Орсон Кард – Тень Великана. Бегство теней (сборник) (страница 102)

Открыв глаза, он повернулся к Карлотте, которая расстегнула сумку и достала из нее кокон.

Трутни тотчас же накинулись на находку, схватили ее и полетели в центр помещения, прижимаясь всем телом. После долгой паузы они отпустили кокон и отлетели в угол, где сбились в рой, сталкиваясь друг с другом с такой силой, что у человека наверняка остался бы синяк.

«Они горюют, – понял Эндер. – Так они выражают свою печаль».

Кокон продолжал парить в воздухе. Эндер поймал его и вернул на место.

Едва он закрыл сумку, к нему подлетел трутень – так быстро, что мальчик подумал, будто тот собирается напасть. Он успел заметить, что бдительный Сержант целится в самца из распылителя, но ему даже не пришлось ничего говорить – Карлотта подняла руку, останавливая брата.

Трутень сел на Эндера и коснулся его челюстями. Разум вновь заполнили образы, но куда более упорядоченные. В послании чувствовалось отчаяние и жажда, но не злость – как и у других трутней, которые, как чувствовал Эндер, тоже внесли в сообщение свой вклад. Кокон, который предложил им Эндер, был пуст и мертв, как и другие коконы из зала королевы – все они погибли вместе с ней.

Но они знали, что есть живая королева, которой никогда не было на этом корабле. И теперь она была им нужна. Королева находилась в руках какого-то человека – они смогли даже показать Эндеру его лицо, но он понятия не имел, кто это.

Они продемонстрировали ему экосистему, все растения, мелких животных: насекомых, траву, цветы, корни, маленькие лазающие и ползающие существа – все внутри цилиндра.

Показали, как жукеры-рабочие загружают флору и фауну в огромные, похожие на насекомых посадочные модули и отправляют на планету, где рабочие заселяли ее поверхность новой жизнью, предварительно превратив местную в протоплазменную слизь, похожую на зловещую жидкость в логове королевы.

Тем же самым они занимались на Земле во время зачистки Китая – превращая местные формы жизни в богатый питательными веществами бульон, а затем выращивая в нем полезные для жукеров растения и животных.

Но как только стало ясно, что Эндер все понял, трутень многозначительно заставил жукеров-рабочих исчезнуть и появилось другое изображение – открывающегося посадочного модуля. На этот раз вместо рабочего из него вышел трутень. Но он не летел, а полз, придавленный гравитацией. Он умирал.

Им нужна была королева улья. Они не могли жить на планете, не прильнув к королеве.

Самцы снова показали Эндеру молодого человека с коконом, но на этот раз кокон открывался под ярким солнцем на полной жизни планете, а когда он открылся полностью, из него вышла королева улья.

Эндер мысленно стер эту картинку, словно говоря: «У меня нет для вас королевы в коконе». Вместо этого он попытался показать изображения самого себя, Сержанта и Карлотты, которые разгружали посадочный модуль и высаживали растения. Но трутень отверг его послание, заменив его на картинку сотен жукеров-рабочих на поверхности планеты, возделывавших поля, таскавших грузы, возводивших сооружения, а потом стер.

Отчего-то они не хотели примириться с мыслью, что люди могут заселить планету своей флорой и фауной.

Нет, Эндер не понял сути, пытаясь думать как человек. Они старались показать ему, что все это бессмысленно, если у них не будет королевы, чтобы населить планету.

Мальчик уже несколько освоился с языком образов и повторил им картинку с рабочими, умирающими вместе с королевой. «Почему? – задал он настойчивый вопрос. – Почему жукеры-рабочие умерли?»

Ему ответили, показав мертвую королеву улья.

«Почему смерть королевы улья вызывает смерть рабочих?»

Похоже, его опять не поняли, вновь показав мертвую королеву.

Эндер попытался прибегнуть к сравнению. Он вспомнил труп королевы, затем умирающих жукеров, а потом противопоставил им роящихся трутней. Умирающие рабочие, живые трутни, умирающие рабочие… и все это время – столь же настойчивый вопрос.

После того как он повторил попытку несколько раз, трутень-связной отпустил его и отлетел в дальний угол, где его ждали остальные.

– Что ты им сказал? – спросил Сержант. – Напугал до смерти?

– Они знают, что этот кокон мертв, – ответил Эндер, – и им нужен живой.

– Абракадабра, – проговорила Карлотта. – Они что, думают, мы волшебники?

– Они думают, что где-то есть живая королева в коконе. У какого-то человека. Я видел его – они знают его в лицо, оно каждый раз одно и то же. Увидев наш корабль и поняв, что мы люди, они решили, что кокон у нас. Что именно он лежит у меня в сумке.

– Жаль, что мы их разочаровали, – сказал Сержант. – С чего они взяли, что какой-то из коконов уцелел?

Двое в шлемах вдруг замолчали, прислушиваясь.

– Великан смеется, – сказала Карлотта.

– Надень шлем, – посоветовал Сержант. – Тебе стоит послушать.

– Если я надену шлем, они подумают, что я закончил с ними говорить. А я еще не закончил.

Брат вздохнул, но сестра подошла ближе к Эндеру и села рядом, так что он мог слышать слабый голос Великана.

– Это Говорящий от Имени Мертвых, – сказал тот. – Именно у него этот кокон, и внутри кокона живая королева. Вот почему он мог задавать ей вопросы и писать свою книгу.

Значит, «Королева улья» все-таки была основана на реальности. И здешние жукеры об этом знали, поскольку все королевы постоянно общались друг с другом.

Но не трутни. Эндер понял, что после смерти королевы самцы общались только между собой. Их мысленные способности были намного сильнее, чем у рабочих, но они не могли сравниться со способностью королевы передавать мысли на кажущиеся бесконечными расстояния. Трутням требовалось находиться поблизости.

Связной вернулся и вновь коснулся головы Эндера.

На этот раз послание было другим. Мальчик увидел всю жизнь трутней за прошедшее столетие. Изначально их было двадцать, но осталось только пять.

Эндеру показали смерть каждого из них, и каждая выглядела практически одинаково. Они открывали люк, и пока большая часть трутней отражала атаку крыбов, некоторые пролетали мимо них и летели к экосистеме, попадая в нее через известный только им одним люк. Дикие крыбы не могли через него проникнуть.

Внутри экосистемы самцы собирали всех слизней, каких только удавалось, а затем с грузом медленно летели назад.

Приближаясь к мостику, они отрывали одного или двух слизней и бросали их рядом со стаей крыбов, наседавших на люк. Крыбы немедленно начинали драться за добычу. Люк снова открывался, и трутни влетали с оставшимися слизнями внутрь.

Однако иногда их замечал крыб и прыгал вверх, щелкая клешнями. В течение столетий трутни погибали один за другим. И чем меньше их оставалось, тем тяжелее и опаснее становилось отражать нападения.

Экспедиции в экосистему закончились. Вместо этого самцы чуть приоткрывали люк и тут же его закрывали. Затем они дрались с прорвавшимися внутрь крыбами, убивали их, чистили и ели.

Но мясо крыбов было тошнотворным на вкус, и, что еще хуже, трутни продолжали терять в сражениях собратьев. Затем пришел день, когда они перестали отваживаться на охоту, и два самца погибли от голода. Оставшиеся съели их тела – ничего странного, с точки зрения жукеров, поскольку королева сама поедала трутней, в которых больше не нуждалась, а затем откладывала яйцо, из которого рождался новый самец, занимавший место съеденного. Короче говоря, трутни считались деликатесом.

Именно так сумели выжить пятеро оставшихся.

Эндер достал из своей сумки двух слизней, которых взял в качестве образцов. Те были еще вполне живы. Мальчик отчетливо помнил образы пожирающих слизней трутней и решил, что это настоящее лакомство, хотя люди, конечно, не смогли бы переварить и половины белков, содержавшихся в их извивающихся телах.

Трутень, который с ним разговаривал, ждал до последнего, предоставив остальным возможность насытиться первыми. Самцы были невелики размером, и Эндер понял, что даже часть слизня дли них – сытная еда.

Большую часть обоих слизней они оставили связному, который поел последним, но лучше всех.

Пока трутни утоляли голод, Эндер вкратце рассказал обо всем, что узнал.

– Думаю, эта еда спасла им жизнь, – сказал он.

– Что-то эти слизни мне не по вкусу, – заметил Сержант.

– Пожалуй, с корицей было бы лучше, – сказала Карлотта.

Эндер не обращал внимания на их шутки. У жукеров не существовало чувства юмора, а он сейчас чувствовал себя почти жукером.

– Им нет никакого смысла заселять планету без королевы. А у нас ее нет.

– По крайней мере, мы можем дать им еду, – сказал Сержант. – И укротить диких крыбов. Собственно, мы можем даже их убить, если трутни не против. Корабль принадлежит им, значит и крыбы принадлежат им, а если они хотят от них избавиться, мы можем их усыпить, а потом всех сжечь. И корабль снова станет безопасным для трутней.

– Я им предложу, – кивнул Эндер. – Но от этого их жизнь не станет менее бессмысленной.

– Как и наша, – заметил Сержант.

10. Великан переезжает

Все время, пока дети были на ковчеге, Боб изо всех сил старался молчать. Ему столько раз приходилось командовать в бою, что роль молчаливого наблюдателя его почти убивала. Проблема заключалась в том, что, о чем бы он ни подумал, Цинциннат или кто-то другой из детей почти всегда именно так и поступали.

Шлемы передавали данные на один из компьютеров «Геродота», создавая трехмерную модель их передвижений на голодисплее главного компьютера Боба. Картинка оставалась неполной – камеры шлемов охватывали далеко не все, – но на этой основе начинала возникать карта ковчега. Хоть какая-то польза.