Орсон Кард – Ксеноцид (страница 113)

– Ну как же? – нахмурилась она. – Ведь ты же сам наступил мне на ногу!

– Бедняжка Эндер, – процедил юноша. – Все такой же неловкий и по-прежнему туп как пробка. Убийственное сочетание.

Вот теперь Эндер узнал его.

– Питер, – обомлел он.

Его брат, враг детства, в возрасте, когда он стал Гегемоном. Его портрет транслировали все телестанции. Именно тогда Питер повернул дело так, что Эндер, одержав великую победу, никогда больше не вернулся домой, на Землю.

– Я-то думал, что уже никогда не увижу тебя, – сказал Эндер. – Ты умер очень давно.

– Слухи о моей смерти были сильно преувеличены[32], – усмехнулся Питер. – У меня жизней – как у кошки. И ровно столько же зубов и коготков. И всегда я готов к любому сотрудничеству.

– Откуда вы взялись?

На его вопрос ответил Миро:

– Должно быть, они появились из образов, которые ты создал в уме, Эндер. Ты, похоже, знаешь их.

– Не иначе, – задумчиво проговорил Эндер. – Но почему? Мы ведь должны были принести сюда свой собственный образ. Представить себя такими, какие мы есть.

– Да неужто? – ухмыльнулся Питер. – Тогда ты, мягко скажем, отличаешься от всех. Твоя личность настолько сложна, что вмещает в себя личности других людей.

– Я тебе не принадлежу! – взорвался Эндер.

– И прекрасненько, – хитро посмотрел на него Питер. – Знаешь, я предпочитаю девочек, а не грязных старикашек.

– Ты мне не нужен, – резко сказал Эндер.

– А я никому не нужен, – ответил Питер. – Всем нужен был ты. Но получили они меня. Вспомни, как все было. И вот я очутился здесь. Ты думаешь, я не знаю, что со мной случилось потом? Ты и эта лживая книжонка, «Гегемон». Такой мудрый, такой понимающий. Как Питер Виггин раскаялся. Как он превратился в мудрого и дальновидного правителя. Классная шутка. Ну да, Говорящий от Имени Мертвых. Ведь ты, пока писал ее, знал, знал правду! Ты лично смыл с моих рук кровь, Эндер, но ты знал, что я всю жизнь мечтал о реках крови.

– Оставь его в покое, – вмешалась Валентина. – В «Гегемоне» он рассказал всю правду.

– Все еще защищаешь его, а, ангелочек?

– Нет! – выкрикнул Эндер. – Я покончил с тобой, Питер! Тебя не было в моей жизни вот уже три тысячи лет!

– Можешь бежать, но от меня никуда не денешься!

– Эндер! Эндер, хватит! Эндер!

Он обернулся. Кричала Эла:

– Я не знаю, что здесь происходит, но кончайте это! У нас осталось несколько минут. Помогите мне провести тесты.

Она была права. Что бы там ни случилось с Миро, откуда бы ни появились Питер и Валентина, прежде всего – десколада. Сумела ли Эла изменить ее? Создать реколаду? И вирус, который изменит гены людей Пути? Если уж Миро сумел вернуть себе прежнее тело и Эндер как-то вызвал к жизни призраков прошлого и наделил их плотью, тогда возможно – действительно возможно, – что склянки Элы сейчас содержали в себе вирусы, образы которых она создала в уме.

– Помогите мне, – прошептала Эла.

Эндер и Миро (новый Миро, его руки опять стали сильными и ловкими) одновременно потянулись к ней, взяли пузырьки и начали проводить тест. Результат теста должен быть отрицательным. Если бактерии, морские водоросли и крошечные червячки, которых они поместили в пробирки, выживут в течение нескольких минут, значит в пузырьках десколады нет. А так как склянки, когда Эла поднималась на борт судна, кишмя кишели вирусами, это послужит доказательством, что произошло нечто нейтрализовавшее действие десколады. То ли в них появилась реколада, то ли старая десколада погибла – это выяснится, только когда они вернутся.

Червяки, морские водоросли и бактерии не проявляли никаких подозрительных симптомов. В тестах, что проводились на Лузитании, содержащая бактерии среда, когда в нее добавляли десколаду, меняла цвет с голубого на желтый. Сейчас она оставалась чисто голубой. На Лузитании червячки быстро погибали и сероватыми хлопьями всплывали на поверхность. Сейчас они бодро извивались внутри, их обычный цвет, пурпурно-коричневый, свидетельствующий, что они еще живы, таким и оставался. А морские водоросли, вместо того чтобы распасться на части и бесследно раствориться, мирно покачивались в пробирке, устремляя тоненькие ниточки к воздуху.

– Получилось, – выдохнул Эндер.

– По крайней мере, надежда есть, – согласилась Эла.

– Садитесь, – сказал Миро. – Если мы готовы, она переправит нас обратно.

Эндер опустился в кресло и посмотрел туда, где раньше сидел Миро. Его прежнее, искалеченное тело уже утратило человеческие очертания. Оно морщилось, части отваливались и рассыпались в пыль или просто сбегали струйкой жидкости на пол. Даже одежда исчезла.

– Это больше не мой образ, – пояснил Миро. – Его больше ничто не поддерживает.

– Как насчет этих? – спросил Эндер. – Почему они не растворяются?

– А ты? – отозвался Питер. – Почему ты не исчезнешь? Теперь ты никому не нужен. Старый дурак, даже бабу свою и ту удержать не смог. Даже детей у тебя нет, жалкий евнух. Прочь с дороги, освободи путь настоящим мужчинам. Ты никогда и никому не был нужен. Я всегда превосходил тебя, с моими деяниями твоим потугам никогда не сравниться.

Эндер закрыл лицо ладонями. Такого он не мог представить даже в самых жутких кошмарах. Да, он прекрасно понимал, что отправляется туда, где его мозг легко может создать что угодно. Но ему никогда не приходило на ум, что Питер все еще живет внутри его. Он считал, что еще много лет назад подавил в себе былую ненависть.

А Валентина – почему он создал еще одну Валентину? Такую юную, совершенную, милую и замечательную? На Лузитании его ждет настоящая Валентина. Что она подумает, увидев созданное им во Вне-мире? Может быть, она будет очень тронута, узнав, насколько близка ему, но она также поймет, что в своем сердце он хранит ее прежний образ, а вовсе не нынешний.

Страшнейшая и ярчайшая тайны его души будут выставлены на всеобщее обозрение, стоит только двери корабля открыться.

– Изыдите, – сказал он. – Рассыпьтесь в прах.

– Только после вас, – съязвил Питер. – Ты сойдешь в могилу куда раньше. Твоя жизнь закончена, моя же только начинается. Много лет назад я впервые попробовал свои силы на одной-единственной планете – на Земле. Все оказалось просто. Так же легко я могу убить тебя голыми руками, стоит мне только захотеть. Твоя шея переломится, как сухой сук.

– Ну давай, попробуй, – прошептал Эндер. – Маленький мальчик, который до смерти боялся тебя, остался в далеком прошлом.

– Ты мне не ровня, – презрительно фыркнул Питер. – Ты никогда не был для меня достойным противником и никогда не будешь. У тебя слишком доброе сердце. Как и у Валентины. Ты не сможешь сделать того, что надо будет сделать. А поэтому ты слаб и беззащитен. С тобой справиться – пару раз плюнуть.

Внезапная вспышка света. «Что такое, неужели нам все-таки не выбраться из этого Вне-мира? Джейн не может больше удерживать в уме наши образы? Мы сейчас взорвемся или врежемся в солнце?»

Нет. Просто дверь открылась. Полутьму корабля прорезал яркий свет солнечного утра Лузитании.

– Вы выходить собираетесь? – крикнул Грего, заглядывая внутрь. – Ну так что…

И тут он увидел всех. Эндер заметил, как он шевелит губами, считая про себя пассажиров корабля.

– Nossa Senhora! – выдохнул Грего. – А эти-то откуда взялись?

– Свалились на вас прямиком со съехавшей крыши Эндера, – объяснил Питер.

– Нас создало давнее и нежное воспоминание, – ответила новая Валентина.

– Помогите мне управиться с вирусами, – попросила Эла.

Эндер рванулся было к ней, но она отдала пузырьки Миро. Она ничего не объясняла, просто отвернулась. Но он мгновенно все понял. Происшедшее с ним во Вне-мире оказалось слишком непонятным и чуждым. Кем бы ни были этот Питер и эта юная Валентина, они не должны были возникнуть. То, что Миро создал для себя новое тело, объяснимо, хоть вид превращающегося в забытое ничто разлагающегося трупа – не самое приятное зрелище. Цель Элы была настолько четко сформулирована, что, помимо содержимого пузырьков, которые она прихватила именно для этой цели, она не создала ничего постороннего. Но Эндер произвел на свет сразу двоих, и оба по-своему неприятны. Новая Валентина казалась насмешкой над Валентиной настоящей, которая ждала его появления сразу у дверей. А Питер вызывал омерзение своими ужимками, одновременно опасными и неприличными.

– Джейн, – прошептал Эндер, – ты слышишь меня?

– Да, – ответила она.

– Ты видела, что произошло?

– Да.

– Ты что-нибудь поняла?

– Я очень устала. Как никогда. Я никогда прежде не совершала такой сложной работы. Пришлось задействовать буквально всю память – все мое внимание. И два новых тела, Эндер. Ты заставил меня включить их в образ. Я до сих пор не понимаю, как у меня это получилось.

– Я не хотел…

Но она не ответила.

– Ну что, ты идешь или остаешься здесь? – осведомился Питер. – Все уже ушли. И прихватили с собой эти банки с мочой.

– Эндер, я боюсь, – сказала юная Валентина. – Я не знаю, как мне лучше поступить.

– Я тоже, – вздохнул Эндер. – Да простит меня Бог, если это как-нибудь повредит тебе. Я не хотел, мне не следовало брать тебя сюда.

– Знаю, – кивнула она.

– Э нет, – встрепенулся Питер. – Милый старина Эндер вызывает из мозга образ уже созревшей молоденькой девушки, которая выглядит точь-в-точь как его сестра в юности. Мм, Эндер, старина, где ж предел твоей порочности?