Орсон Кард – Ксеноцид (страница 97)

– А что, враги бывают милыми и добродушными?

– Десколаде недоступно уважение к другой жизни. Она хочет разделаться с нами. Она уже правит не только пеквениньос, но и всей планетой, а теперь вот-вот распространится на другие миры.

В первый раз у нее хватило терпения дослушать его тираду до конца. Неужели она наконец прислушалась к нему?

– Кое в чем я согласна с предположением Ванму, – кивнула Квара. – Похоже, десколада действительно регулирует гайалогию Лузитании. По сути дела, теперь, вникнув в это, я считаю, что так оно и есть. Это объясняет «разговоры», которые я наблюдала, – передачу информации от вируса к вирусу. Думаю, чтобы послание распространилось по планете, потребуется всего несколько месяцев, не больше. Но доказанный вами факт ответственности десколады за гайалогию вовсе не означает, что она неразумное существо. Здесь, наоборот, удобнее подходить с другого конца: десколада, взяв на себя ответственность за экологический баланс всей планеты, продемонстрировала альтруизм. И умение защищать своих подопечных. Когда мы видим, как львица, защищая львят, нападает на нарушившего их покой пришельца, мы восхищаемся ею. То же самое делает сейчас десколада: она нападает на людей, чтобы защитить от них свою главную подопечную. Живую планету.

– Стало быть, львица, защищающая приплод?

– Ну да.

– Или все-таки бешеный пес, набросившийся на наших детей?

Квара задумалась на секунду.

– Может, и то и другое. Почему она не может предстать в обеих личинах? Десколада пытается регулировать экологию планеты. Но люди становятся все более и более опасными. В ее глазах это мы – бешеные псы. Мы выкорчевываем растения, которые входят в ее экологическую систему, и выводим свои, чуждые ей, саженцы. Мы провоцируем некоторых пеквениньос на очень странное и непонятное поведение, подговариваем их не слушаться ее. Мы сжигаем лес, когда она пытается насадить побольше деревьев. Еще бы ей не хотелось избавиться от нас!

– И поэтому она объявила на нас охоту.

– Она в своем праве! Когда же вы наконец поймете, что у десколады тоже имеются права?!

– А у нас таких прав нет? У пеквениньос нет никаких прав?

Снова Квара замолкла. Немедленного контраргумента не последовало. Миро проникся надеждой, что, может быть, она действительно начала прислушиваться к его словам.

– Знаешь что, Миро?

– Что?

– Они были правы, когда послали ко мне именно тебя.

– Почему?

– Потому что ты к ним не принадлежишь.

«Вот уж правда, – подумал про себя Миро. – Вряд ли я теперь буду к чему-либо или к кому-либо принадлежать».

– Возможно, мы так и не договоримся с десколадой. Возможно, она действительно была выведена искусственно. Биологический робот, исполняющий чей-то приказ. Но может быть, все не так. А мне не позволяют ни доказать это, ни опровергнуть.

– А что, если тебе все-таки откроют лабораторию?

– Сомневаюсь, – покачала головой Квара. – Если ты думаешь, они пойдут на такое, ты плохо знаешь Элу и мать. Они постановили: мне доверять нельзя, и точка. В общем-то, я тоже постановила, что они недостойны моего доверия.

– Таким образом, из-за какой-то проклятой семейной гордости суждено погибнуть целой разумной расе.

– Миро, неужели ты думаешь, дело только в этом? Гордость? Ты считаешь, что я уперлась лишь потому, что затеять свару для меня превыше всего на свете?

– Наше семейство помешано на гордости.

– Одним словом, думай что хочешь, но я все-таки скажу: я делаю это, чтобы потом меня не мучила совесть. Можешь называть это гордостью, упрямством или еще как-нибудь.

– Я верю тебе, – внезапно сказал Миро.

– Но верю ли тебе я, когда ты говоришь, что веришь мне? Все перепуталось. – Она повернулась обратно к терминалу. – Уходи, Миро. Обещаю тебе подумать над этим, хорошо подумать.

– Сходи к Сеятелю.

– И об этом я тоже подумаю. – Ее пальчики забегали по клавиатуре. – Сам знаешь, он мой друг. Я не так уж бесчеловечна, как кажется. Я повидаюсь с ним, не сомневайся.

– Хорошо.

Он направился к двери.

– Миро! – окликнула его Квара. Он повернулся. – Спасибо, что не пригрозил мне компьютерной программой, которая пройдет через все мои пароли, если я добровольно не открою файлы.

– Не за что, – ответил он.

– Эндрю непременно пригрозил бы мне этим. Все считают его святым, а он просто запугивает тех, кто осмеливается противоречить ему.

– Он никогда и никому не угрожал.

– Я сама была тому свидетелем.

– Он предупреждает.

– О, извини. А есть отличие?

– Да, – сказал Миро.

– Единственное различие между предупреждением и угрозой состоит в том, какая роль отводится тебе. То ли тебе грозят, то ли ты предупреждаешь, – объяснила Квара.

– Ничуть, – возразил Миро. – Различие в том, что́ человек хочет сказать своими словами.

– Уходи! – приказала она. – Мне надо работать, и я буду думать. Уходи.

Он открыл дверь.

– И все равно спасибо, – сказала она вслед.

Он шагнул за порог.

Стоило ему немного отойти от дома Квары, как в ухе раздался голосок Джейн:

– Ты, вижу, решил не говорить Кваре, что я вломилась в файлы прежде, чем ты собрался пойти к ней.

– Ну, в общем, да, – сознался Миро. – И чувствовал себя ужасным лицемером. Ведь, по сути дела, она поблагодарила меня за то, что я не стал угрожать ей. А я тем временем уже привел угрозу в исполнение.

– Положим, это я пробралась к ней в компьютер.

– Мы пробрались. Ты, я и Эндер. Ловкая троица.

– Она действительно подумает над твоими словами?

– Не знаю, – пожал плечами Миро. – Может быть, она уже все обдумала и решила пойти на сотрудничество, а сейчас ищет предлог, чтобы достойно извиниться. Или, наоборот, она решила ни за что не помогать нам, а любезно попрощалась со мной потому, что пожалела меня.

– Ну и как, по-твоему, она поступит?

– Понятия не имею, – сказал Миро. – Знаю только одно: каждый раз, вспомнив, что обманул ее, дал ей понять, будто уважаю ее право на личную жизнь, когда мы уже вскрыли все ее файлы, – каждый раз, подумав об этом, я буду испытывать стыд. Иногда я бываю сам себе противен.

– А ты заметил, она не проговорилась, что сведения о своих настоящих находках она держит вне компьютерной системы? Я перерыла все файлы – бесполезные отбросы. Она тоже была с тобой не совсем откровенна.

– Да, но она фанатик, поэтому у нее отсутствует чувство меры.

– Это все объясняет.

– Некоторые черты в нашей семье проявляются с особой силой, – вздохнул Миро.

На этот раз Королева Улья была одна. Вид у нее был измученный – спаривалась? Закончила кладку яиц? Очевидно, она все время только этим и занимается. У нее нет выбора. Теперь, когда многие ее рабочие патрулируют по периметру территорию человеческой колонии, она должна откладывать больше яиц, чем рассчитывала. Ее потомство не нуждалось в образовании. Личинки стремительно росли и достигали зрелости, уже обладая необходимыми взрослому рабочему знаниями. Но процесс оплодотворения, откладывания яиц, появления на свет и окукливания все равно занимал какое-то время. На воспроизведение взрослой особи уходило несколько недель. По сравнению с человеком Королева производила на свет чудовищное количество отпрысков. Но, в отличие от города Милагре, где жили более тысячи способных к зачатию женщин, колония жукеров располагала только одной способной к деторождению самкой.

Это беспокоило Эндера, ведь на свете осталась всего одна Королева. А вдруг с ней что-нибудь случится? Но наверное, Королева Улья, в свою очередь, не может понять, почему человеческие создания рожают так мало детей, – а вдруг с детьми что-нибудь случится? Но каждая раса по-своему относится к проблемам «отцов и детей». У людей преобладает взрослая часть населения, то есть родители, которые и заботятся о детях. У Королевы Улья количественное соотношение явно склоняется в пользу детей, которые заботятся об одном-единственном родителе. Каждая раса нашла свой собственный способ обеспечивать себе дальнейшее выживание.

– Зачем ты беспокоишь меня всякими глупыми вопросами?

– Мы зашли в тупик. Все вносят посильную лепту в это дело, а ведь тебе угрожает та же опасность, что и другим.

– Ты так считаешь?

– Десколада погубит тебя, после того как погубит нас. В один прекрасный день вдруг выяснится, что ты уже не способна сдерживать ее, и тебе конец.