерал впервые понервничал, когда полезла парковаться между «Роллс-Ройсом» и «Мерседесом» с вертикальными фарами, на котором разъезжал Патрик Суэйзи.