Орсон Кард – Игра Эндера. Глашатай Мертвых (страница 129)

— Ведешь меня в паучье логово…

— Епископ должен быть на нашей стороне, или…

— На нашей стороне! Когда ты говоришь «мы», ты имеешь в виду себя и Глашатая? Думаешь, я не заметила? Он переманил к себе всех моих детей, одного за другим…

— Он никого не переманивал!

— Он переманил вас, потому что почему-то знает, что вы хотите услышать.

— Нет, он не льстец, — сказала Эла. — Он не говорит то, что мы хотим услышать. Просто мы знаем, что он говорит правду. Он завоевал не нашу любовь, мама, а наше доверие.

— Мне никогда не доставалось того, что вы отдаете ему.

— Мы хотели, мама.

На этот раз Эла не отступила перед пронизывающим, подчиняющим взглядом матери. Мать не выдержала сама, отвела взгляд, а потом вновь посмотрела на Элу со слезами на глазах.

— Я хотела сказать вам, — мать говорила не о своих файлах. — Когда я видела, как вы ненавидите его, я хотела сказать: «Он не ваш отец, ваш отец добрый человек».

— Ну почему ты не сказала нам сама?

В глазах матери появились огоньки гнева.

— Он хотел, но я не позволила.

— Вот что я скажу тебе, мама. Я любила Либо, как и все в Милагре. Но он был лицемером, как и ты, и хотя никто даже не догадывался, ваша ложь отравила нас всех. Я не виню тебя или его. Но я благодарю Бога за то, что появился Глашатай. Он сказал нам правду, и теперь мы свободны.

— Легко говорить правду, — сказала тихо мать, — когда ты никого не любишь.

— Ты так думаешь? — возразила Эла. — Я так не считаю, мама. Я думаю, что ты не можешь знать правду о людях, если ты не любишь их. Я думаю, что Глашатай любил отца. Я имею в виду Маркао. Я думаю, что он понял и полюбил его, прежде чем Говорить.

Мать не ответила, потому что она знала, что это правда.

— И я знаю, что он любит Грего, Куару и Ольгадо. И Миро, и даже Кима. И меня. Я знаю, что он любит меня. И когда он показывает это, я знаю, что это правда, потому что он никогда никого не обманывает.

На глазах матери показались слезы.

— Я обманывала тебя и всех остальных, — сказала мать. Ее голос был слабым. — Но ты все равно должна поверить мне, когда я говорю, что люблю тебя.

Эла обняла мать и впервые за многие годы почувствовала теплоту в ответном объятии матери. Потому что между ними не было больше лжи. Глашатай уничтожил барьер, и больше не надо было быть осторожным.

— Даже сейчас ты думаешь об этом проклятом Глашатае, да? — прошептала мать.

— Как и ты, — ответила Эла.

Мать рассмеялась.

— Да, — сказала она, перестала смеяться, отстранилась и посмотрела в глаза Элы. — Он всегда будет теперь между нами?

— Да, — согласилась Эла. — Но не как стена, а как мост.

Миро увидел свинок, когда они спустились до середины холма. В лесу они передвигались совершенно бесшумно, но в траве не умели — она громко шуршала. Или они не старались скрываться, потому что шли на зов Миро. Когда они приблизились, Миро узнал их. Эрроу, Хьюмэн, Мандачува, Листоед, Капс. Он не приветствовал их, и они не разговаривали, когда пришли. Просто стояли за оградой и молча смотрели на него. Ни один зенадор не звал свинок к ограде, и этой неподвижностью они показывали свою тревогу.

— Я не могу больше приходить к вам, — сказал Миро.

Они ждали объяснений.

— Фрамлинги узнали о нас, о том, что мы нарушали закон. Они закрыли выход.

Листоед потрогал свой подбородок.

— Ты знаешь, что именно увидели фрамлинги?

Миро горько усмехнулся.

— А что они не видели? С нами был только один фрамлинг.

— Нет, — сказал Хьюмэн. — Королева говорит, что это не Глашатай. Королева говорит, что они увидели это с неба.

«Со спутников?».

— Что они могли увидеть с неба?

— Может быть, охоту, — предположил Эрроу.

— Может быть, стрижку кабр, — добавил Листоед.

— Может быть, амарантовые поля, — сказал Капс.

— Все это, — подытожил Хьюмэн. — Может быть, они увидели, что после первого урожая амаранта родились триста двадцать новых детей.

— Триста!

— И двадцать, — сказал Мандачува.

— Они увидели, что еды будет много, — рассуждал Эрроу. — Теперь мы должны победить в следующей войне. Мы посадим огромные новые леса из наших врагов по всей равнине, а жены посадят в каждом лесу материнские деревья.

Миро почувствовал тошноту. И для этого вся работа, все жертвы? Чтобы дать мимолетное превосходство одному племени свинок? Он почти сказал: «Либо умер не для того, чтобы вы могли завоевать мир». Но сказалась долгая подготовка, и он задал нейтральный вопрос:

— Где же эти новые дети?

— Маленькие братья не приходят к нам, — объяснил Хьюмэн. — У нас слишком много дел, мы должны учиться у вас и учить других братьев. Мы не можем обучать маленьких братьев.

Затем он гордо добавил:

— Из этих трехсот половина — дети моего отца, Рутера.

Мандачува важно кивнул.

— Жены очень уважают вас, потому что вы нас учите. И они очень надеются на Глашатая Мертвых. Но то, что ты говоришь, очень плохо. Если фрамлинги ненавидят нас, что же нам делать?

— Я не знаю, — сказал Миро. Его мозг лихорадочно пытался переварить информацию, которую они ему сообщили. Триста двадцать новых детей. Демографический взрыв. И каким-то образом отец половины — Рутер. Еще вчера Миро расценил бы утверждение об отцовстве Рутера, как часть веры свинок в тотемы. Но после того как он увидел, как дерево распадается на части в ответ на пение, он был готов усомниться во всех своих убеждениях.

Но какой теперь смысл в том, чтобы что-то узнать? Он не будет больше писать отчетов. Он не сможет продолжить свою работу. Он проведет четверть века на борту звездолета, пока кто-то другой закончит его работу, если кто-то будет это делать.

— Не расстраивайся, — сказал Хьюмэн. — Увидишь, Глашатай Мертвых все уладит.

Глашатай. Да, конечно, он все уладит, как он все уладил для него и Уанды. Его сестры.

— Королева говорит, что он научит фрамлингов любить нас.

— Научит фрамлингов, — повторил Миро. — Тогда ему лучше поторопиться. Он уже не успеет спасти меня и Уанду. Нас арестуют и увезут с планеты.

— К звездам? — спросил Хьюмэн с надеждой в голосе.

— Да, к звездам, на суд! Чтобы наказать меня за то, что я помог вам. Нужно двадцать два года, чтобы добраться туда, и они не разрешат нам вернуться.

Свинки не сразу осознали эту информацию. «Отлично, — подумал Миро. — Пусть они подумают, как Глашатай решит все их проблемы. Я тоже поверил в него, и ничего хорошего из этого не вышло». Свинки совещались.

От группы отделился Хьюмэн и подошел к ограде.

— Мы спрячем тебя.

— Они никогда не найдут тебя в лесу, — сказал Мандачува.

— У них есть машины, которые найдут меня по запаху, — возразил Миро.

— Ага. Но разве закон не запрещает им показывать нам машины? — спросил Хьюмэн.