Орсон Кард – Ксеноцид (страница 95)

– Мир. Красота. Любовь. И прочие пресловутые абстракции. Может быть, я вижу только их барельефы, но зато они мне близки.

– И научился ты этому от Эндрю. А он знает об этом?

– Думаю, да, – пожал плечами Ольяду. – Хотите, открою мою самую сокровенную тайну? Когда мы остаемся с ним наедине, ну, может, при этом присутствует еще Лини, – так вот, когда мы остаемся наедине, я зову его папой, а он зовет меня сынком.

Валентина даже не пыталась удержать хлынувшие из глаз слезы. Отчасти она оплакивала его, отчасти себя.

– Так, значит, у Эндера все-таки есть дети, – прошептала она.

– У него я научился, что значит быть отцом, и сам стал чертовски замечательным папашей.

Валентина немножко подалась вперед. Пришло время переходить к делу.

– Это означает, что ты больше, чем кто бы то ни было, теряешь, если мы не преуспеем в деле спасения Лузитании. Ты лишишься чего-то поистине прекрасного и чудесного.

– Знаю, – вздохнул Ольяду. – Получается, что на деле я оказался чистой воды эгоистом. Я счастлив, но ничем не могу помочь.

– Ты не прав, – возразила Валентина. – И пока не понимаешь этого.

– Но что я могу?

– Вот мы сейчас поговорим и выясним, что же ты все-таки можешь. Да, Лауро, если ты не против, скажи Жаклин, чтобы перестала подслушивать на кухне, пусть лучше идет сюда и присоединяется к нам.

Жаклин, залившись краской, вошла в комнату и села рядом с мужем. Валентине стало приятно при виде того, как они сразу взялись за руки. У них столько детей, столько забот… Это сразу напомнило ей о Джакте, она вспомнила, как самозабвенно радуется, когда он обнимает ее.

– Лауро, – начала она, – Эндрю сказал мне, что, когда был помоложе, именно ты из всех детей Рибейра проявлял наибольшие способности. Ты еще ребенком выдавал ему целые философские трактаты с необычными идеями и гипотезами. И сейчас, Лауро, приемный мой племянник, у нас как раз возникла нужда в любых, как можно более безумных теориях. Как у тебя обстоят дела с мышлением? Не застоялся ли твой ум со времен детства? Ты все еще продолжаешь изобретать?

– У меня имеются кое-какие разработки, – сказал Ольяду. – Но даже я сам в них не верю.

– Лауро, мы сейчас работаем над барьером скорости света. Мы пустились на поиски души компьютерной личности. Мы пытаемся перестроить искусственно выведенный вирус, который снабжен мощнейшим аппаратом самозащиты. Мы занимаемся волшебством и чудесами. Поэтому я с удовольствием ознакомлюсь с твоими воззрениями на жизнь и окружающую нас реальность.

– Но я даже не знаю, какие идеи мог выдвинуть Эндрю, – смешался Ольяду. – Я бросил изучать физику, я…

– Когда мне потребуются конкретные знания, я обращусь к книгам. «Выскажи нам свои соображения, а мы уж разберемся, что годится, а что нет» – примерно так мы обратились к одной очень способной, даже талантливой девочке, живущей на планете Путь.

– Но вы? Вы ведь тоже не физик.

Валентина подошла к компьютеру, одиноко белеющему в углу:

– Можно мне включить его?

– Pois não, – ответил он. «Конечно».

– Как только я включу его, к нам присоединится Джейн.

– Это та таинственная программа Эндера?

– Компьютерная личность, местоположение чьей души мы пытаемся сейчас вычислить.

– А-а, – протянул он. – Может быть, лучше вы мне кое-что расскажете?

– Что известно мне, я и так знаю. Поэтому давай начинай потихоньку. Расскажи нам о тех гипотезах, которые ты выдвигал в детстве, и что с ними стало с тех пор.

Когда Миро вошел в комнату, Квара раздраженно обернулась.

– Вот только не надо, а? – простонала она при виде его.

– Не надо чего?

– Не надо снова толковать мне о долге перед человечеством, перед семьей, – кстати, что-что, а человечество и наша семья вообще никак не связаны друг с другом.

– Думаешь, я пришел за этим? – поинтересовался Миро.

– Тебя послала Эла, чтобы убедить меня. Чтобы я выплакалась на твоем плече и рассказала, как кастрировать десколаду.

Миро попытался отнестись к такой постановке вопроса с долей юмора:

– Но я не биолог. Или ты мне не веришь?

– Не делай из себя милягу-парня, – фыркнула Квара. – Вы хотите лишить десколаду способности передавать информацию от вируса к вирусу, а это же все равно что вырезать ей язык, лишить памяти, лишить всего, что наделяет ее разумом. Если Эле хочется разобраться в этом, пускай изучает то, что изучала я. Мне всего-то потребовалось лет пять работы, чтобы дойти до этого.

– На нас надвигается флот.

– Значит, тебя все-таки подослали.

– И десколада…

– …Вот-вот обойдет все заслоны, которыми мы защитились от нее, – перебила Квара, закончив за него фразу.

Миро почувствовал, как внутри набухает раздражение, но уже привык, что мало кто может вытерпеть тягучесть его речи и поэтому все пытаются закончить за него начатую мысль.

– Это может произойти в любой день, – сказал он. – Элу поджимает время.

– Тогда она должна помочь мне связаться с вирусом. Убедить его, чтобы он оставил нас в покое. Мы должны заключить с ним договор, Эндрю ведь сумел договориться с пеквениньос. Вместо того Эла лишила меня доступа к лаборатории. Что ж, как аукнется, так и откликнется. Она лишила доступа меня, я прокатила ее.

– Ты выдавала секретные сведения пеквениньос.

– О, вот уж нашлись хранительницы истины! Мама и Эла. Это они здесь решают, кому и что знать. Знаешь, Миро, я, пожалуй, открою тебе одну тайну. Правда все равно выплывет наружу, как бы ты ее ни скрывал.

– Эта истина мне известна, – согласился Миро.

– Своими проклятыми секретами мать испортила жизнь всей нашей семье. Она даже за Либо не вышла замуж, потому что надеялась сохранить какой-то дурацкий секрет, который, если бы Либо его знал, мог спасти ему жизнь.

– И это я знаю, – сказал Миро.

На этот раз в его голосе прозвучала такая горячность, что Квара слегка отшатнулась, потом пробормотала:

– Да, думаю, на тебе эти тайны отразились больше, чем на мне. Но тогда, Миро, в нашем споре тебе стоит занять мою сторону. Твоя жизнь сложилась бы куда лучше и мы все были бы счастливы, если бы мать вышла за Либо замуж и открыла ему свои файлы. Наверное, он до сих пор был бы жив.

Какая стройная логическая цепочка. Аккуратненькие, нанизанные на одну ниточку «если бы да кабы». Черта с два, все это ложь. Если бы Либо женился на Новинье, Брухинья, мать Кванды, осталась бы без мужа, и тогда Миро не влюбился бы в родную сестру, потому что этой сестры у него не было бы. Но нет, слишком много, Квара не станет выслушивать такую тираду, произнесенную его медленным, запинающимся голосом.

– И Кванда тогда не появилась бы на свет, – только и промолвил он, надеясь, что Квара сама домыслит остальное.

Она задумалась на секунду и почти мгновенно поняла, что он хотел этим сказать.

– Ты прав, – созналась она. – Извини. Я тогда была совсем маленькой девочкой.

– Все давно в прошлом, – сказал Миро.

– Прошлое постоянно возвращается, – возразила Квара. – Мы раз за разом заново проигрываем его. Совершаем одни и те же ошибки, снова и снова. Мать до сих пор считает, что чем меньше люди знают, тем лучше.

– И точно так же считаешь ты, – подметил Миро.

Это утверждение застало Квару врасплох:

– Эла пыталась скрыть от пеквениньос, что сейчас ведутся работы по уничтожению десколады. Этот секрет мог уничтожить все сообщество пеквениньос, а у них даже не спросили. Эла и мать не дали им возможности постоять за себя. Но я сейчас скрываю от вас то, что, вполне вероятно, может кастрировать десколаду, отобрать у нее половину жизни.

– Может спасти человечество и сохранить жизнь пеквениньос.

– Люди и пеквениньос очень лихо спелись, решив прокатиться на беспомощной третьей расе!

– Не такая уж она и беспомощная.

Но Квара проигнорировала его слова:

– Точно так же в свое время Испания и Португалия заставили папу римского разделить мир между двумя католическими величествами, примерно во времена Колумба. Хлоп по карте – и вот она, Бразилия, говорящая на португальском, а не на испанском. Какая разница, что девять из десяти индейцев погибли, а остальные лишились своих прав на долгие века, и даже их языки…

На этот раз уже не вытерпел Миро: