Ортензия – Наемники (страница 5)

— Док, — Марина рассмеялась, — я, на самом деле, не знаю, что они оставили. Просто предположила. Вот только удовлетворить своё любопытство я не тороплюсь. Слишком уж отличной мишенью будем, если двинем сейчас. Они могли приготовиться к встрече. Сколько их на самом деле? Для кого эта пантомима была разыграна? Я не знаю.

— И что ты предлагаешь?

— Переночевать здесь. Заляжем в пещере, по два часа отстоим и в три часа, под покровом ночи, уйдём. Как раз в предрассветных сумерках выберемся на скалу.

— Командир изведётся. Он ведь просил в радиусе рации находиться.

— Ничего, чуточку волнения ему пойдёт на пользу, — Марина по-детски хихикнула.

Я с сомнением покачал головой.

— Положа руку на сердце, скажу откровенно: я не разделяю твой энтузиазм. А если прибыла группа?

— А если мы засветимся? — возразила девушка. — Завтра на рассвете свяжемся, и поверь, всё будет нормально.

В принципе, я был с Мариной полностью согласен и спорил только для пропорции. Оторвались на большую дистанцию, никого не предупредили, Алексей будет вне себя, когда до нас сегодня не достучится. Ночью он никого не пошлёт, а утром мы уже аукнем. И нам точно аукнется от него. А вот что это за команда с дарами и ушли ли они полностью, никак сейчас не проверить.

— Ладно, — нехотя согласился я, — до утра командир дёргаться точно не будет, но у нас вторая проблема. Жрать охота, а паёк вскрывать не хочется — ещё пригодится.

— И полностью с тобой согласна. Через пару часов стемнеет, и сходим за корзинкой, — Марина махнула неопределённо рукой.

— Да ты что? — Я от удивления даже рот раскрыл.

— Точно тебе говорю. Надеюсь, конечно, что, как и в предыдущие ночи, тучки набегут, в полной темноте и подтянемся.

Я только усмехнулся.

— А у них приборов ночного видения нет, конечно. И с чего такая уверенность?

— Понимаешь, в чём дело, — задумчиво произнесла девушка, — напомнила мне эта сцена одну историю, из-за которой я, в принципе, здесь и оказалась.

Я заинтересованно глянул на неё.

— Расскажешь?

Марина с подозрением посмотрела на меня.

— Но это между нами. Никому. Никогда.

— Могила, — согласился я.

— Ладно, — она рассмеялась, ткнув меня ладошкой в плечо, — сказал бы «зуб даю», послала бы.

— Стало быть, мертвецам больше доверяешь?

— Да ну тебя, — она отвернулась.

— Шучу. Ну так что за история?

Марина глянула на небо и осмотрелась.

— Темнеет, скоро пойдём. Вернёмся, и расскажу тебе ужастик на ночь глядя.

— Ладно, — согласился я, — ловлю на слове.

Глава 4

Марина оказалась права. В корзинке действительно были продукты: оленина, какие-то салаты, лепёшки, отдалённо напоминавшие ржаной хлеб, и травы. А вот тыква оказалась сосудом. Незнакомцы сделали из неё флягу, и она доверху была заполнена водой. Марина воду вылила, а флягу забрала. Правильно, пусть стоит у родника как кружка.

На всякий случай я установил на подъёме в густой траве растяжку. Бережёного, как говорится.

На всё про всё мы потратили почти два часа, но оно того стоило. Хотя я опасался, что в еду подмешан яд, но, глядя на девушку, уплетавшую поднесённые дары, не вытерпел и устроился рядом.

— Ну что, — проговорил я, когда мы закончили трапезу и улеглись у входа в пещеру, — расскажешь?

Девушка, поёрзав на земле, устраиваясь удобнее, опрокинула голову на рюкзак, подложенный вместо подушки, и заговорила:

— Я в Сибири родилась. Посёлок небольшой, на многих картах даже не обозначен, так что название ничего не скажет. Национальностей на один квадратный метр больше, чем в любом городе. Такого рода коммуна. Если у одного беда, все без исключения ему помогают. Привалит кому прибыль, он делится со всеми.

Я негромко присвистнул.

— А ничего так. Вот где коммунизм, построенный в отдельно взятом посёлке.

— Не то слово. Мать умерла во время родов, отец погиб на охоте, мне четыре года было. Так что кочевала из дома в дом. Каждый хотел, чтобы я у него подольше пожила. С пяти лет прочно осела в доме у старого кхмера. Он меня и учил боевому искусству.

— Кхмер? — удивился я.

— Основная масса населения Камбоджи. Но этот был из Вьетнама.

— Так и этот язык понимаешь? — в который раз поразился я. Марина до языков вообще жадная была, и усваивались они у неё, как во мне манная каша.

— Понимаю хорошо, говорю не очень, но объясниться смогу. У них диалектов — мама не горюй. И всё перемешано.

— И кстати, что за искусство ты демонстрировала нам? — я приподнялся на локте, пытаясь рассмотреть в темноте лицо девушки. — Слухи ходили, что даже вполсилы удары проводила, чтобы не навредить. Я сначала подумал, что тайский бокс, но это явно не он.

— Это бокатор. Древнее оружие кхмеров. Не слышал? Технически, есть что-то схожее с тайским, но гораздо страшнее.

— Слышал, но так давно, что даже позабыл название, — честно признался я. — Но, в принципе, я не фанат боевых искусств. Знаю постольку-поскольку.

— Догадалась, ты у нас бравый ковбой. Никогда не видела ещё такую скорострельность, причём точную. На грани фантастики.

Я почувствовал, как у меня от удовольствия краснеют уши. Хорошо, что на улице ночь.

— А меня стрелять эвенки учили, — продолжила девушка свой рассказ. — Разные семьи жили в посёлке. Не хвастаюсь, но из своего ружья куниц и соболей набила немало. Так вот, мне почти семнадцать было, когда в посёлок пришли эвенки, но не из наших. Другие, то ли бирары, то ли манегры. Были они верхом и шкурок имели изрядное количество. На обратном пути они предложили показать путь к хорошим угодьям, и я пошла, тем более, что только месяц как наши эвенки подарили хорошую лошадку.

Я даже усмехнулся.

— А с чего такая доброта у них прорезалась?

— А у нас так принято было: девушке в семнадцать лет дарили хорошего скакуна.

— Я не про ваших.

— А-а-а, я про это не подумала. Меня учили быть доброй, всякому люду доверять, — Марина сделала глоток воды из фляги и продолжила: «В коммуне жизнь совсем другая, там все друг другу братья и сёстры. Здесь тебе не там. В общем, ушла я с ними. Сначала месяц до их стойбища шли, а потом ещё неделю по тайге, пока не добрались до злачных мест. Я когда-то уже ходила там с охотниками. Поговаривали, что злой дух живёт, и через болота никогда никто тропу не искал. И тунгусы не искали. Они её знали. Помечена была на кустах, деревьях незаметно. За час добрались до острова, на котором стояли хижины и жило с десяток людей. Мы у них переночевали и утром двинули дальше по болотам. Только тогда я первый раз и задумалась: мол, что-то здесь не так, но продолжала шагать дальше за ними. Вода невысокая, хорошая тропа. Тем более, что старшой сказал идти не больше часа. Второй остров был гораздо больше, весь заросший вековыми соснами. Домиков штук двадцать под ними натыкано, целое поселение. Это потом я узнала, там жили староверы, а в начале всё в диковинку было. Нас встретили как родных, устроили гулянья. Парни и девушки танцевали вокруг костра, как будто в другой мир попала. А потом просто отключилась, по-видимому, подсыпали что-то».

Я эту историю знал лишь поверхностно: то, что разрешили в дело вписать, или просто для меня подготовили нужный текст, притягательный, чтобы я обязательно клюнул. Я и клюнул. И, в принципе, не жалел. Следопыт она настоящий. А то было дело, пошёл с нами охотник, медвежий след от заячьего отличить не мог. Я тоже следы коровы со следами оленя перепутал, но мне это и не нужно знать. Мне другие задачи поставлены, а из тайги, если что, я всё равно сам выйду, живым и здоровым. Для этого следы мне читать не нужно.

«Очнулась в сарае, дверь заперта. Вот тогда и дошло. Как потом оказалось, тунгусы меня продали. Да и не только меня. Они типа курьера работали: местные набьют мехов, а тунгусы его в город. Да по дороге, по поселениям. Молодых девчонок выбрать, заманить, а то и просто выкрасть. Староверы им за это хорошо платили. Вот только со мной промашка вышла. За 12 лет из меня мой наставник хорошего бойца сделал. А эти олухи меня не связали. Мол, что девчонка против здоровых мужиков. Утром завтрак принесли, а потом мой суженный явился объяснить, кто я теперь и каковы мои обязанности. А на поясе у него нож висел. Мой нож, эвенк лично для меня его делал. Выяснила у жениха все подробности, ещё узнала, что основная масса людей в тайгу ушла. У них, оказывается, поле есть, высаживают всяко-разно, что поспеть успевает. А в основном охотой и собирательством занимаются. Тут я и решилась».

Решилась она. Я вспомнил запись, которую мне дал прослушать полковник:

«Она их резала, как Пертайло кур», — говорил дрожащий голос девочки.

Потом мужской голос перебил:

«Что значит „резала, как Пертайло кур“?»

«Сосед наш, у него птичник был, курей несколько тысяч, так он однажды так разозлился, что зарезал за один день всю птицу. А звали его Пертайло, потому…»

Мужской голос заговорил несколько раздражённо:

«Не нужно про соседа. Рассказывайте только про девушку. Нам совершенно не нужно знать, каким злобным был ваш сосед. Пожалуйста, вам понятно?»

И снова испуганный женский голос:

«Да, мне понятно. Но Пертайло не был злобным, а даже наоборот».

На записи громко заскрипел стул, и голос мужчины повысился на целую октаву: